Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю: пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к девице.

Откр. 22:11

1. Диггеры

Не думайте, что я начну рассказывать вам всякие небылицы, как это делают сочинители фантастических романов – нет, нет, я расскажу вам историю искреннюю, произошедшую с моим героем летом 2031 года, когда люди на Планете Земля уже так свыклись со всякими техническими новшествами вроде искусственного интеллекта, вживления чипов в человеческую плоть и прочими забавами изощренного ума, что и сами стали походить на некие биологические компьютеры, живущие в своих виртуальных пространствах. (И пространства эти, замечу кстати, казались им реальнее самой действительности). Генная инженерия шагнула так далеко, что людей начали выращивать в оранжереях, словно помидоры, с заданными наперед параметрами. (Добились даже и того, что могли изменять пол, облик, умственные и физические способности выращиваемого, так сказать, помидора). Большинство женщин, впрочем, пока что рожали по старинке, бабушкиными методами – однако не в муках, как повелел им Господь Бог, изгнав Еву из Рая, но безболезненно – благодаря чудодейственным медицинским препаратам. Да и болезни-то почти все были уже побеждены, а если и распространялись новые, доселе неведомые, – так ученые умы очень быстро находили им противоядия. Мечта о бессмертии человека уже здесь, на этой Земле, а не где-то там, на небеси, как учит нас святое Евангелие, еще не была реализована в полном объёме, однако ученые мужи уже добились таких ошеломляющих успехов в этом направлении, что, казалось, еще один шаг – и люди станут богами. Вера в технический прогресс была столь велика, что казалось, она способна разрешить все проблемы, стоящие перед человечеством. Как и во времена Попова и братьев Райт, люди упорно бойкотировали своего Творца, считая его пережитком прошлого, этаким, костылём, без которого немощные людишки не могут ходить, и либеральная интеллигенция (а уж она-то, конечно, не нуждалась ни в каких костылях) говорила о Нём исключительно в ироническом, и даже насмешливом ключе, ядовито кривя губу набок: мол, сидит где-то там, на облаке, ветхий старикашка, ну и пусть себе сидит, лишь бы нам не мешал тут орудовать по-своему хотению. А коль темные бабульки желают помолиться в церквах – так пусть их ходят, крестят лбы, у нас же ведь демократия! И лишь один вопрос оставался у сих закоренелых язычников без ответа: отчего же среди всех этих самодостаточных людей, уже не нуждающихся ни в каком Боге, так резко участились случаи самоубийств? И, причем, именно в самых благополучных и процветающих – в материальном смысле – странах?

И вот что примечательно: несмотря даже на семимильные шаги науки и техники, прошлое наших пращуров нет, нет, да и вторгалось в современность. Взять хотя бы и наш город. В подвалах старинных зданий вдруг обнаруживались потаенные двери, ведущие в катакомбы, а в одном из подземных ходов в районе Судомеханического техникума были найдены доспехи рыцаря 14 века! Впрочем, большинство ходов, как считали исследователи, было прорыто не так давно, в последние 250 лет, а впервые их начали прокладывать в конце 18 века, при закладке Херсонских крепостных сооружений. Ходы эти, как считалось, носили оборонительный характер, дабы в случае необходимости можно было незаметно покинуть пределы крепости. Позднее их стали использовать контрабандисты, тайком доставлявшие свои товары из порта в город. Накануне революции в 1905 году газеты пестрели заголовками о провалах, возникающих в разных частях города. Так, в газете «Югь», издававшейся на рубеже XIX-XX веков известным историком Леонидом Гошкевичем, сообщалось: «В августе 1902 года на пересечении улиц Ганнибаловская и Торговая связисты устанавливали столб, углубив его в землю. Ночью случился сильный ливень, промывший через вырытую яму ход в большие катакомбы. Размыв был настолько сильным, что стоявший рядом доходный дом стал трещать и проваливаться». И подобные известия появлялись едва ли не ежеквартально, но, тем не менее, исследований катакомб не велось, и городские власти с завидным упорством засыпали появляющиеся ямы.

