Я всё еще нежился в сладких объятиях Морфея, когда на тумбочке у изголовья моей кровати зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал бодрый голос моего давнего знакомого:

– Привет, старина!

Мы обменялись фразами, типа: «Ну, как дела» «Да, слава Богу, помаленьку…» И постепенно сонное оцепенение развеялось, а потом я услышал главный вопрос, ради которого он мне и позвонил:

– Ну, и как тебе нравится, старина, весь этот наш бардак?

– В смысле майдана? – уточнил я.

– Ну, типа того.

Ходить вокруг да около – это не в моем стиле.

– Должен тебя разочаровать Миша, но я кастрюлеголовых не поддерживаю.

Как я и ожидал, мой собеседник сразу же возмутился:

– Постойте, постойте, батенька! Ну, как же так?

Пришлось растолковывать ему, что мой отец – кадровый офицер, прошедший две войны: финскую и Великую Отечественную. Что моя мать добровольцем ушла на фронт, где мои родители и поженились. Да и другие мои родственники сражались с фашистами, сидели в концлагерях, и потому поддерживать всякую майданную сволочь, орущую «Москалей на ножи!» мне как-то не с руки.

– Ну, бросьте вы, бросьте, батенька, нагнетать эту вашу путинскую пропаганду, – с благодушным смешком стал увещевать меня мой собеседник. – Какие фашисты? Где ты их видел? Я знаю многих из тех, кто стоял на майдане, и всё это очень добрые, интеллигентные люди! Некоторые – так даже с двумя, а то и с тремя высшими образованиями! И никакого отношения к фашистам они не имеют.

– А что же они делали на майдане, эти твои душечки с тремя высшими образованиями? – спросил я. – Орали «Смерть ворогам!» и бросали в «Беркут» коктейли Молотова?

– Они вышли на майдан, чтобы выразить свою гражданскую позицию! – парировал Миша. – И это – их конституционное право.

– Ух, ты! И в чем же заключалась их позиция?

– Ну… во-первых, они выступали против бандитского режима Януковича и коррупции. И, во-вторых, отстаивали европейский вектор развития Украины!

– А кто их уполномочил на это? Дядюшка Сэм?

– Хорошо, старина, давай не будем препираться. Я знаю твоё отношение к «гнилому» западу. Но, надеюсь, ты же не против того, чтобы мы, наконец, искоренили коррупцию?

–  Ни в коем разе! – заверил я. – Тут мы с тобой сходимся. А посему давай я приду к тебе завтра домой, повыбиваю все стекла, подожгу твою машину, а на воротах намалюю фашистский крест. Это и будет мой вклад в борьбу с коррупцией.

– Гм, гм… То есть, ты хочешь сказать, что это – не выход? И что же тогда, по-твоему, делать? Сидеть, как мыши, по норам и молча глядеть на весь этот беспредел?

–  Нет, конечно! –  сказал я. –  Не получилось замутить один майдан – надо устраивать другой, третий, четвертый… Глядишь, где-то на десятом или пятнадцатом дело и пойдет. И экономика заработает, и люди возлюбят друг друга. Так что, если с первого раза коррупцию не «подолаєм», я ворвусь в твой дом уже с толпою отморозков, мы накостыляем тебе хорошенько, все разворуем, а в красном углу навалим кучу дерьма. А еще лучше – спалим твою хату, а тебя пристрелим, к чёртовой матери, как собаку. И крикнем: «Слава Украине!» А всех этих бандюг, что устроили погром, причислим к лику святых. И начнем сочинять в их честь хвалебные оды, устанавливать им памятники, называть улицы их именами. Вот тогда-то, наконец, и «Згинуть наші вороженьки, як роса на сонці» и «Запануємо ми, браття, у своїй сторонці!» Ведь мы же с тобой панами возжелали заделаться, не так ли?

– Послушай, старина, я знаю, что ты литератор и мыслишь образами, как Николай Васильевич Гоголь, – едко заметил мой собеседник. – Но тут твоя фантазия тебя явно подвела. Я спокойно хожу по улицам, и никто меня и пальцем не трогает.

