Зачистка

Нагнав, таким образом, страху на Карабаса Барабаса и Дуремара, папа Карло сложил маленьких человечков за пазуху, взвалил на плечо Артемона и отправился домой. Доктор кукольных наук плелся за ним следом, как побитая собака, и канючил: «Продай, продай мне актеров!» Шарманщику это порядком надоело, и он погрозил мошеннику палкой. Это произвело на него должное впечатление, и он отстал.

Видя, что Буратино и его друзьям уже ничто не грозит, Конфеткин решил заняться директором кукольного театра чуть позже. Сейчас следовало задержать его сообщников, пока те не разбрелись по всему лесу.

Торговец пиявками все еще бродил по холму, как неприкаянный, и его можно было арестовывать прямо сейчас. Но что делать с ним потом? Ведь следовало еще найти и обезвредить остальных членов шайки. Конечно, комиссар мог оставить Дуремара на попечение Рекса, который сидел в засаде за кустом облепихи, но тот тоже мог понадобиться ему в любой момент…

Конфеткин задумчиво вышел на кручу, с которой открывался превосходный вид на Лебединое озеро. У берега, на грунтовой дороге, лежала перевернутая тележка, а перед ней стояли две запряженные овцы. Это натолкнуло его на интересную мысль… Но тут внимание комиссара привлекли два человека на самокатах, стремительно приближавшиеся к косогору. Увидев их, торговец пиявками затрусил в лес.

– Куда это вы так спешите, господин Дуремар? – окликнул его Конфеткин, снимая шапку невидимку. – Собрались за грибами?

Дуремар остановился, хватая ртом воздух.

– А, это вы? – проговорил торговец пиявками, обернувшись на окрик с испуганной улыбкой.

Он находился в явном замешательстве.

– А я вас и не заметил! Откуда вы взялись?

– Да вот, решил прогуляться по лесу, – сказал Конфеткин. – Как это кстати, что и вы тоже оказались в этих местах. Удачное совпадение, не так ли?

Раздвинув полы плаща, Конфеткин заткнул за пояс брюк шапку невидимку. Дуремар напряженно соображал, как ему поступить.

– Вы не поверите, комиссар, – сказал бывший юрист, – но вы-то мне как раз и нужны. Я хочу сообщить вам сведения исключительной важности. Карабас Барабас собирается похитить Буратино и завладеть золотым ключиком! Я втерся к нему в доверие и разузнал, где находится потайная дверь! И теперь готов давать показания и всячески сотрудничать с органами правосудия! Как честный гражданин, горячо одобряющий политику правящей камарильи и лично Балабаса Непогрешимого…

Конфеткин прервал его словоизвержения:

– Довольно! У меня уже в ушах звенит от вашей трескотни! Чуть позже мы проясним вашу роль во всем этом деле.

Тем временем, на самокатах подъехали Бублик и Сластена. Они запыхались и были крайне возбуждены – оба горели желанием помочь комиссару в его расследовании. К тому же инспекторы опасались, что могут опоздать и упустить самое интересное.

– А вот и мы, шеф! – нетерпеливо выкрикнул Сластена. – Гнали, что есть мочи! Какие будут указания?

– Пока немного отдышитесь.

Острый взгляд Конфеткина отметил, что к нему летит воробей. Дуремар нервно потер пальцами подбородок и, наконец, решился:

– Господин комиссар, я хочу сделать официальное заявление! Потайная дверь находится в каморке папы Карло за старым холстом с нарисованным очагом. По непроверенным сведениям, за ней лежат сундуки с золотом. Ключ от двери был в свое время украден одним из подручных Карабаса Барабаса. Предположительно, это человек, заправляющий самокатными автостоянками. В преступной шайке состоит еще один член: некто мистер Каппучини. Его будет несложно найти: он ходит в клетчатых сапогах и повсюду таскает с собой желтый портфель. Не так давно этот человек обчистил сад одного престарелого колдуна, в котором росли молодильные яблоки…

– И рассмешил царевну Несмеяну, – с усмешкою дополнил комиссар.

Дуремар умолк, не зная, что и думать.

Подлетев к Конфеткину, воробей сел ему на плечо и что-то зачирикал на ухо. Комиссар выслушал его доклад. Затем сказал торговцу пиявками:

– В одной из лесных ложбин обнаружена ваша жена. Вы не знаете, что она там делает?

– Понятия не имею. Возможно, решила подышать свежим воздухом, – предположил бывший юрист.

– Ну, что ж, – сказал комиссар, – пойдем, посмотрим.

Он повернул голову в сторону куста облепихи и негромко кликнул:

– Рекс!

Из-за куста стремительно выскочил его верный помощник.

– Гав! Гав! Я тут, шеф!

– Присмотри пока за этим парнем. Учти, он скользкий, как угорь, с ним нужно быть начеку.

– Гав! Будет сделано, комиссар.

– Так это ваша собачка, хи-хи? – залебезил торговец пиявками. – Очень, очень приятно!

– Ррр, – грозно зарычал Рекс.

– Ну, веди нас, – сказал Конфеткин воробью и последовал за вспорхнувшей с его плеча птичкой. – Пошли, ребятки!

Сластена с Бубликом дружно затопали вслед за комиссаром. Вскоре сыщики вошли в редкий лесок, и воробей привел их к ложбинке, в которой сидела жена торговца пиявками с перебинтованной головой.

– Ааа! Пришли, разгильдяи! – зашипела Аида. – А ну-ка, давайте дневники, сейчас я вам колы поставлю!

– Осторожнее, – предупредил комиссар. – Может укусить.

– Чтоб вам пусто было, – забубнила Аида. – Чтоб ваша хата сгорела! Чтоб вас жаба задавала!

– Следовало бы вызвать врача, – заметил Бублик. – Это по его части.

– Ты имеешь в виду рану на голове? – уточнил Сластена.

– И ее тоже, – сказал Бублик.

– Что ж, психиатр ей сейчас бы не повредил, – проворчал комиссар. – А ну-ка, сынки, берите ее под локотки и выводите отсюда.

Инспекторы двинулись к жене Дуремара, как вдруг послышался леденящий кровь вой, и из ольшаника, словно черт из табакерки, выскочил мистер Каппучини. В одной руке он держал желтый портфель, а в другой – бинокль. На плече у него сидела Маркиза.

– Чертова кошка! – орал Каппучини, извиваясь всем телом и дергая плечами. – Брысь! Брысь! Господин комиссар, да сгоните же вы с меня эту пантеру!

Губы комиссара тронула ироническая улыбка:

– Оставь его, Маркиза.

Его любимица спрыгнула с плеча Генератора Идей. Человек в клетчатых сапогах мигал глазами, его щека дергались от нервного тика – Маркиза до того напугала его, что он едва не лишился чувств.

– Вот так встреча! – усмехнулся Конфеткин. – А я-то думал, вы давно за синими морями, за дремучими лесами. И что же вы тут делаете, мистер Каппучини? Решили поиграть со мной в прятки?

– Да вот… видите ли… хотел немного поизучать за ваш стиль работы, го-го… – вымученно хохотнул Укротитель Драконов.

– Что ж, я полагаю, такая возможность вам вскоре представиться, – сказал комиссар.

– Разрешите доложить? – произнесла Маркиза.

– Валяй.

– Я шла за ним от самого костра. Он скрытно передвигался по лесу, следуя за Карабасом Барабасом и Дуремаром, и все время наблюдал за ними в бинокль. Затем, увидев, как вы идете сюда за воробьем, стал отступать. Когда же вы подошли к этой старухе, он залег за деревьями и стал за вами следить. Тут-то я и прыгнула ему с ветки на спину.

– Отличная работа, – похвалил комиссар. – А теперь берите эту сладкую парочку и грузите в тележку. Она стоит под обрывом, у озера. Овцы уже запряжены. Надо будет только поставить повозку на колеса. Думаю, с этим мы справимся. По пути захватим Дуремара. Его сторожит Рекс.