В наше время ситуация не изменилась: провалы возникали то там, то сям, в них проваливались автомобили и даже целые дома, но городским властям всё это было до лампочки: они, как и их стародавние коллеги, усердно «пилили» бюджетные деньги, а если что-то и делали для своего города, то исключительно на бумаге. Но, как и двести лет назад, находились любители-энтузиасты, и они-то и исследовали катакомбы, причем не в виртуальном пространстве, а, выражаясь молодежным сленгом, в «реале» – на свой страх и риск. В числе этих смельчаков был и Виктор Иванович Конфеткин.

Ко времени нашего повествования Конфеткину исполнилось 17 лет, он окончил школу и намеревался поступать в университет на историко-юридический факультет. Вместе с двумя школьными приятелями он уже исследовал катакомбы в Розумовском переулке, подземную галерею, прорытую от улицы Решельевской и до Кузней, турецкие ходы, протянувшиеся, если верить свидетельству местной жительницы Анны Семеновны Чернявской, жившей в переулке Успенском, дом № 17, из их подвала на левый берег Днепра, а также каскад подземных ходов на территории Водоканала – одним словом, несмотря на свою молодость, он в этом деле был уже не новичок.

В конце октября 2031 в газете в «Булаве» появилось сообщение о ходе, обнаруженном в районе Забалки, который, очевидно, шел в сторону Сухарного. Конкретное место не указывалось, но товарищам удалось его установить: ведь в статье упоминалось, что ход был найден в котловане, вырытом под постройку нового дома, а таких мест на Забалке было тогда всего два. 

Итак, воскресным днем, 26 октября, диггеры оправились на улицу Пушкинскую, спустились на дно котлована и проникли в катакомбы через арочный проём из желтого ракушняка, зиявший в одной из глиняных стен. Имена спутников Конфеткина я опускаю, ибо они не играют никакой роли в нашем рассказе. Замечу только, что молодые люди были одеты соответствующим для диггеров образом и имели всё необходимое снаряжение для их опасной вылазки.

Шли цепочкой – впереди Конфеткин, освещая путь фонарем, а за ним его товарищи, поскольку ход был тесным, и двигаться можно было только один за другим. Каменные глыбы потолка нависали над головами исследователей, и им приходилось смотреть в оба, дабы не подвернуть себе ногу на загромождённом камнями полу и не набить шишек на голове. Временами потолок сужался настолько, что молодые люди принуждены были пригибаться; на пути их то и дело появлялись какие-то боковые ответвления, похожие на норы. Куда они вели? Было мрачновато, как в склепе и… сказать по правде, жутковато…

Шаг за шагом сталкеры углублялись в недра земли. По пути они делали видеозаписи на смартфоны, с тем чтобы увековечить свои археологические изыскания в своём блоге «Катакомбы Херсонщины», где у них уже была собрана коллекция видеороликов и имелась своя целевая аудитория. Конфеткин, как уже признанный эксперт в этой отрасли, даже подумывал о том, чтобы написать реферат о катакомбах, но пока не решался. Ведь для этого надо было окунуться в эпоху Екатерины Второй, повелевшей основать город-крепость Херсон в низовьях Днепра как основной опорный пункт в военном противостоянии с Османской империей. А также собрать более полные сведения о генерал-губернаторе Новороссии Григории Потёмкине и генерал-поручике Иване Ганнибале (последний доводился дядей матери Александра Сергеевича Пушкина) – этих двух прославленных отцах-основателях исконно русского города Херсона. Разумеется, нельзя было умолчать и о Александре Васильевиче Суворове, ибо и он сыграл немаловажную роль в становлении этой цитадели на южных рубежах империи… Нет, нет, сперва следовало накопить побольше исторического материала, обмозговать всё как следует, и уж тогда браться за перо.

Где-то подспудно, впрочем, у Конфеткина бродила одна мыслишка… отыскать карету, на которой Екатерина Великая приезжала в Херсон 12 мая 1787 году и которая, по слухам, была припрятана в каком-то подземелье. Или, на худой конец, найти какие-нибудь сокровища контрабандистов, орудовавших в этих катакомбах не один десяток лет…