– Однако же на всякий случай надень шаровары и, если увидишь заезжих рагулей с битами и в балаклавах – сразу же кричи «Слава Украине!» – предостерег я.

– Только не надо! Не надо, старина, демонизировать жителей западной Украины! – возразил мой оппонент. – Там тоже живут нормальные люди, а не черти с рогами!  

– Согласен. Но только нормальные люди сажают на своих огородах картошку, а не лидеров юго-востока в застенки кровавого пастора. И не устраивают факельные шествия с фашистскими кричалками на площадях своей страны.

Он хотел было возразить, но меня уже несло:

–  А ты видел, как эти вурдалаки набросились на Царева, когда он вышел из так называемой «Свободы слова?» Славика Шустера. Хороша Свобода! Прям дышишь ею – и надышаться не можешь! А какие смельчаки! Тысяча – на одного беззащитного человека! А потом это шакальё ещё начало шарить в его машине, как самые обыкновенные гопники. И ничего! Все нормалёк! Никаких тебе уголовных дел! Ни единого слова осуждения на наших вонючих телеканалах! Америкосы потирают руки… А ведь он – кандидат в президенты!

–  Ну-ну, старина. Охолонь. Охолонь…

– И Европа рукоплещет! Похотливая шлюха! Американская подстилка – вот кто она такая, твоя Европа! Это же надо быть такими баранами, а?! Неужели история так ничему их и не учит? Когда-то они вскормили Гитлера, теперь – Тягнибока и Яроша! Неужели же эти мерзавцы всерьез полагают, что если им удастся разжечь костер войны в центре Европы – им это сойдет с рук?

– Ну, не надо, не надо, старина, лить воду на мельницу Путина, – мягко убеждал меня мой собеседник. – Нам до Европы еще как до Луны рачки.

– Да при чем здесь мельница Путина? – сказал я. – Ты же вроде не Барак Абама, и не госпожа Меркель, а нормальный здравомыслящий человек… Неужели и ты ослеп и оглох? Ты же видишь: Тягнибок хочет вырезать всех «жидів и москалів». Дама с косой жаждет расстрелять восемь миллионов «кацапов» из ядерного оружия, а от России оставить одно выжженное поле.  И что же делает Европа с Америкой? Они целуют этих мерзавцев в задницы, вместо того, чтобы выразить им свое фе!

– Только давай без пафоса, старина, – его голос звучал спокойно, почти елейно. – Ну, брякнула женщина в частном телефонном разговоре – чего не бывает? А СМИ уже и подхватили, и раздули из мухи слона. Но это же вовсе не означает, что леди Ю сошла с ума и готова бросить на Донбасс атомную бомбу. Да и возможности такой у нее нет.

– И поэтому придется нашим бабуинам, – сказал я, – довольствоваться обычным стрелковым оружием. Кстати, ты слыхал, как Олесь Доний призывал в прямом эфире убить Януковича, а Иудушка Кравчук предлагал ему для этой цели свой пистолет?

– Ну, и что? Убили же? Ну, ляпнул человек на эмоциональной волне…

В таком духе мы пикировались еще минут двадцать и каждый, как водится, остался при своих. А было это в приснопамятном 2014 году.

Тогда еще не жгли людей в Одессе к великой радости всяких мерзавцев, не поднимались в воздух самолёты, чтобы бомбить мирный Луганск, и Донецк не обстреливали из минометов снарядами, на которых было написано «Все лучшее детям!»

Кровавая мясорубка ещё только набирала обороты.

Как же получилось, что мы с Мишей оказались по разные стороны баррикад? Ведь мы были знакомы с ним еще со студенческой скамьи и когда-то жили в одной стране – Союзе Советских Социалистических Республик?

Я познакомился с ней уже давненько, но близких отношений у меня с ней в ту пору так и не сложилось. Знакомство было, что называется, шапочное.