– А Карабас Барабас? – спросил Сластена. – Как быть с ним?

– Им я займусь чуть позже.

– Но я тут ни при чем! – запротестовал Генератор Идей. – Нет, вы как хотите, но никуда я с вами не пойду. Мне нужно поспеть на корабль, он как раз сегодня отплывает за синие моря.

– Боюсь, что корабль уплывет без вас, – сказал Конфеткин. – Так что придется вам проследовать за нами. В противном случае вы будете иметь дело с Маркизой. А она, смею заверить вас, не жалует субъектов в клетчатых сапогах.

Укротитель Драконов с опаской покосился на Маркизу. Ему вовсе не улыбалось побывать еще разок в ее когтях.

– Хорошо! – сказал он. – Починяюсь насилию! Но, надеюсь, все скоро разъясниться.

– Можете не сомневаться в этом, – пообещал комиссар.

Инспектора зашли с боков к безумной старухе и взяли ее под локотки:

– Вставайте, бабушка. Вас ждет тележка.

– О, Вельзевул! – забормотала старуха. – Эти сорвиголовы снова сбежали с уроков! Чтоб они заболели свинкой! Что б они лопнули! Чтоб их засосало болото!

– Кажется, у нее опять начинается бред, – заметил Сластена.

Инспекторы помогли ведьме встать и повели ее по тропе. Позади них, под присмотром Маркизы, двигался грозный Укротитель Драконов. Замыкал шествие Конфеткин. Пользуясь его отсутствием, Дуремар пытался обработать Рекса:

– А, может быть, все-таки договоримся, а? Я дам тебе мозговую кость с мясом. И причем не одну! А ты скажешь комиссару, будто бы я сбежал.

Нечего и говорить, что верный страж не поддался на эти посулы. Вскоре к их компании присоединились сумасшедшая супруга Дуремара и мистер Каппучини с неизменным желтым портфелем.

– Мур! – весело окликнула своего приятеля Маркиза. – Принимай пополнение!

– Ведите их к повозке, – распорядился Конфеткин. – Там должна быть веревка, которой вязали кукол. Скрутите теперь ею их. Доставите задержанных во Дворец Правосудия и сдадите с рук на руки Бегемоту. Пусть поместит их всех в одну камеру.

– Будет сделано, шеф! – радостно выкрикнул Сластена.

– Но что вы мне инкриминируете, комиссар? – воскликнул Дуремар. – Ведь я же изъявил желание сотрудничать с властями!

Конфеткин неопределенно пошевелил пальцами:

– Пока еще не знаю… Там поглядим…

Напряжение последних дней спало, и теперь он был не прочь немного пошутить.

… Из-за туч выглянуло солнце, и в природе все как-то сразу оживилось. На вершине косогора четко вырисовывалась одинокая фигура комиссара Конфеткина в длинном темном плаще. Его взор был прикован к грунтовой дороге у Лебединого озера. По ней, трясясь на ухабах, катилась тележка с преступниками, запряженная двумя овцами. На козлах восседала Маркиза. Сбоку от тележки бежал Рекс. Позади двигался эскорт из двух самокатчиков.

Окончание 26 Конец Карабаса

Тайна золотого ключика

На лесной опушке горел костер, возле которого сидели трое мужчин: Карабас Барабас, Дуремар и мистер Каппучини. Тут же находилась и бывшая учительница младших классов, Аида.

Была глубокая ночь и, как казалось, вокруг не было ни души.

– Чертов мальчишка! – бранился Карабас Барабас. – Ему опять удалось улизнуть! А ведь золотой ключик был почти-что у меня в кармане!

– Чтоб он сгорел в костре, – забубнила Аида. – Чтоб его утянула в нору моя сестра Шушара. Ненавижу! Ненавижу всех мальчишек и девчонок! Как только я вижу их невинные лица, слышу их звонкий беззаботный смех – так вся трясусь от ярости! О, Вельзевул! Как я хочу их мучить, мучить, видеть их слезы и плач! Когда же я наслажусь их страданиями! О, сатана! А вот я сейчас превращусь в змею, поползу по лесу, найду этого гадкого мальчишку и укушу его! Укушу! А-а!

Бывшая учительница младших классов в припадке бешенства схватилась за голову и стала дергать себя за седые космы волос.

– Довольно безумствовать, Аида, – сказал мистер Каппучини. – Всему свое время. Сейчас же нам без Буратино не обойтись.

– Ты лучше втерся бы в доверие к комиссару и выведал о его планах, – яростно зашипела жена Дуремара. – Вот что ты должен был сделать! А вместо этого ты тут сидишь и умничаешь, в своих дурацких сапогах! Ведь это по твоей милости мы тычемся теперь, как слепые котята. А время уходит! Уходит! Сегодня – последняя ночь!

Она застонала в каком-то экстазе:

– О, злые демоны ночи, придите на помощь! О, Вельзевул, помоги! Заклинаю вас крысами, жабами, ядовитыми змеями и болотными духами! Сгубите, сгубите противного мальчишку!

Синьор Каппучини, с опаской отстраняясь от ведьмы, сказал:         

– Джентльмены! Пора составить план действий. Господин Дуремар, если мы будем сидеть у костра и слушать стенания вашей дражайшей супруги – боюсь, мы далеко не продвинемся.

– В самом деле, Аидушка, – заискивающим тоном сказал торговец пиявками. – Возьми себя в руки, будь молодцом. Сейчас для нас главное – это золотой ключик. С мальчишкой мы разделаемся как-нибудь потом, никуда он от нас не уйдет.

– А! Так вы здесь все заодно! – брызгая ядовитой слюной, закричала Аида. – А вот я сейчас вам всем двойки по арифметике поставлю! Бездари! Олухи! Паршивцы! Не сумели справиться с каким-то деревянным мальцом! Да я сама, сама его найду! Я укушу его и отниму у него золотой ключик!

Раздуваясь от злобы, учительница младших классов, на глазах перепуганной братии превратилась в змею и поползла от костра вглубь леса. При этом никто из шайки даже и не подозревал, что Рекс их давно выследил и отрядил сороку за комиссаром Конфеткиным. И теперь комиссар, никем не видимый, стоял у костра. Когда Аида проползала мимо него, он поднял с земли сучковатую палку и огрел ее по голове. Змея дернулась и закорчилась в конвульсиях, свиваясь кольцами. Комиссар подцепил ее на конец палки и зашвырнул подальше в лес.

– Фу! Ну и чертова баба! – с облегченным вздохом сказал Карабас Барабас. – Уж, на что я тертый калач – а и то, признаться, отношусь к ней с опаской. А ну, как возьмет, да и укусит за ногу? Поди, с нее станется! Говорят, от таких ведьм никакого противоядия нет. И как только это ты, дружище Дуремар, живешь с такой тварью столько лет? По мне – так уж лучше сразу сунуть голову в петлю.

– А куда деваться? – с похоронным видом ответил старый крючкотвор. – Приходится терпеть. Хотя, признаться, я уж и сам не рад, что женился на этой гадюке.

– Ладно, господа, ближе к делу, – вмешался мистер Каппучини, энергично потирая руки. – Ночь на исходе. Того и гляди, запоют петухи. Итак, золотой ключик у этого мальчишки. Надеюсь, он ни о чем не подозревает?

Директор кукольного театра нервно заерзал у костра, побагровев, как помидор.

– В чем дело, синьор Карабас Барабас? – справился Каппучини.

– Чертов мальчишка все знает!

– Как? Неужели вы проболтались?

– Ну, это не совсем так… – запетлял директор кукольного театра. – Я был нем, как жареный карась! Но этот бесенок залез в пустой кувшин и стал кричать оттуда: открой, мол, да открой тайну золотого ключика!