Короче сказать, Конфеткин, как истый исследователь, шел по подземному коридору за своей мечтой. За подобной же мечтой шли и его приятели. И эта мечта привела их в подземное помещение. Один за другим, смельчаки проникли в комнату почти прямоугольной формы – где-то метров двенадцать на десять, а  высота потолка достигала, пожалуй, метров четырех, если не всех пяти. Убежище это было сооружено из серого неотесанного камня, и кроме коридора, который остался у них за спиной, из неё шло еще три хода. Один из них, впрочем, был завален: камни и грунт высыпались из подземного зева, подобно языку мертвого дракона. Зато два других пути были свободны. Один из них, по прикидкам Конфеткина, вёл в сторону реки Кошевой, а другой – к Киндийке. Сталкеры обшарили подземелье, надеясь отыскать какие-нибудь предметы старины, и действительно нашли их! Комиссар Конфеткин обнаружил стрелецкую секиру, а один из его товарищей – трубку, или, как её называют на Украине, люльку. Эта была редкостная удача! Возбужденно переговариваясь, приятели засняли найденные артефакты на свои мобильные телефоны и, обрадованные своими находками, решили продолжать поиски.

Впрочем, времени для этого оставалось не так уж много, ведь с тех пор, как они спустились в подземную галерею и нашли эту комнату, прошло без малого три часа. Плюс столько же уйдёт на возвращение – итого шесть часов. Еще час, максимум полтора, можно было пошарить в этих катакомбах – и для первого раза довольно. Ведь следовало учесть и то, что могут возникнуть разные непредвиденные обстоятельства, так что лучше было не рисковать.

Тот ход, что вел в сторону Киндийки, казался более надежным, ибо он был почти таким же, как и тот, по которому они проникли сюда. Другой лаз, (по всей вероятности, шедший в сторону реки Кошевой) смахивал на крысиную нору, и соваться туда не больно-то и хотелось. Поэтому товарищи Конфеткина стояли на том, чтобы идти направо, а в следующий раз исследовать и левую ветвь. Но Конфеткин с этим не согласился. Он заявил, что глупо им, словно баранам, двигаться всем вместе по одной галерее, только мешая друг другу, и предложил разделиться: пусть они отправляются направо, а он попытает своё счастье в этой норе. Сбор через час, в этой комнате. И – в обратный путь. Его товарищи, хотя и нехотя, но согласились с его доводами. Итак, сталкеры сверили часы и разошлись.

Комиссар Конфеткин ступил в левый коридор. Фонарик у него был прикреплён на лбу, как у шахтера, и освещал длинным лучом узкий проход. Каменная кладка вызывала опасения: цемент на швах осыпался, некоторые камни вывалились из стен и потолка и валялись под ногами. Возможность обвала была довольно высока, и свидетельство тому – засыпанный проход в пещере. Так что Конфеткин продвигался вперед с большой осторожностью.

Около получаса он двигался по этой каменной кишке, и ничего примечательного не случилось. Он уже собрался повернуть назад, когда луч его фонаря выхватил из темноты какую-то рукоять, торчащую из стены наподобие рубильника.

Конфеткин приблизился к этой штуковине и осветил её. Она была похожа рукоять меча… Присмотревшись, комиссар увидел в стене потемневшую от времени стальную пластину и в ней – вертикальную прорезь. В неё-то и был вонзён этот клинок почти по самую рукоять.

Что бы сие могло означать?     

Возможно, эта ручка рычага, приводившего в движение какой-нибудь скрытый механизм?

Желая проверить свою догадку, Конфеткин потянул рукоять вниз… и… оказался прав. Сверху на пол упала стреловидная стальная решётка и перекрыла проход коридора. Путь к отступлению оказался отрезан. Вместе с решёткой с потолка свалился огромный камень. За ним слетел второй, третий, и тут же на землю с громким грохотом посыпались другие каменья вперемешку с землёй. Конфеткин метнулся вглубь норы, унося ноги подальше от обвала, грозившего погрести его под собой. К счастью, основная часть лавины обрушилась по другую стороны решетки, и та приняла на себя основной удар.

Однако, убегая, комиссар Конфеткин споткнулся о камень, пролетел, как ласточка, метра два в воздухе, упал и шмякнулся лбом о землю.