Да и кем я был для нее?

Так… почти никому не известный херсонский литератор… А она… О! Она уже тогда блистала, уже пользовалась огромной популярностью – в известных кругах, понятно.

Кое-кто знал ее повадки уже досконально – изучил, так сказать, до последнего корешка. Кто-то копнул не столь глубоко. Но большинство, как и я, скользило по поверхности.

А между тем у сей блистательной дамы образовался уже и свой Фан-клуб! И, похоже на то, они там все только одной ей и грезили. Готовы были восторгаться ею дни и ночи напролет, расписывать и так, и сяк все ее прелести. И, причем, в этот элитный клуб было не так-то, легко и попасть.

Подозреваю даже, что для своих поклонников она была чем-то вроде белой коровы правоверных индусов. Вот они и наряжали ее гирляндами, вставали перед ней на колени и – благоговели. Я же никогда не испытывал к ней этого священного трепета. И, сознаюсь, на первых порах она показалась мне даже какой-то занудливой и бестолковой. То ей не так, это не сяк… Спросишь о чем-нибудь – а она все думает, думает… Размышляет, словно Ботвинник на матче с Капабланкой… И так она выводила меня из себя этой своей тихой минорной задумчивостью… Застрелиться можно!

И как-то уж чересчур сложно всё в ней устроено, братцы. Замысловато очень. Общаться с ней – все одно, что головоломку решать, или кроссворд. Словом, напрягать свои извилины приходится не по-детски. Бьешься, бьешься над какой-нибудь мелочью – а потом выясняется, что все было смех как просто. Но так хитро закопано, так заворочено – не догадаешься вовек! Я один раз так прямо ей и высказал: «Уж слишком мудрено ты устроена, Джумла. Слишком привередлива. Пока разберешься во всех твоих штучках – с ума сойти можно! Проще надо быть, понимаешь? Проще. И отзывчивее, расторопней. Тогда и люди к тебе потянутся».  

Но время шло – а она и не помышляла упрощаться даже. Наоборот, все усложнялась да усложнялась. А у нас народ, сами ведь знаете какой, не любит он всех этих вывертов. Ему чего попроще подавай.

Но пошустрее стала – и на том уже спасибо.

Однако же капризы  ее, меня иной раз просто до белого каления доводили! Ну, просто хотелось рвать и метать. Однажды я с ней совсем уже было, расплевался. Целую неделю на нее дулся, близко к ней даже не подходил! Решил сжечь за собой все мосты! Порвать с нею навеки!

Ведь сколько лет я корячился, нянчился с ней, сколько труда, сил душевных в нее вбухал. А она… Возьми, да и похерь все мои наработки, все планы и мечты!

Хочется неприличное словцо тут впечатать на ее счет, но удержусь. Хотя, признаться, и очень сильно хочется.

Вот бы Шекспира сюда, а! Вот он бы сумел всю эту драму моего сердца в красках расписать. А что я? Куда мне? Ведь я – простой херсонский литератор. (И мне товарищ серый брянский волк). Вот я и кипел негодованием без всех этих гамлетовских монологов.   

«Ах, так! – восклицал я в глубине своего сердца. – Так, значит, да? Так? Так вот, ты, оказывается, какая! Ну, хорошо же! Хорошо, Джумлочка! Ухожу от тебя навеки! И уже никогда к тебе не вернусь. И не мечтай об этом даже! Точка!

Но потом, знаете ли, остыл понемногу… Как-то прикипел я к ней душой, братцы. И чем она меня только приворожила? И сам не пойму. Своей загадочностью? Своим дотошным характером?

А вообще-то, коли, с ней подружиться, да попытаться проникнуть в ее сокровенную суть – поладить с ней можно…

Короче, вернулся я к ней, братцы. Не стану хвастать, что у нас все без сучка и задоринки пошло. Но уж, поверьте, я старюсь к ней приноровится. И она, вроде бы, стала отвечать взаимностью. Правда, иной раз и взбрыкнет, и покажет свой привередливый характер. Ну, да мы ведь тоже не лыком шиты, не так ли? Уж как-нибудь разберемся, постараемся с ней совладать.