– И вы выложили ему все, как на блюдечке? – саркастическим тоном произнес Каппучини. – Что ж, поздравляю вас, синьор Карабас Барабас. От всей души поздравляю! Приятно иметь дело с таким надежным компаньоном! Го-го-го-го!

– Но кто мог подумать, что этот пострел заберется в кувшин и выкинет такое коленце! – стал оправдываться Карабас Барабас. – Харчевня-то стоит на отшибе, про нее давненько идет дурная молва. Я и подумал, что это злые духи повылезали из старых винных погребов…

– …и напугали вас до смерти! Го-го-го-го! – расхохотался шпик. – Хороши духи, а! Пацаненок в три вершка ростом! И что же вы ему выложили?

Карабас Барабас сжал клок бороды:

– Это моя тайна!

– Боюсь, что теперь уже нет, – осклабился шпик. – О ней знают, как минимум, еще двое: господин Дуремар и хозяин харчевни. К тому же там наверняка были и посетители, а? Например, старый болван Базилио и пройдоха Алиса, не так ли? Скоро о вашей тайне разнесут по всей стране Дураков. Не удивлюсь, если и комиссар Конфеткин уже в курсе дела. Ну? Так что вы там наплели мальчишке?

– Ну, я сказал ему… я сказал…

– Смелее, дружище, – Каппучини растянул рот до ушей. – Или мы с вами не в одной упряжке?

– Тысяча чертей! – взвыл доктор кукольных наук. – Я открыл ему тайну золотого ключика! Я сообщил ему, что потайная дверь находится за старым куском холста с нарисованным очагом в коморке папы Карло!

– Молодец! – мистер Каппучини радостно хлопнул себя по ляжке. – Ай, да молодец, го-го-го-го! И теперь этот бесенок знает все! И, к тому же еще, он разгуливает на свободе с золотым ключиком в кармане. А по пятам за нами идет сам комиссар Конфеткин! Да, лучше и не придумаешь!

Карабас Барабас схватил синьора Каппучини за рукав:

– Буратино мы схватим на рассвете! Клянусь своей бородой! Наши парни шныряют по всему лесу и обязательно его отыщут. А комиссар пока ни о чем не догадывается.

– Если бы так! – задумчиво теребя подбородок, с сомнением качнул головой, поднаторевший в кознях Дуремар. – Комиссар отнюдь не дурак, уж можете мне поверить, хотя и старается выглядеть простаком. И еще неизвестно, что у него на уме. С ним надо держать ухо востро, вот что я вам скажу. Иначе не успеешь и глазом мигнуть, как очутишься в кутузке. Не хочу вас пугать, джентльмены, но вспомните-ка хотя бы дело Колобка, Серого волка, Бабы яги и других уважаемых коллег. Нет, я – пас. Пожалуй, я выхожу из игры. Уж лучше ловить в пруду пиявочек и жить на свободе, чем видеть небо в клеточку.

– Не думаю, что вам так просто удастся выйти из игры, – заулыбался синьор Каппучини. – Ведь вы уже влезли в эту историю по самые уши, господин Дуремар. Так что назад хода нет. А если дело выгорит – мы вмиг заделаемся крупными шишками, го-го-го-го! Поверьте, уважаемый Дуремар, игра стоит свеч!

Генератор Идей нервно потер руки:

– Итак, за руководство операцией берусь Я! Строго придерживайтесь моих инструкций – и дело будет в шляпе!

Он хвастливо постучал себя кулаком по выпяченной груди:

– Уж можете мне довериться, я обтяпывал еще и не такие делишки! Да вот, чтоб далеко не ходить: не так давно я взял, да и рассмешил царевну Несмеяну! И получил в награду от благодарного короля красавицу-принцессу и полцарства в придачу! А перед этим залез в сад к одному колдуну, надавал оплеух его огнедышащим драконам и нарвал целый мешок молодильных яблок, го-го-го-го!

Во время этой напыщенной речи торговец лечебными пиявками поднялся на ноги:

– Пожалуй, я пойду. Всего хорошего, господа. Надеюсь, с таким блестящим командором вы справитесь и без меня.

– Минуточку, господин Дуремар! Одну минуточку! – воскликнул отважный Укротитель Драконов. – Присядьте! Так дело не пойдет!

Он придвинулся к директору кукольного театра и горячо шепнул ему в ухо:

– Его нельзя отпускать! Он сдаст нас всех!

Карабас Барабас грохнул себя кулаком по колену:

– Сядь, Дуремар! И не валяй дурака! Мы все тут плаваем в одной тарелке!

Дуремар, поджав хвост, присел к костру.

– Я вижу, вы еще смутно представляете, чем можно поживиться за этой потайной дверью! – заулыбался мистер Каппучини. – И как нам необходим этот пацан!

Сыщик щелкнул застежкой и с важным видом открыл желтый портфель, стоящий у его ног. Он извлек из него какой-то пожелтевший манускрипт.

– Вот, извольте взглянуть! И, надеюсь, уж теперь-то вы, уважаемый господин Дуремар, перемените свое мнение относительно этого дельца!

Генератор идей разгладил на траве пергамент и стал читать при свете костра, встав на колени и вооружившись лупой:

35 ноября, в год Серого Быка и Рыжей Коровы из деревянного полена появится веселый человечек Буратино. Он переживет необыкновенные приключения и овладеет золотым ключиком от потайной двери. Буратино поведет за собой чистых сердцем друзей в обитель говорящего сверчка.

И далее:

Вошедшие в эту дверь обретут несметные сокровища!

Мистер Каппучини свернул пергамент в трубку и, помахивая им, разразился самодовольным смехом:

– Го-го-го-го! Слыхали! Несметные сокровища!

Глаза Карабаса Барабаса алчно блеснули:

– Какие сокровища? Золото?

– Естественно, дружище Карабас! Какие же еще? Наверняка, в этой обители хранятся полные сундуки золота! И если мы окажемся там первыми – то заграбастаем все!

– А больше в этом манускрипте нет никаких указаний? – осведомился Дуремар, сосредоточенно теребя подбородок.

– Ну, тут есть еще одна небольшая приписочка…

– И какая же? – уточнил дотошный юрист.

Мистер Каппучини пренебрежительно отмахнулся:

– А, ерунда!

– И все же?

Сыщик вновь развернул манускрипт:

– Если не станете подобны детям – не сможете снять холст и войти в дверь.

– Бред какой-то, – проворчал Карабас Барабас.

– Древние вообще большие любители напустить туману, – пояснил Генератор Идей. – Чтобы придать своим писаниям побольше весу.

– А если нет? – задумчиво возразил Дуремар. – Возможно, за этим кроется какой-то смысл. Ведь из документа явствует, что войти в потайную дверь могут далеко не все. И подумайте сами, господа, можем ли мы отнести себя к категории людей с невинными детскими сердцами?

– Когда золотой ключик будет в моих руках, – раздраженно рыкнул Карабас Барабас, – я доберусь до сундуков с золотом и без всякого сердца!

– Возможно, – сказал старый крючкотвор. – Но согласитесь сами: все мы отпетые мошенники и прекрасно знаем об этом. Не так ли? Иное дело Буратино и его друзья. Если дать возможность этим простофилям открыть потайную дверь – кто сможет помешать нам войти в нее вслед за ними?

– Что ж, план неплох, го-го-го-го! – одобрительно расхохотался мистер Каппучини. – А с ребятней мы разделаемся потом, го-го-го-го!

– А по мне, – заявил Карабас Барабас, – так все это пустая болтовня. Дайте мне только добраться до золотого ключика …

Под ногой Конфеткина хрустнула сухая ветка.

– Тише! – воскликнул генератор идей. – Вы слыхали?

– Что? Что такое? – встрепенулись Дуремар и доктор кукольных наук.