На какое-то время он потерял сознание, но вскоре очнулся. Он поднялся на ноги. Вокруг стояла темень. Конфеткин ощупал себя… Руки-ноги были целы, хотя саднили ушибы на лбу и коленях. Фонарь слетел с головы вместе шапочкой. Он полез в карман и достал смартфон. Загорелся экран, давая достаточно света для того, чтобы можно было осмотреться. Конфеткин подобрал с земли фонарик и шапочку – они валялись неподалёку от него, – однако фонарь оказался разбитым, и он отбросил его от себя, а шапочку сунул себе за пазуху куртки. Затем сел на землю – ибо ноги его подгибались от слабости, дождался, пока погаснет экран телефона и запрятал его в карман – следовало экономить заряд аккумулятора.

Итак, вход завален… И зачем он дергал этот рычаг?!

Он чувствовал, что близок к истерике.

Только не распускаться, приказал он себе. Только не паниковать. Ты жив – и это главное. Друзья знают, куда ты пошел. Не дождавшись тебя, они пойдут вслед за тобой, увидят завал и вызовут спасателей. Рано иди поздно, тебя откопают. Надо только набраться терпения, и ждать. Так что подотри нюни, парень. Все не так плохо…

«Да? Ждать? А сколько ждать?» – вступил в полемику другой голос внутри него.

«Сколько надо, – резко осадил его первый. –  День, два… неделю…. Ты должен продержаться, раз уж сунулся сюда. И не скулить. Понятно?»

Эге, да я, кажись, уже начинаю разговаривать сам с собой, заметил Конфеткин. Видно, здорово я тюкнулся головкой…

Он знал, что звонить отсюда бессмысленно, и все-таки опять вынул телефон и стал названивать друзьям. Дохлый номер! Да и откуда взяться связи под таким слоем земли?

Он сунул телефон в карман куртки.

Он просидел в темноте с четверть часа и за это время принял решение: не сходить с этого места, пока его не откопают. Однако вскоре в нём шевельнулось сомнение.

Если тебя даже и откопают, пройдёт не менее двух-трех суток. Ведь завал-то придётся выносить в подземную комнату по длинному узкому коридору, а сверху наверняка будет ссыпаться новая земля. А это может вызвать еще один обвал, так что действовать спасателям придется крайне осторожно. И что же, всё это время ничего не делать? А если они вообще не доберутся до тебя? Не лучше ли поискать, нет ли другого выхода? Времени для этого более чем достаточно, а вернуться сюда ты успеешь всегда.

Он встал на ноги и снова достал из кармана смартфон. Экран загорелся белым светом. Было 13 часов, сорок семь минут. Да, он все решил правильно! Пока его спутники найдут этот завал, пока выберутся из катакомб, наступит вечер. Приступить к его спасению можно будет не ранее завтрашнего утра. И что же? Все это время так и торчать тут, ничего не делая?

И Конфеткин пошел по подземному коридору, освещая путь экраном смартфона. Он внимательно осматривал стены, надеясь найти какой-нибудь выход. Наконец, слева от себя, заметил небольшой лаз – в него пробраться можно было разве что на четвереньках. Он запомнил это ответвление и пошел дальше, надеясь набрести на что-то более путное. Но впереди по-прежнему тянулся узкий угрюмый коридор, и каменная кладка угрожающе нависала над его головой, грозя новыми бедами. Через час сорок минут он достиг конца галереи – дальше путь был замурован. Он ощупал сырой потемневший камень кладки с глубокими бороздами по его краям. Попробовать её разобрать? Однако кто знает, насколько крепка эта стена и какой она толщины? И что там, за этой перегородкой? Не лучше ли вернуться к боковому ответвлению, и исследовать его. И, если там не подфартит, опять вернуться сюда?

Через некоторое время он стоял у бокового отвода, похожего на зев канализационного стока. Лезть в него ему не сильно-то хотелось. Если забраться в эту кишку – развернуться в ней будет не так-то просто… Может быть, все-таки не стоит испытывать судьбу, вернуться к завалу, и ждать спасателей там? Либо попробовать разобрать замурованный проём? 

Но он отогнал тягучий страх, опустился на колени и осторожно полез в эту лазейку. Он двигался на коленях и на локтях, держа смартфон со светящимся экраном в правой ладони. Постепенно нора уползала вниз, и через какое-то время она расширилась настолько, что в ней стало возможно развернуться. У него появилось искушение повернуть назад – в центральный ствол. Но он не поддался соблазну и продолжил своё движение в неизвестность.