Так о ком это я здесь все толкую, спросите вы? Уверен, вы уже и сами это давно раскусили. О ней! Конечно же, о ней! Об этой несравненной SMS Джумле, на которой публикуется наш сайт PUTNIK.ORG

Редакция журнала «Путник». За столом сидит издатель и просматривает рукопись. Входит читатель.

ЧИТАТЕЛЬ (горестно) Э-хе-хе!

ИЗДАТЕЛЬ (в сторону) Странный у него вид… Похоже, он слегка не в себе. (читателю) Проходите, присаживайтесь.

ЧИТАТЕЛЬ (утомленно) Фу-у… (садится на стул.)

ИЗДАТЕЛЬ Что с вами? Вам плохо?

ЧИТАТЕЛЬ А кому сейчас хорошо? У меня от всей этой вашей галиматьи уже ум за разум заходит!

ИЗДАТЕЛЬ Позвольте! То-есть как это: от всей «моей галиматьи?»

ЧИТАТЕЛЬ А то от чьей же еще? Ведь это же ваш брат, издатель, пичкает меня мистическими ужасниками, кровавыми триллерами, порнографическими повестями и прочей мерзостью?

ИЗДАТЕЛЬ А вы, стало быть, тут ни при чем? Вас что же, кто-то неволит читать это чтиво?

ЧИТАТЕЛЬ Нет, но…

ИЗДАТЕЛЬ Но что «но»?

ЧИТАТЕЛЬ Но должен же я как-то отвлечься от всей этой нашей собачьей жизни?

ИЗДАТЕЛЬ Ага! Выходит, и вы не безгрешны? И, стало быть, не напрасно многие издатели убеждены: насилие, скандалы, секс – это именно то, что нужно читателю. Вот и стараются… Хе-хе… угодить…

ЧИТАТЕЛЬ (возмущенно) Так что же, по-вашему, читатель – это какой-то маньяк?

ИЗДАТЕЛЬ (примирительно) Ну-ну… Не стоит так горячиться.

ЧИТАТЕЛЬ (гневно) Маньяк и насильник!

ИЗДАТЕЛЬ (озабоченно) И куда же подевалась эта рукопись? Ведь только что лежала на столе…

ЧИТАТЕЛЬ А авторы? И где вы только умудряетесь находить таких авторов? Возьмешь в руки иную книгу, а в ней – одна пустота. Нет ничего ни уму, ни сердцу. Вот только гоняются друг за другом, пьянствуют, стреляют… Доколе же эти писаки будут калечить наши души? Да будь на то моя воля, я бы вывел всех этих борзописцев на городскую площадь – и розгами их, розгами!

ИЗДАТЕЛЬ (укоризненно) Ай-яй! А сами только что выступали против насилия…

ЧИТАТЕЛЬ Ну, это я так, сгоряча.

ИЗДАТЕЛЬ Понимаю. Начитались остросюжетных детективов, кровавых триллеров…

ЧИТАТЕЛЬ Увы! А, знаете, так хочется почитать уже что-нибудь умное, доброе, светлое! Что-нибудь эдакое, знаете, чтоб и с изюминкой, и для души… Хорошую, добротную прозу, поэзию, тонкий юмор…

ИЗДАТЕЛЬ Эк, куда занесло! Да много ль у нас найдется таких читателей – умных, взыскательных, интеллигентных?

ЧИТАТЕЛЬ Уж можете быть уверены, такой читатель найдется. Главное, чтобы авторы соответствовали. Но где, где найти толковых авторов?

ИЗДАТЕЛЬ Как где? Да у нас же в Херсоне можно и найти.

ЧИТАТЕЛЬ (изумленно) Что-о? У нас в Херсоне? Уж не хотите ли вы сказать, что в нашем городе есть стоящие авторы?

ИЗДАТЕЛЬ Конечно, есть.