– Что-то треснуло! Тут кто-то есть!

– Возможно, Конфеткин? – побелев от страха, прошептал торговец пиявками.

– Нет. Наверное, это хворост трещит в костре, – предположил мистер Каппучини.

– А если комиссар? – взволнованно зашептал побелевший от страха Дуремар. – Вдруг он бродит здесь в своей шапке-невидимке?

– Да откуда ему тут быть? – понижая голос, заспорил мистер Каппучини. – Или, может быть, вы кому-то проболтались о нашей встрече?

– Нет, – прошептал Дуремар. – Я никому ничего не говорил.

– А ваша жена?

– И она тоже.

– А, может быть, это вы проболтались, синьор Карабас Барабас? Что вы еще сказали этому мальчишке?

– Я был нем, как рыба!

– Тогда беспокоиться не о чем, – сказал Генератор идей. – Не так ли?      

И, тем не менее, с этого момента все перешли на шепот.

– Синьор Карабас Барабас, а откуда вам стало известно об этой двери и золотом ключике? – тихонько осведомился Дуремар.

– Ну, в актерской среде уже давно ходила молва об этом. Я поначалу не придавал большого значения всем этим россказням, но когда объявился Буратино и рассказал об этом очаге…

– А ключик? Как он к вам попал?

– А! Это давняя история… – махнул рукой Карабас Барабас. – Один из моих парней как-то стянул его у шарманщика Карло и уступил мне по сходной цене, когда очутился на мели…

Снова хрустнула ветка. Это комиссар Конфеткин подошел поближе к шайке.

Продолжение 23 Очная ставка

Рекс на посту

– Гав! Это вы, комиссар?

Конфеткин остановился.

Он был в шапке-невидимке и продвигался к харчевне «трех пескарей» с большой осторожностью, стараясь ничем не выдать своего присутствия. И, тем не менее, Рекс учуял его.

– Я, – тихо откликнулся Конфеткин. – А ты что тут делаешь?

– Ррр… Сижу в засаде.

Из-за куста смородины высунулась голова Рекса.

Конфеткин обогнул палисад, прошел через калитку во двор харчевни и присел на корточки у смородины.

– Он здесь, комиссар, – прошептал Рекс.

– Кто?

– Да этот деревянный паренек, Буратино. Он вошел в харчевню первым, прикрывшись хвостом петуха.

И Рекс указал лапой на петуха с пышным разноцветным хвостом.

– Вон, того, видите? Что гребет лапами землю у порога харчевни. Через минуту-другую он уже выскочил оттуда, как ошпаренный, простите за каламбур. Видать, ему крепко от кого-то досталось. Потом появились еще двое. Они тоже вошли внутрь.

– Как они выглядят?

– Один – крупный, упитанный, как поросенок, в широкополой шляпе и с огромной бородой. Другой – в длинном зеленом пальто – настоящий сморчок. Вид у них был невеселый, доложу я вам. У меня сложилось впечатление, что им только что где-то славно намяли бока. У толстяка вся борода перемазана смолой, на лбу красуется знатная шишечка, а под глазом – такой синяк, что просто любо-дорого поглядеть. Сморчка же, казалось, хорошенько вываляли в репяхах, а затем протянули за ноги по пыльной дороге.

– Они еще не выходили?

– Нет. Но хозяин харчевни после этого куда-то ненадолго отлучился. Затем он вернулся с лисой и котом. Сейчас они все внутри. И, готов поклясться, шеф, что они там что-то замышляют. Не заглянуть ли вам к ним в своей шапке-невидимке?

– Пожалуй, – сказал комиссар. – Оставайся пока здесь. А я пойду, взгляну, что там и как.

Но не успел комиссар сделать и двух шагов, как в харчевне раздался какой-то грохот, и в распахнутую дверь стремительно выскочил Буратино. Он с порога прыгнул на петуха, ухватился за его пышный хвост и завопил: «А ну, лупи вперед, фельдмаршал!» Петух взмахнул крыльями, закукарекал, разбежался, перелетел через плетень и припустил, что было духу, по лугу. Следом за Буратино, пугая кур криками «Лови!», «Держи!» из харчевни выскочил синьор Карабас Барабас. Доктор кукольных наук с трудом держался на ногах. Он запутался в собственной бороде и упал на ступеньках крыльца. Сзади на него наскочил подвыпивший Дуремар и, перелетев через его голову, кубарем покатился по двору. Карабас Барабас разразился страшными проклятиями. Он вскочил на ноги, свирепо вращая глазами и пьяно пошатываясь. «Догнать! Арестовать!» – закричал синьор Карабас Барабас. Во двор выбежали лиса, кот и хозяин харчевни. «Вон они! Вон! – завопил хозяин харчевни. – Глядите! Этот чертов мальчишка улепетывает на моем петухе!

– В погоню! – заревел директор кукольного театра, грозно топая ногами. – Плачу пятнадцать золотых тому, кто доставит мне этого сорванца!

– Рекс, – тихонько скомандовал комиссар. – А ну, покажи-ка этим храбрецам…

Из-за куста смородины, во всем своем блестящем великолепии, выскочил Рекс. Его свирепый вид, и та внезапность, с которой он, громко лая, объявился перед преследователями Буратино, заставил всю компанию застыть на месте. Господин Дуремар и доктор кукольных наук вмиг протрезвели.

– Ну, ну, – сказал, заикаясь от страха, торговец лечебными пиявками. Ведь ты же не укусишь меня, а, дружище?

– Дай нам пройти, – сказал доктор кукольных наук, сжимая в своем кулаке клок бороды. – И, клянусь моей бородой, ты получишь себе на обед кусок превосходного жареного мяса.

В ответ на это предложение Рекс грозно зарычал. Он стоял перед устрашенной компанией до тех пор, пока Буратино не скрылся из вида.

Продолжение 21 Конфеткин размышляет

Третий фигурант

– Кто там? – окликнул сыщиков Дуремар.

– Комиссар Конфеткин из криминальной полиции. Вы позволите нам войти?

Видя, что Дуремар колеблется, Конфеткин заметил:       

– Дело спешное, не терпящее отлагательства.

– А нельзя ли перенести его на завтра? – попробовал увильнуть от встречи с полицией Дуремар. – Ведь ночь же на дворе!

– Как хотите. Но тогда нам придется вести беседу у меня в кабинете во Дворце Правосудия. Не думаю, что это доставит вам большое удовольствие. Так что вы предпочтете?

Торговец лечебными пиявками мучительно соображал, как ему поступить.

– Вот что, старина, – сказал Конфеткин. – Как бывшему юристу, вам, должно быть известно, что по закону я имею право задержать вас на три дня и три ночи. Полагаю, к этому времени у меня будет достаточно веских оснований для того, чтобы предъявить вам обвинение.

На лице Дуремара промелькнул испуг, не ускользнувший от зоркого ока Конфеткина:

– Обвинение? Какое обвинение? Я мирный, добропорядочный гражданин! Политику правящей камарильи поддерживаю и горячо одобряю!

– Возможно. Но не лучше ли продолжить этот разговор в доме?

– Ладно, входите, – нехотя согласился Дуремар.

Он посторонился, впуская незваных гостей. Сыщики вошли в дом. Он был разделен на множество перегородок, различных закутков, забитых всяким хламом. В одной из комнат, на куче тряпья, восседала безобразная старуха. В ней комиссар сразу узнал ведьму, напавшую на него у черного камня в облике змеи.

– Моя жена, Аида, – представил ее Дуремар. – Живем, душа в душу вот уже тридцать пять лет. Хе-хе…

Комиссар учтиво поклонился ведьме:

– Мы, кажется, знакомы?

– Впервые вижу, – злобно зашипела Аида.

Торговец пиявками, желая сгладить неприятное впечатление, сказал:

– Так в чем вы меня обвиняете?