Потом лаз начал опять сужаться… Вскоре он стал настолько тесен, что Конфеткин мог двигаться лишь только вперед – если, конечно, не пятиться назад, как рак. Голова была пуста. Ни одной мысли не шевелилось в ней. Он просто двигался вперед, словно заведенный кем-то механизм. Он уже начал терять надежду увидеть солнечный свет, траву, деревья… небо… Неужели ему суждено сгинуть в этой норе?

Наконец, он выбрался на какой-то карниз и увидел вдали море светящихся огоньков, похожих на ночных светлячков.

Что бы это ни было – но это лучше, чем та нора, из которой он выполз.

Он взглянул на экран телефона. Прошло всего тридцать семь минут с тех пор, как он начал свое движение по этому лазу, а казалось, что прошла целая вечность.

Он включил на телефоне фонарь и осветил им пространство над головой. Над ней нависала чёрная каменная глыба. Если встать на ноги, до неё, пожалуй, можно было и достать. Он пошарил фонарем по бокам… его обступали темные стены. Тогда он обследовал длинным тонким лучом пространство под собою. Внизу лежал обширный котлован, усеянный обломками камней, и до его дна было около четырех метров.

Конфеткин посветил вдаль, на море огоньков, но тонкий луч фонарика беспомощно растворился в темноте подземелья. 

Комиссар попятился назад, встал на ноги и постоял немного, восстанавливая кровообращения в застывших членах. Потом он снял с плеч рюкзак, достал из него молоток, металлический костыль и моток веревки. Он положил на землю смартфон с включённым фонариком и, при его свете, вбил костыль в одну из расселин карниза. Затем привязал к костылю веревку и подергал за конец.

Он снова опустился на колени, подполз к краю обрыва и бросил веревку вниз. Затем потушил фонарик и спрятал телефон в карман куртки. С ловкостью обезьяны, комиссар спустился на дно котлована. Чуток отдышался, снова достал телефон и включил фонарик.

Что же это за море огней было впереди?

Он сделал вперед шаг, другой, третий… и тут за его спиной раздался страшный грохот. У его виска пролетел здоровенный булыжник. Обвал, понял он. Если бы он задержался в этой норе еще минут пять…

Похоже, он сегодня родился в рубашке уже во второй раз.

Продолжение 2

Если вы не бывали в нашем городе, так я вам скажу прямо, без всяких обиняков. Троллейбусная остановка на площади Корабелов – та именно, что стоит на линии третьего маршрута, идущего с острова – находится как раз у спуска с моста через реку Кошевую. И – хотите, верьте, а хотите, нет – но именно на ней-то и стоял, посасывая папироску, Валерий Викторович Пивоваров – тот самый Пивоваров, что завоевал золотую медаль на олимпийских играх в городе Рио-де-Жанейро в 2016 году в забеге на 1500 метров!

Могу назвать вам и точную дату, когда это происходило – 22 декабря 2017 года.

Вы можете мне не верить, дело Ваше, но столбик термометра показывал в тот вечер минус девять градусов – явление для Херсона чрезвычайно редкое! Обычно в эту пору у нас слякоть и дожди с колючими ветрами, а тут – мороз, хоть в сани с бубенцами садись! И – тишина…

Вот потому-то Пивоваров и был экипирован в зимнее пальто, теплые ботинки на толстой ребристой подошве и новую шапку из куницы.

Если вы позабыли, то выдаю вам бесплатную справку: Пивоваров родился 20 октября 1992 года в Новой Каховке. И, следовательно, сейчас ему было 25 лет. А это, согласитесь, уже закат в карьере спортсмена. (Если вы, конечно, не шахматист).

Вот и выходит, что пик спортивных достижений у Пивоварова остался позади, и теперь ему приходилось подумывать о перспективах на будущее.

И была у него заветная мечта: вырастить нового олимпийского чемпиона! Но где же взять такого парня? Где найти этот сплав богом данного таланта, воли и трудолюбия – всего того, что так необходимо чемпиону? Это ведь он трудился, как вол, до седьмого пота, прежде чем взойти на высшую ступень пьедестала в Рио-де-Жанейро. А нынешние? В школе спортивного мастерства, где он работал тренером по легкой атлетике, его питомцы чаще бегали в ларек за пивом, чем по беговой дорожке…

Погруженный в такие размышления, Пивоваров высунул голову из-за бутика, чтобы посмотреть на мост: не идет ли троллейбус? И тут какой-то рыжеволосый подросток в спортивной куртке, проходя мимо него скорым шагом, сорвал у него шапку и бросился наутек – в сторону моста.

