1

– Помни о смерти, – мудрец произнес. –
 Ибо дни твои сочтены.
 Глядит прямо в сердце твое Творец
 Из лучезарной страны.

 И если будешь, достоин небес,
 Возьмет в обитель свою
 Спаситель мира, взошедший на крест,
 Бессмертную душу твою.

 Словно эфирный струящийся пух,
 Над величавой рекой,
 Легко вознесется в дом Отчий твой дух,
 И в сердце вольется покой.

 Но если пойдешь ты дорогою зла,
 На поводу у страстей,
 Страданьям ужасным не будет числа
 В грядущей жизни твоей.

 Низвергнут ты, будешь, конечно же, в  ад,
 Пожнешь плоды мерзостных дел.
 Ты станешь вдыхать отвратительный смрад
 Гниющих в геенне тел.

 Там станет всем зримой твоя злая суть,
 Ничто не сокроет ее.
 Не сможешь без жгучей стыдобы взглянуть,
 На хилое тело свое.

 В вонючих лохмотьях ты будешь ходить,
 Сокрытый от лика Творца.
 Студеных змей будешь в сердце носить,
 С ужасным лицом слепца.

 И будет несносен тебе белый свет,
 Приятной покажется мгла.
 Как сможешь держать перед Богом ответ,
 Из своего ты угла?

 И поползешь, словно червь ты слепой,
 По дну преисподних нор,
 Бесславный, никчемный, как бубен пустой –
 Лукавый злокозненный вор.

 И не увидишь ни звезд, ни луны,
 Ни света в горнем окне.
 Ты станешь покорным рабом сатаны.
 Ты станешь гореть в огне.

 Так отвратись же бесславных путей,–
 Изрек в назиданье мудрец. –
 Порви паутину греховных сетей,
 И умягчится Творец.

2

– Что ж, басни рассказывать ты мастак! –
 Глупец произнес в ответ. –
 Но, не такой я наивный простак,
 И повидал белый свет!

 Не верю ни в Бога я, и ни в чертей,
 Ни в твой мифический мир.
 И болтовне не поверю твоей,
 Язык протри хоть до дыр.

 Знакомы мне выдумки толстых попов,
 И святош разных мастей.
 Жируют на слезы обманутых вдов,
 Но я-то их поумней!

 Кадилом кадят – ты только держись!
 Крестами машут вовсю.
 Зовут прихожан в запредельную высь,
 Но знаю я кухню их всю.

 С амвонов, как шмели над медом гудят.
 А если их глубже копнуть,
 То что-то не шибко они спешат,
 Вставать на праведный путь.

 Что ж не разделят именья свои,
 Как им заповедал Христос?
 Но лишь набивают карманы свои,
 Пока имеется спрос.

 Печется каждый лишь сам о себе.
 Ну, а за просто вот так,
 Никто не даст ни мне, ни тебе,
 Даже и медный пятак.

 Вот ты тут твердишь мне про божью любовь?
 А как же из рода в род,
 Рекою льется людская кровь?
 И не падет небосвод?

 И восстает брат на брата войной,
 Пылают в огне дома,
 Чему, как мы знаем, частенько виной,
 Святых учений тома.

 Куда же глядит хваленый твой Бог?
 Ведь все же в руке его?
 Но что-то уж слишком он к людям строг.
 И где ж милосердье его?

 Но даже и после смерти моей,
 Покоя все нет и нет.
 Устроил мне ад, создал всяких чертей,
 Закрыл от меня белый свет.

 Ужель мало зла на проклятой Земле,
 И он хлопочет о том,
 Чтобы страдал я и в адовой мгле,
 Еще и на свете том?

 И я еще должен его и любить,
 Сильней чем отца и мать!
 В молитвах себе должен лоб расшибить,
 Во всем ему угождать!

 Но коли по-своему жить захочу,
 А не как учит твой поп,
 Тотчас он нашлет на меня саранчу,
 Или всемирный потоп.

 И как же мне с верою не прошибить?
 Скажи-ка, святой монах?
 Кто сможет мне истину точно открыть,
 Христос, или Аллах?

 Иль подсобит патриарх Моисей?
 Будда? Осирис? Скажи?
 Ведь каждый зовет лишь к вере своей,
 Хватаясь, порой за ножи!

 Но с того света никто не пришел –
 Ни Ирод, и ни Илья
 И что там каждый из них нашел,
 Не знаем ни ты, ни я. 

 Но время придет – все в могилу сойдем:
 И мученик, и злодей.
 Так что, пока в этом мире живем,
 Гуляй, веселись и пей!

3

– Безумец! Не ведаешь, что говоришь, –
 Мудрец произнес в ответ. –
 На Бога ты ропщешь, и Сына не чтишь,
 Благой не слышишь совет.

 Ведь образ Творца ты носишь в себе.
 В тебе – его дух живой!
 Спасительный круг брошен с неба тебе,
 Нетленной его рукой.

 Зачем же в смердящем болоте тонуть,
 Безверием, множа дни?
 Но ты возлюбил свой погибельный путь,
 Где лишь страданья одни.

 От чрева матери слеп ты и глух,
 Трухляво сердце твое.
 От здравых речей отвращаешь ты слух,
 Лелеешь лишь зло ты свое.

 И не обелиться тебе пред Судьей,
 Тем, что другие, мол, злы.
 Связуешь ты черной своею рукой
 Своих же сетей узлы.

 Но даже если не веришь ты мне,
 И жизни на том свете нет,
 И все упокоимся в мертвенном сне,
 Мы на одной из планет,

 Сияй лучами любви, как звезда,
 В безмолвии черных пучин.
 Ведь жизнь не вернется уже никогда,
 И жить как свинья - нет причин.