– В незаконной торговле пиявками.

– А-а…

На лице Дуремара Конфеткин заметил явное облегчение. Впрочем, Дуремар тут же взял себя в руки:

– Но, по-моему, тут какое-то недоразумение, господин комиссар. Я честный патриот! В свое время, поставлял лечебные пиявки ко двору самого Балабаса Непогрешимого!

– И у вас имеется лицензия на их отлов? Покажите-ка мне ее, старина.

– Но, комиссар…

– И, заодно уж, прихватите вашу декларацию о доходах. Мне хотелось бы взглянуть и на нее тоже.

Дуремар прокашлялся, сделал глубокий вдох и сказал:

– Уважаемый господин комиссар! Гм… К-хе! Я – человек деловой. Давайте же говорить начистоту… Надо мне как-то жить, и содержать свою больную старуху? Надо. Что плохого в том, что я ловлю в пруду пиявок и помогаю добрым людям? Кому от этого вред? А если платить в казну все поборы – останешься без штанов! Разве не так?

– Ну, что ж, – сказал Конфеткин. – Возможно, я бы и посмотрел на все это дело сквозь пальцы…

– А я, со своей стороны, пожертвовал бы нашей доблестной полиции… м-м… скажем, 10 золотых монет! – вставил Дуремар, метнув быстрый настороженный взгляд на Сластену.

– …если бы вы не были замешаны и в других, более серьезных преступлениях, – закончил свою мысль Конфеткин.

– То есть, я хотел сказать, 20! 20 золотых! – молниеносно отреагировал бывший юрист. – И, если вас, господин комиссар (упаси Господь, конечно!) будут мучить колики в животе или боли в пояснице, – я всегда готов приставить вам самых лучших, самых жирных своих пиявок! Причем совершенно безвозмездно! А моя супруга сварит вам чудодейственный отвар, помогающий от всех хворей на свете!

Дуремар почтительно изогнул перед Конфеткиным спину, сложив ладони у живота. Начальник криминальной полиции задумчиво пожевал губами, затем он неспешно вынул из кармана дождевика круглую жестяную коробочку, извлек из нее леденец и сунул его за щеку.

– Так вот, – проговорил комиссар, пряча коробочку в карман. – Незаконной торговлей пиявками и прочими экономическими злоупотреблениями занимается налоговая полиция, и я, как правило, не вмешиваюсь в дела своих коллег…

Торговец пиявками подобострастно крякнул:

– Приятно слышать… Очень приятно!

– Другое дело – участие в ограблении банка, – продолжал комиссар, и у Дуремара тут же отвисла челюсть.

– Какого банка?

– Да хотя бы национального банка Тарабарского королевства. Ведь это же явная недоработка наших правоохранительных органов, когда один из преступников, скажем, тот же кот Базилио, отбывает срок заключения, а остальные фигуранты по делу преспокойно разгуливают на свободе.

– Да, да, действительно, – пробормотал торговец лечебными пиявками, нервно теребя свой острый подбородок. – Если и впрямь все обстоит именно так, как вы тут толкуете, это действительно никуда не годится.

– Можете не сомневаться в этом. Именно так все и обстоит. Или взять ту же аферу с золотыми деревьями… Полагаю, вы слышали о ней?

– Да. Кажется, читал что-то такое в газетах…

– В таком случае, вам должно быть известно, что мошенникам удалось скрыться. Но, если взяться за это дело с головой, я думаю, будет не так уж трудно выйти на шайку с ее главарем. Кстати, у полиции уже имеются кое-какие идеи на этот счет.

– Вот как? Послушайте, комиссар, а что, если я, как добропорядочный гражданин, пожертвую нашей храброй, нашей доблестной полиции 100 золотых монет?

– Думаю, это, вряд ли поможет делу.

– А сколько поможет? Назовите сумму!

– Видите ли, господин Дуремар, если следствие установит вашу вину во всех этих преступлениях – а я имею веские причины полагать, что так оно и будет – вам придется отвечать по всей строгости закона. Но одно дело – незаконная торговля пиявками, мошенничество с золотыми деревьями и даже ограбление банка, где вы играли лишь косвенную роль, и совсем другое – похищение ребенка.

– Похищение ребенка? Какого ребенка?

Изумление бывшего юриста было столь искренним, что Конфеткин даже подумал о том, что он и впрямь вне игры. Или же слишком хорошо играет свою роль.

– Могу я узнать, где вы провели эту ночь?

– Дома. Где же еще? Весь вечер мы с моей милой женушкой играли в шашки и, перед вашим приходом, уже собирались ложиться спать.

– Вы знаете синьора Карабаса Барабаса?

Торговец пиявками сделал вид, что вспоминает.

– Карабас Барабас? Погодите… Дайте подумать… Нет… Кажется, нет… Поверье, комиссар, мне бы очень хотелось помочь вам, но, к сожалению, я впервые слышу это имя.

– Собирайтесь, старина, – сказал Конфеткин. – Продолжим наш разговор в полиции.

– Ах, да! – Дуремар хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Вот голова садовая! Совсем пустая стала! Синьор Карабас Барабас! Так это же директор кукольного театра! Верно?

– Не вижу смысла и дальше продолжать эту комедию, – сказал Конфеткин. – Как установлено следствием, сегодня ночью вы более трех часов находились в доме доктора кукольных наук. В 15 минут первого из окна комнаты, где протекала ваша беседа, выпрыгнул лирический актер Пьеро и ускакал верхом на зайце. Вы с Карабасом Барабасом бросились за ним в погоню, но безуспешно.

– Вот как! Я вижу, от вас ничего не скроешь, – с кислой миной на лице заметил бывший юрист. – Значит, все это время дом директора кукольного театра находился под колпаком?

– Ну, что-то вроде того.

– Ах ты, проклятый фараон! – не удержавшись, злобно взвизгнула жена торговца пиявками. – Что б тебя задавила зеленая жаба! Чтоб ты провалился в болоте!

– Помолчи! – осадил супругу Дуремар.

Он миролюбиво улыбнулся Конфеткину:

– Не обращайте на нее внимания, комиссар. У нее было тяжелое детство… она долго работала педагогом в школе, учила детишек, и это наложило на нее свой отпечаток. Но, в общем, это очень добрая, отзывчивая женщина…

– Чтоб тебя трактор переехал! – бубнила старуха. – Чтоб тебя градом побило… Дай-ка дневник, я тебе единицу по географии поставлю!

– Уймись, Аида!

Дуремар сосредоточенно поскреб свой острый подбородок. Конфеткин понял, что торговец пиявками тянет время, пытаясь собраться с мыслями и наметить новую линию поведения. Наконец бывший юрист заговорил так:

– Господин комиссар! Кхе! К-ха! Я, как лояльный гражданин, как патриот нашего славного королевства, горячо любящий свое великое отечество и лично Балабаса Непогрешимого, готов всеми силами содействовать органам следствия и оказывать всяческую помощь нашей славной полиции в ее трудной и опасной работе.

Сделав это вступление, господин Дуремар набрал полную грудь воздуха и приготовился к следующей тираде.

Конфеткин вяло махнул рукой:

– Оставьте это! Рано или поздно, мы разыщем Пьеро и узнаем у него то, что вы так упорно пытаетесь скрыть. Так что лучше выкладывайте все, как есть, и без всяких уверток.

Дуремар, с фальшивой улыбкой, приложил руку к сердцу:

– Вы, как всегда, правы, мой дорогой комиссар. Вижу, вижу, от вас ничего не скроешь! Да, действительно, Пьеро подслушивал беседу, не предназначенную для его ушей, и был застигнут за этим занятием синьором Карабасом Барабасом.        

– О чем шла беседа?