Пивоваров улыбнулся – как кот на мышку.

Он затянулся еще разок, лениво отбросил окурок на тротуар и посмотрел вслед убегающему мальчишке с некоторым даже сожалением – куда же ты уйдешь, голуба? Затем бросился в погоню. Парень оглянулся и, увидев, что его преследуют, ускорил бег. Пивоваров, в свою очередь, тоже увеличил темп – ведь с его физической подготовкой олимпийского чемпиона по бегу, сделать это было не так уж и трудно. Этот рыжий воришка, как полагал Пивоваров, выдохнется уже при подъеме на мост, и уж тогда…

Однако, к его удивлению, парнишка оказался на редкость шустрым малым. Он легко взбежал на мост и помчался по нему со скоростью хорошего стайера.

Ничего, далеко не уйдешь, снисходительно подумал Пивоваров, увеличивая обороты. Прибавил и рыжий. Они слетели с моста, обогнав какой-то Мерседес, промчались мимо проходной судоремонтного завода имени Куйбышева и добежали до того места, где дорога распадалась на три рукава. На развилке лежал волшебный камень. Вернее, бетонный блок, перекрывающий путь автотранспорту. (Зачем это было сделано – неведомо никому, кроме Господа Бога). Надписей на камне не было, так что просветим вас на этот счет: если побежишь прямо – в Гидропарк прибежишь. Коль налево свернешь – прибежишь к проходной судостроительного завода. А двинешься направо, по маршруту троллейбуса №3 – так замкнешь, в конце концов, петлю по периметру всего Карантинного острова и опять-таки окажешься на мосту через реку Кошевую. Если, понятно, не свернешь на кольце к Гидропарку, хотя зимой там добрым людям делать нечего.

Рыжеволосый двинулся по маршруту троллейбуса №3.

Этот участок дороги, доложу я вам, прямой и длинный, как слеза на щеке младенца. Ни горбов, ни выбоин, ни ГАИ тут нет – так, что наши херсонские автомобилисты гонят здесь, словно на авторалли. Да и пешеходов здесь фактически не бывает. Ведь по обе стороны дороги тянутся заводские заборы, поэтому и прогуливаться здесь особо-то и некому. И свернуть тоже некуда – остается лишь бежать и бежать вперед. И уж на этом-то отрезке, как полагал Пивоваров, он непременно настигнет этого прыткого бегунка.

Когда они добежали до материальных ворот (здесь маршрутки делают остановку по требованию пассажиров) Пивоваров почувствовал, как его начинает охватывать спортивная злость.

Да как же так? Неужели же он, Валерий Пивоваров, обошедший на олимпийский играх самого Тауфика Махлуфи из Алжира, прозванного быстроногой пантерой, не сможет догнать этого наглеца? Ну, все, шутки кончились, сердито подумал он, пора приниматься за дело всерьез.

Это был блестящий спурт – пожалуй, даже и в Рио-де-Жанейро он так не выкладывался. И, как подсказывал ему его внутренний голос, на этом этапе он шел на мировой рекорд! Если бы тут были зрители – они наверняка забросали бы его цветами. Но зрителей не было. Что, может быть, и к лучшему, поскольку догнать этого парня ему так и не удалось.

На повороте к торговому центру бегуны сбавили обороты – ведь в таком шальном темпе бегают лишь спринтеры, а не солидные спортсмены на длинные дистанции. Тут главное – правильно рассчитать свои силы, распределить их с математической точностью на всю дистанцию. (Хотя кто знает, какова ее длина?) Выиграет тот, у кого крепче нервы, лучше физическая подготовка и больше опыта в подобного рода состязаниях.

Все эти плюсы были, разумеется, на стороне Пивоварова. Пошла тяжелая, изнурительная борьба. Торговый центр они миновали в среднем темпе; лидер гонки дошел до поворота к жилому массиву и свернул налево, двигаясь маршрутом троллейбуса №3, словно подключенный незримыми контактами к электрическим проводам.