– О, сущие пустяки! Сегодня поутру я ловил вблизи моста у лягушачьего острова моих милых пиявочек. Вдруг выплывает старая глупая черепаха Тортилла и говорит: «Послушай-ка, Дуремар, довольно уже мутить воду в моем водоеме. Дай спокойно отдохнуть. Прекрати свой промысел в этом пруду – и я подарю тебе золотой ключик».

– Вы приняли ее предложение?

– Нет. В тот момент я подумал, что это просто какая-то ржавая железяка, валяющаяся на дне пруда. Зачем она мне, решил я тогда, если на каждой пиявке я имею… Впрочем, какое это имеет значение, не так ли?

– О чем еще говорила Тортилла?

– Да так… Молола всякую чушь… Будто бы существует некая потайная дверь, которую следует открыть этим ключиком. И что за нею находится нечто чудное.

– И это все?            

– Ну, еще говорила, что вроде бы, есть какой-то человек, готовый отдать за золотой ключик все на свете.

– Она сообщила вам его имя?

– Нет. Но когда я стал пересказывать всю эту байку синьору Карабасу Барабасу, он страшно разволновался и стал кричать, что он и есть тот самый человек, которому позарез как нужен этот ключик.

– Что еще говорил синьор Карабас Барабас?

– Что он пойдет в город, войдет в какой-то там дом, проникнет в комнату под лестницей, отыщет маленькую дверцу, скрытую от посторонних глаз, вставит ключик в замочную скважину, и…

– И?

– И в это время Пьеро неосторожно высунул голову из-за занавески. Карабас Барабас заметил его и попытался схватить, но споткнулся о свою бороду и упал. Тем временем актер выпрыгнул в окно и ускакал на зайце.

Конфеткин задумчиво пососал леденец.

– Кажется, вы находитесь в приятельских отношениях с котом Базилио?

Дуремар побледнел:

– С каким еще Базилио? Вас ввели в заблуждение, господин комиссар. Уверяю вас, я не имею ничего общего с этим облезлым субъектом.

Комиссар пристально взглянул ему в глаза:

– А с лисой Алисой?

– И с лисою тоже.

Бывший юрист, пряча глаза, приложил руку к сердцу и заговорил таким проникновенным тоном, словно уже находился в зале суда:

– Поверьте, господин комиссар, я рассказал вам все, что только знал, не утаивая ни малейшей детали. Моя совесть чиста перед правосудием Тарабарского Королевства! Если синьор Карабас Барабас или кто-то еще и провинились в чем-либо перед законом – я тут ни при чем. Я не имею к их делишкам ни малейшего отношения.

– Допустим. А известно ли вам что-нибудь об актрисе Мальвине, сбежавшей из театра кукол?

– Решительно ничего.

– Упоминал ли синьор Карабас Барабас в разговоре с вами имя Буратино?

– Нет.

– Вы уверены в этом?

– Господин комиссар, поверьте мне, я рассказал вам все, как на духу! Какой смысл мне что-то скрывать от вас?

Он нервно подмигнул комиссару:

– Ведь мы же с вами здравомыслящие люди, не так ли?

– Ладно, – сказал Конфеткин. – Когда вы нам понадобитесь, мы вас известим.         

Он обернулся к Сластене:

– Пошли, дружище.

Продолжение 17 Генератор идей

Заколдованный двор

Они стояли под густой кроной акации и следили за освещенными окнами большого дома.

Было за полночь, хлестал косой осенний дождь и небо, под ворчливые раскаты грома, прорезали ослепительные росчерки молнии.

Сыщики находились на стороне улицы, противоположной дому синьора Карабаса Барабаса. На них были длинные непромокаемые плащи с капюшонами, оказавшиеся весьма кстати этой ненастной ночью. Ветви акации почти не защищали их от ледяного душа, низвергавшегося с холодного чрева небес, так что, несмотря на свои дождевики, детективы изрядно продрогли.

Конфеткин и Сластена торчали тут уже более четырех часов – но ничего не происходило.

Чего же они ожидали? Пожалуй, комиссар и сам не смог бы ответить на этот вопрос.

После доклада Бублика, он решил нанести еще один визит доктору кукольных наук. Однако едва они приблизились к его дому, как комиссар заметил крадущуюся тень, бесшумно скользнувшую к дому директора. Он дал Сластене знак остановиться и замер в ожидании. Несмотря на темноту, окутывавшую незнакомца, его фигура показалась Конфеткину знакомой. Когда же человек ступил на крыльцо и попал в круг света от фонаря, он узнал его. Это был господин Дуремар со своим неизменным сачком.

И тут комиссар решил изменить план действий: дождаться, когда Дуремар выйдет от синьора Карабаса Барабаса и потолковать с ним начистоту.

Итак, полицейские притаились под деревом и стали выжидать. Время шло, ветер шумел, дождь лил как из ведра, а Дуремар не выходил.

Уж не собрался ли он заночевать у доктора кукольных наук? Но нет, судя по всем признакам, у Карабаса была с ним какая-то очень важная беседа.

Какая?

О чем могли толковать эти двое? Что могло привести торговца лечебными пиявками к Карабасу Барабасу в столь поздний час, невзирая на скверную погоду?

Конфеткин чувствовал, что в воздухе витает некая тайна, назревают события огромной важности…

И вот, в 15 минут первого в доме синьора Карабаса Барабаса одно из окон со стуком распахнулось, и из него выпрыгнула фигура в белом. В следующий миг Конфеткин увидел, что фигура несется вскачь на зайце, ухватившись за его уши. Когда заяц перескакивал через изгородь, комиссар узнал в лихом всаднике лирического актера Пьеро.

Одновременно с этим, из распахнутого окна послышалась отборнейшая брань доктора кукольных наук. Через минуту-другую Карабас Барабас с Дуремаром выскочили на улицу и бросились в погоню за беглецом. Конфеткин едва заметно улыбнулся в темноте: неужели эти двое и впрямь рассчитывают догнать зайца?

Прошло еще около получаса, и промокший Карабас Барабас, несолоно хлебавши, возвратился назад. Дуремара с ним не было. Когда доктор кукольных наук скрылся в доме, комиссар хлопнул инспектора Сластену по плечу:

– Пошли, старина. Больше нам тут делать нечего.

Выйдя из засады, Конфеткин зашлепал по лужам в сторону старых прудов. Сластена шел рядом, ломая голову над тем, куда направляется комиссар. Через четверть часа они уже были на окраине города. Дождь поутих, сквозь рваные клочья туч изредка проглядывала луна, освещая блеклым светом рассыпавшиеся тут и там лачуги. Детективы перешли по хлипкому мостику через какой-то ручей; за ним блеснули блюдца старых прудов, разбросанных в живописном беспорядке. Дорога раскисла от грязи, идти становилось все тяжелей, и Конфеткин мысленно поблагодарил себя за свою предусмотрительность: без высоких болотных сапог им со Сластеной пришлось бы сейчас туго.

Вскоре на пути сыщиков попался столб, на котором висел покосившейся указатель. Комиссар осветил его карманным фонариком и прочел: «Старые Пруды».

Итак, они вступали в селение, где проживал господин Дуремар.

Сыщики пропетляли по каким-то переулкам еще минут двадцать, пока, наконец, не подошли к узкому покосившемуся домику на самой околице, в окне которого, несмотря на поздний час, все еще горел свет.

Комиссар осветил фонарем табличку и прочел: «Переулок трех ведьма, дом №13».

Он открыл калитку, сделал несколько шагов по небольшому дворику в сторону двери и… дом торговца пиявками исчез!

Конфеткин недоуменно повертел головой.

Перед ним расстилалась болотистая низина. Клубился белесый туман, виднелись мшистые кочки вперемежку с прогалинами черной воды с густой тиной. Вдали мерцали какие-то красные огоньки, словно разбросанные искры от тлеющей головешки. Дышать стало трудно – воздух был насыщен тяжелыми испарениями.

В трех шагах от комиссара произрастало чахлое деревцо, усеянное маленькими красными ягодками. Конфеткин с большими предосторожностями приблизился к нему и выломал сухую палку. Используя ее как шест, он стал тыкать ею вокруг себя. В некоторых местах палка уходила глубоко в трясину.

Внезапно за его спиной раздался взволнованный голос Сластены:

– Комиссар, где вы?

– Стой, где стоишь! – рявкнул Конфеткин, стремительно оборачиваясь на голос.

Но было уже поздно. Инспектор Сластена, вслед за комиссаром, ступил на заколдованную территорию.

– Ни с места! – яростно зарычал комиссар.

Сластена замер, как вкопанный.

– Вот это да! – воскликнул он, удивленно тараща глаза. – Ну и чудеса! А куда же подевался дом, шеф?

Конфеткин насупился. Не было не только дома, но и самого селения!

– Да вот же он! Вон! – вдруг радостно закричал Сластена, протягивая руку вглубь болота.

Комиссар проследил за направлением его руки и увидел там дом со светящимся окном. Не успел он предостеречь своего подчиненного, как тот уже заспешил к дому. Но, не пройдя и пяти шагов, провалился в болото.

– Тону, комиссар, тону! – завопил Сластена, барахтаясь в вязкой топи. – Ой! Помогите!

Трясина все глубже засасывала его в свои холодные липкие объятия. Конфеткин осторожно приблизился к инспектору и протянул ему конец палки. Тот ухватился за нее, и комиссару с превеликим трудом удалось вытащить своего помощника из болота.

– Больше не делай так, – строго наказал Конфеткин. – Без моего приказа – ни шагу! Если, конечно, хочешь остаться в живых.

– Извините, комиссар, – виновато потупившись, сказал Сластена.

Он был весь перепачкан в грязи и, несмотря на только что пережитую смертельную опасность, выглядел довольно комично.

– Ладно, – проворчал комиссар, махнув рукой.     

Он сосредоточенно пожевал губы.

– Глядите, шеф! – прошептал Сластена прерывающимся голосом, хватая Конфеткина за рукав дождевика. – Снова этот проклятый дом! Но, на этот раз, уже совсем в другой стороне!

– Не обращай внимания, – сказал комиссар. – Это нас кикимора путает.

– Что же делать?                               

– Прежде всего, не паниковать.

Он прощупал палкой почву под ногами.

– Следуй за мной, – сказал Конфеткин. – Но только очень осторожно.

Комиссар медленно побрел по узкой тропе средь болотных хлябей. Сластена следовал за ним след в след. Темнота окружала их со всех сторон. Ощущение было жутковатым – казалось, они были брошены в этом мрачном мире один на один со всеми силами зла, и солнце Любви и Справедливости уже никогда не воссияет над их головами.

Однако комиссар упорно продвигался вперед, не позволяя себе пасть духом. Тропинка извивалась по трясине, постоянно меняя направление. Они бродили вокруг дома Дуремара, возникавшего то тут, то там, пока не обессилили совсем. В душу Конфеткина, словно змея, вползала гнетущая мысль о том, что им уже никогда не выбраться из этих гиблых мест. Но он гнал ее от себя. Гнал всеми силами души!

– Комиссар, долго нам еще бродить по этому болоту?

Что мог ответить он на этот вопрос? Вконец измотанный, Конфеткин остановился.

– Не знаю, – хмуро проронил комиссар. – Будем идти, пока достанет сил. А там… Бог даст – выберемся.

– Ха-ха-ха! – раздался над топью глухой издевательский смех, и комиссар увидел, как перед ним всплывает туманное облако, похожее на огромный мыльный пузырь. Постепенно облако стало приобретать очертание человеческой головы со злыми красными глазами.

Продолжение 15 Голова в болоте

Золотые деревья

Прежде чем приступить к деловой части беседы, Конфеткин решил слегка подкрепиться. Он сдвинул в сторону служебные бумаги, расстелил на столе скатерть самобранку и сделал заказ:

– Тэк-с… Мне клюквенный сок, порцию пломбира и крендель с маком.

Он хлопнул в ладоши, пробормотав: Фэкс-фрекс!

Бублик отдал предпочтение крем-соде, фруктовому мороженому и булочке с изюмом. Сластена какое-то время колебался: он сидел на строгой диете уже третий день, решив похудеть. А посему удовлетворился лишь бутылочкой лимонада, мороженым, и тремя булочками с повидлом.

Конфеткин откусил крендель с маком и вопросительно вскинул рыжеватые брови на Бублика:

– Итак, удалось тебе раскопать что-нибудь об этой парочке – Алисе и Базилио?

– Так… Кое-что, шеф.

Инспектор Бублик сделал несколько глотков лимонада прямо из горлышка бутылки. Конфеткин прожевал крендель, запил его клюквенным соском:

– Докладывай.

– Эти двое проходят по нашей картотеке, шеф. Базилио трижды судим. Дважды за разбой, и один раз за вооруженное ограбление банка. Лисе пока удавалось выходить сухой из воды, но нет сомнений, что она действовала заодно с котом. В их шайке есть еще и третий фигурант, некто Дуремар – тот еще жучок: осторожный, алчный и весьма опасный, несмотря на то, что с виду кажется эдаким безобидным сморчком. Когда-то он работал адвокатом, но был исключен из коллегии юристов за различные неблаговидные делишки. Сейчас этот бывший судейский крючок предпочитает находиться в тени, но, судя по всему, именно он разрабатывает все планы этой шайки. Котелок у парня варит, ничего не скажешь. Последняя их комбинация с продажей золотых деревьев была просто гениальной. Долгое время банда действовала нагло и безнаказанно, поскольку работала на высокого покровителя.

– Удалось установить его имя?

– Да. Это уже известный нам синьор Карабас Барабас. У этого субъекта большие связи в верхах. Его старший брат является министром культуры и образования. Сестра – жена министра здравоохранения. Так что добраться до него не так-то просто. Как только парни из местной полиции выходят на след, им тут же обрубают все концы.

Комиссар сердито насупился. Он знал, что подобное беззаконие творится во многих сказках.

– Кстати, у самого Карабаса Барабаса тоже довольно темное прошлое, – продолжал Бублик. – В юности он отсидел несколько лет за решеткой за издевательство над малолетними детьми, но вышел досрочно за примерное поведение.

«И такой человек руководит кукольным театром! – с горечью подумал комиссар. – Что ж, надо будет присмотреться к нему получше».

– А что это за афера с деревьями?

– Гениальное предприятие, сэр! Эти жулики открыли агентство по выращиванию деревьев, на ветвях которых, якобы, произрастают золотые монеты. Для этого следовало зарыть золотой на заброшенном пустыре в одну из темных безлунных ночей, полить его водой из волшебного источника, произнести магическое заклинание, и поутру уже можно снимать урожай золотых монет на чудом выросшем дереве. Как утверждалось в рекламных проспектах, «навар» колебался от 10 до 15 монет с саженца. Но бывали случаи, когда удавалось снимать и до ста. При этом клиент имел право на закупку лишь трех лунок на пустыре. Нашлось немало простаков, поверивших в эту байку, так что аферисты принимали вклады на дополнительные лунки уже за особые комиссионные. Что, как вы понимаете, лишь усиливало ажиотаж. Прикарманив достаточно крупную сумму денег, жулики скрылись, оставив с носом доверчивых вкладчиков. Теперь-то на эту удочку уже вряд ли кто клюнет, но было время, когда люди, словно сойдя с ума, валили Дуремару и его шайке толпой, неся свои денежки.

Окончив доклад, Бублик доел булочку с изюмом и запил ее крем-содой.

Комиссар, закусив нижнюю губу, свирепо хмурил брови. Он уже начинал догадываться, кто еще способен клюнуть на эту удочку.