Мимо строительного магазина и придорожных лотков они пробежали вялой трусцой – как бы даже и не интересуясь друг другом. Мол, бегаем, дышим свежим вечерним воздухом, люди добрые, – каждый сам по себе. Мальчишка, впрочем, все время вертел головой, готовый в любой момент взвинтить темп. Пивоваров, усыпляя его бдительность, чуток даже приотстал, ибо он задумал одну спортивную хитрость…

За поворотом открывался новый длинный и ровный участок трассы – до самого кольца. И если все сделать правильно, как это было проделано им на чемпионате Европы среди юниоров, когда он завоевал свою первую золотую медаль на соревнованиях международного класса…

Едва Рыжая Пантера скрылась за поворотом, Пивоваров рванул так, как будто за ним гнался уссурийский тигр.

Расчет его строился на том, что рыжий не может увидеть его рывка. И, вероятнее всего, продолжит свой бег все в том же спокойном размеренном темпе, в то время как он…

Так и вышло. (Вот что значит опыт двукратного олимпийского чемпиона!)

Пивоваров выскочил из-за поворота… (На вираже его занесло – и причем так, что он едва не протаранил лбом рекламный щит на обочине дороги, но все же сумел вписаться в дугу и устоять на ногах). Соперник бежал в пятнадцати шагах от него беспечной трусцой. И теперь надо было молить Господа Бога о том, чтобы он не обернулся!

Расстояние между спортсменами неуклонно сокращалось – семь, пять, два шага! Еще чуть-чуть, еще самую малость и… мальчишка оглянулся (очевидно, он услышал за спиной топот шагов) и резко пошел на отрыв.

Да, спорт всегда непредсказуем, ярок и самобытен. За что мы все его и любим.

Это было красивейшее зрелище. Стайеры бежали широкими, пружинистыми шагами, едва касаясь ногами земли, словно птицы небесные. Казалось, еще немного – и они воспарят.

Казалось, Пивоваров вот-вот настигнет лидера гонки…

Казалось, опыт, железная воля, бойцовский характер прославленного олимпийца возьмут верх!

Он уже дышал в затылок своему сопернику, преследуя его по пятам, и несколько раз даже попытался ухватить рукой за плечо. Но, то ли рука оказывалась коротковата, то бегун был кем-то просто заколдован…

Вы знаете остановку напротив стелы, где некогда стоял на постаменте фрегат? Так вот, до этой точки Валерий Пивоваров шел за мальчишкой, как приклеенный, не отставая ни на шаг, однако начиная с этой отметки силы его стали искать. Да и то сказать, ведь он-то начал свой блицкриг метров на пятьдесят раньше этого паренька. И возраст для бегуна у Пивоварова был, считай, уже стариковский – уже 25 лет, в то время как этот…

Вот оно и выходило, что Пивоваров начал потихоньку сдавать. И, когда этот шустрик подбегал к кольцу, (а с него можно было рвануть либо в Гидропарк, либо в город) Пивоваров уже отставал от него шагов на десять, если даже и не на все пятнадцать.

До сей поры, как уже было говорено, мальчишка двигался исключительно под проводами. Вполне логично было ожидать, что он и далее двинется по кольцу, как лайнер по судьбе. Однако же он был человеком – существом мыслящим, свободным, а не машиной с рогами, скользящими по уготованным ей проводам. И, в отличие от нее, он мог позволить себе эту вольность – сойти с маршрута.

Так он и сделал.

Он срезал кольцо на углу улицы Дорофеева, пробежав метров пятьдесят по косой пешеходной тропинке, пересек дорогу – тоже наискосок – и выскочил к следующей троллейбусной остановке.

Сколько же их осталось позади? Пять, шесть? Давайте попробуем сосчитать вместе. И, если я ошибусь, поправьте меня.

Итак – первая остановка у проходной завода Коминтерн, вторая у материальных ворот, третья у торгового центра, четвертая у строительного магазина «33 квадратных метра», пятая у стелы и шестая – за кольцом. Следующая, седьмая (если я ошибаюсь, то поправьте меня) была за автозаправкой, как раз перед поворотом, за которым и пролегал тот самый участок трассы, по которому они промчались минут сорок тому назад со скоростью курьерского поезда. Спортсмены миновали эту остановку и свернули на уже хорошо изученную ими трассу – с той только лишь разницей, что вначале забега они мчались по встречной полосе, а теперь вяло трусили назад.