Продолжение 14 Заколдованный двор

Лирический актер

– Куда теперь, шеф? – спросил Сластена.

– Возьми мой самокат и дуй во Дворец Правосудия. А я еще немного пройдусь.

Комиссару необходимо было побыть в одиночестве и все взвесить. Он неторопливо двинулся по улице в направлении бульвара Светлых Надежд.

Итак, если верить синьору Карабасу Барабасу, Буратино получил от него пять золотых монет. Вечером того же дня, его видели в компании кота Базилио и лисы Алисы. Затем следы деревянного человечка терялись…

Единственной зацепкой во всей этой истории были слова королевы о каком-то очаге. Не о том ли, что был нарисован на куске старого холста в каморке папы Карло?

Конфеткин отправил за щеку еще один леденец.

…По словам Сизого Носа, Буратино ушел с котом и лисой добровольно. Но это еще ничего не означало. Вполне возможно, эти двое позарились на его деньги и, дабы выманить их у него, наплели ему разных небылиц. Однако сейчас комиссара занимало иное: за что Карабас Барабас мог дать Буратино столь крупную сумму? Директор театра не производил впечатления человека, швыряющегося золотыми монетами направо и налево.

По пути во Дворец Правосудия, Конфеткин решил еще разок заглянуть в бар «Пилигрим». Он заказал клюквенный сок и внезапно увидел в зале человека в кедах. Тот сидел, низко опустив голову в тщетной надежде, что комиссар его не заметит.

Конфеткин взял стакан с соком и подсел к столику сборщика податей.

– Ну что, старина, встретились вы со своим директором?

Человек в кедах замялся:

– Гмм. Да нет, он как раз куда-то ушел…

– А кто ваш директор?

– Мой директор? – сборщик налогов, казалось, не понял вопроса.

– Вот именно, старина. Кто он такой?

– Ну, он такой, – сказал его собеседник, делая неопределенные движения пальцами. В общем, он этот… Синьор Карабас Барабас.

– Вот как? А разве он не является директором кукольного театра?

– Одно другому не мешает, – сказал мытарь. – Карабас Барабас – человек деловой. У него широкая сфера деятельности. Сеть самокатных стоянок, оптовая торговля лечебными пиявками… Ну, и театр кукол тоже.

Комиссар допил свой сок:

– А кто ему поставляет пиявки?

– Главным образом, господин Дуремар.

Конфеткин вспомнил долговязого типа с сачком в темно-зеленом пальто, сидевшего недавно в этом баре.

– Он тут бывает?

– Да. Довольно часто.

– Ладно, старина, до скорого.

Движимый каким-то смутным предчувствием, он вновь подошел к стойке бара.

– Еще стаканчик? – спросил бармен.

– Пожалуй…– комиссар, прищурив глаз, сделал несколько глотков кисло-сладкой жидкости. – Послушайте, дружище, – обратился он к бармену, – меня интересует один человек с сачком, в лиловом пальто.

– Господин Дуремар?

– Он самый. Мне необходимо встретиться с ним. Где бы я мог его найти?

– Не знаю. Он живет где-то в районе старых прудов. Спросите у Чулика, он его хорошо знает.

Он крикнул в зал:

– Эй, Чулик! Иди-ка сюда!                                  

Из-за стола поднялся невзрачный плешивый человечек с длинным горбатым носом на смуглом лице. Его глазки воровато бегали по углам. Походка была неуверенной. Пока он пробирался к стойке, бармен пояснил:

– Они работают на пару. Чулик стоит в пруду голым до тех пор, пока пиявки к нему не присосутся. Затем он выходит на берег, и Дуремар их с него сдирает. За день такой работы Дуремар платит Чулику четыре монеты, а сам заколачивает не меньше двадцати.

Напарник Дуремара подошел к стойке бара.

– Вот, господин комиссар интересуется твоим приятелем, – сказал бармен. – Ты знаешь, где живет Дуремар?

Чулик замотал головой:

– Нет.

Комиссар сокрушенно вздохнул:

– Очень жаль. Мне не хотелось задерживать вас как важного свидетеля в одном довольно скверном деле. Но, если нельзя потолковать в Дуремаром, придется взять в оборот вас. Кстати, насколько законен ваш промысел?

– А! Я, кажется, вспомнил, – сказал Чулик. – Да! Точно! Дуремар живет на «Старых прудах». Переулок Трех Ведьм, дом №13.

– Благодарю, старина, – сказал Конфеткин. – Можете идти и допивать свой сок.

Комиссар понятия не имел, зачем ему понадобился адрес торговца пиявками. Скорее всего, сработала профессиональная привычка – Дуремар показался ему чем-то подозрительным. Как знать, возможно, кроме чисто деловых отношений его связывало с синьором Карабасом Барабасом и что-то еще.

Оставшийся путь до дворца правосудия Конфеткин проделал минут за десять. В дежурке его уже поджидал посетитель. При появлении комиссара, он торопливо поднялся со стула:

– Пьеро, – представился посетитель с изящным поклоном. – Лирический актер театра кукол синьора Карабаса Барабаса.

Комиссар приглашающим жестом протянул руку к двери:

– Прошу ко мне в кабинет.

У Пьеро было бледное, словно обсыпанное мукой, лицо — печальное и мечтательное. Лирический актер носил белую рубаху с длинными рукавами и круглым гофрированным воротником. Выглядел он чрезвычайно взволнованно.

Они сели за стол.

– Итак?

Актер вскочил со стула, заломил руки над головой и слезливым голосом продекламировал:

Пропала, пропала невеста моя!

Она убежала в чужие края.

Рыдаю и плачу, не в силах сдержаться.

Уж лучше, Мальвина, мне с жизнью расстаться! 

Из глаз Пьеро покатились слезы.

– Успокойтесь, – сказал комиссар и протянул лирическому актеру стакан газированной воды. – И изложите суть дела.

– Так я же уже изложил! – воскликнул Пьеро. – Причем в стихах.      

Он отпил несколько глотков.

– Я бы предпочел, чтобы вы сделали это в прозе, – сказал Конфеткин. – И желательно, как можно лаконичней.

Пьеро поставил стакан на стол.

– Моя Мальвина, моя девушка с голубыми волосами, сбежала! Ах! Ах!

Он всплеснул руками и закачался из стороны в сторону, как трость, колеблемая ветром. Конфеткин насупился:

– Прошу вас взять себя в руки. Мы с вами не в театре кукол синьора Карабаса Барабаса. Итак, сбежала ваша невеста. И что же вы хотите от меня?

– Я прошу вас разыскать ее.

– Это не по моей части.

– Комиссар! – вскричал Пьеро, с мольбою протягивая к Конфеткину руки. – Неужели вы никогда не были влюблены?

– Нет, – отрезал комиссар.

– И никогда, никогда не бродили под окнами своей любимой лунной ночью? Не читали ей стихов? Не слушали пение соловьев в дубовом бору, тоскуя о ней?

– Увы, – проворчал комиссар. – Ничего подобного со мной еще пока, слава Богу, не случалось.

Актер тоскливо завыл:

– Тогда я пропал! Я пропал!

Конфеткин решительно пресек эти слезливые стенания.

– Вот что, дружище, – сказал он. – Отправляйтесь-ка домой, выпейте клюквенного соку с валерьяновыми каплями, или еще чего-нибудь успокаивающего. А я тем временем попытаюсь разузнать, где ваша девушка. Как только у меня будут для вас новости, я дам вам знать.

Пьеро начал сумбурно благодарить комиссара, пересыпая свою речь бессвязными восклицаниями.

Конфеткин так и не смог объяснить себе, зачем он вызвался помочь лирическому актеру. Обычно, он не брался за подобного рода дела, поскольку считал вмешательство полиции в интимные отношения молодых людей излишним.

Продолжение 12 Маркиза