Было, впрочем, и еще некоторое отличие: в тот раз гонка была в самом разгаре, и Пивоваров был полон сил и уверенности в себе. Теперь все надежды достать эту рыжую бестию растаяли, как херсонский снег на Новогоднюю ночь.

У материальных ворот он, впрочем, предпринял еще одну бледную и безнадежную попытку настигнуть этого наглеца. Но ноги были налиты тяжестью, дыхание сбито (не потому ли, что она он начал курить?), и вышел из всей этой затеи один только лишь позорный пшик.

Одним словом, все самые острые, самые драматические перипетии этой гонки остались позади, и ничего экстраординарного больше не происходило. Теперь Пивоваров плелся, словно оплеванный, в хвосте этого воришки, поскрипывая зубами от обиды. А тот, видя свою безнаказанность, начал еще и подразнивать его! Пацан то и дело останавливался и, обернувшись к нему, с самодовольной рожей вертел шапкой над своей головой.

Это, конечно же, придавало новый импульс, или как говорят спортсмены, «мотивировало» к борьбе. Новый отчаянный рывок… и пацан опять уходил от него.

Позор! Это был позор, которого, к счастью, никто не видел.

Таким-то вот образом, они отмахали восемь остановок, и выбежали на девятую – у завода имени Коминтерна. А это, как вы помните, уже перед самым мостом.

Оставалась последняя, десятая остановка – и тогда бегуны замкнут круг, дойдя до исходной точки.

Не знаю, как у вас, а нас в Херсоне коммунальные службы работают спустя рукава. И пожаловаться на них нынче некому.

Я уже говорил Вам, кажется, что 22 декабря 2017 года в Херсоне стоял лютый мороз – зашкаливало за 9 градусов! Естественно, лужи и подтаявший снег подмерзли. А оперативно подсыпать песочком все сколькие места коммунальщики так и не удосужились. И потому-то Пивоваров, добежав уже до середины подъема на мост, вдруг поскользнулся, несмотря даже на свои ботинки с толстой ребристой подошвой и растянулся на тротуаре. Он сильно ушиб колено, однако костей не повредил. Несокрушимый дух олимпийского чемпиона заставил его встать на ноги, превозмогая боль в колене. И в этот миг – уж поверьте мне – на него стоило поглядеть: пуговицы на его пальто были расстегнуты, волосы растрепаны, и весь он имел какой-то расхристанный вид.

– Стой! Стой! – заорал Пивоваров, простирая руки к мальчишке, который уже выскочил на самый конец подъема.

Рыжая пантера остановилась и обернулась.

– Черт с ней, с этой шапкой! – закричал Валерий Сергеевич. – Приходи завтра в школу спортивного мастерства! Спросишь там Пивоварова, тебе всякий укажет! Слышишь? Обязательно приходи! Я сделаю из тебя олимпийского чемпиона!

– Ага! – крикнул мальчишка. – Так я тебе и поверил! Нашел дурака!

Он помахал ему шапкой на прощанье, повернулся спиной и скрылся из виду.

Теперь остается закончить этот рассказ.

Водители троллейбусов в Херсоне бывают всякие – и, коли правду сказать, попадаются даже и негодяи. Завидят, положим, как к троллейбусу спешит какая-то бабушка, или дедок – так и нарочно захлопнут дверь перед самым их носом. Мол, а какой с них толк? Так и норовят, со своими пенсионными удостоверениями, проехать задаром, как будто они работники МВД или прокуратуры. Однако же тот водитель, что стоял на остановке на сей раз, был человеком добрым. Уже на мосту он заметил бежавшего за троллейбусом человека и подождал его с открытой задней дверью. И, лишь когда Пивоваров, хватая ртом воздух, тяжело ввалился в салон, зарыл за ним дверь.

Троллейбус тронулся с места.

Отдышавшись чуток, Пивоваров прилип к оконному стеклу.

В декабрьских сумерках он увидел Рыжую Пантеру. Держа в руке его шапку, мальчишка шел мимо автозаправки – в сторону Забалки.