Входит автор.

ЧИТАТЕЛЬ (смеется) Ой, держите меня! Ой, упаду! В моем родном Херсоне живут талантливые авторы – а я о них ни слухом, ни духом не ведаю! И это в самое время, когда мне, как воздух, нужны свежие оригинальные произведения. Зачем так зло шутить!

АВТОР Что? Шутить? Да знаете ли вы нашего херсонского литератора?

ИЗДАТЕЛЬ (в сторону) Ну, все. Поехало. Теперь держись!

АВТОР Да он, может быть, живет с вами под одной крышей. Он едет утром на работу в том же переполненном транспорте, что и вы. Его сердце гложут те же заботы, что и ваше сердце. И вот, задерганный, усталый, он садится вечером за письменный стол…

Большей частью наш херсонский литератор не понят. Нередко, даже в кругу семьи, на него смотрят как на большого неразумного ребенка. Всем кажется, что он оторван от реальной жизни, витает в облаках, тогда как в доме не починен утюг, а с крана капает вода! Но – чем бы дитя не тешилось…

И вот, несмотря ни на что, автор все же пишет свое сочинение. И тут для него начинаются танталовы муки.

Автор пытается опубликовать рукопись – и отовсюду получает отказы. Он оббивает пороги всевозможных редакций – и везде ему снисходительно объясняют, что его рукопись, мол, сыра, незрела, что тема неактуальна, слог коряв, и вообще, шел бы ты, братец, со своим опусом куда подальше…

Время идет – автор не молодеет… Многие не выдерживают и навсегда уходят из литературы. Но самые стойкие пробиваются, как трава сквозь асфальт. И тогда читатель, взяв в руки публикацию и пробежав глазами несколько абзацев, насмешливо восклицает: «Опа-на! Новый Гоголь явился!»

ЧИТАТЕЛЬ Позвольте, позвольте!

АВТОР (гневно) Нет, не позволю!

ИЗДАТЕЛЬ (потирая руки) Так его! Так!

ЧИТАТЕЛЬ И все же позвольте с вами не согласиться. Если произведение действительно талантливо – читатель примет его с восторгом!

АВТОР (недоверчиво) Кто? Наш херсонский читатель?

ЧИТАТЕЛЬ А чем это он вам так не угодил?

АВТОР Да хотя бы тем, что он, может быть, еще и не готов воспринять действительно классную вещь!

ЧИТАТЕЛЬ Вот вы ее сперва напишите, эту самую классную вещь – тогда и поглядим.

АВТОР (возбужденно) А я напишу! Я напишу!

ЧИТАТЕЛЬ А вот и напишите.

АВТОР (горячась) А вот специально, чтоб всем доказать, и напишу!

ЧИТАТЕЛЬ Только вы там поменьше высасывайте из пальца! Пишите о том, что действительно знаете. И довольно чернухи. Обрыдла уже. Вы лучше сейте светлое, доброе, вечное. Договорились?

АВТОР Ну-у… Тут надо будет поднапрячься…

ЧИТАТЕЛЬ Так поднапрягитесь! А то привыкли, понимаешь, скользить по вершкам. Короче! (нацеливается пальцем автору в грудь) Вы как, хотите войти в историю отечественной литературы?

АВТОР А как же!

ЧИТАТЕЛЬ Тогда так: секса поубавить – дельных, толковых мыслей добавить.

АВТОР Минутку!

ЧИТАТЕЛЬ (Не слушая) И дать больше юмора. Причем не пошлого, залежалого, эдакого, знаете ли, с душком, как вы там наловчились – а потоньше, поинтеллигентней.

АВТОР М-мм…

ЧИТАТЕЛЬ В чем дело?

АВТОР Да вот с юмором, понимаете ли… то есть с таким, как вы требуете, сейчас напряженка… Да и с дельными мыслями, если сказать по совести, тоже…

ЧИТАТЕЛЬ Вот славно! Вечно у вас, чего ни кинься – ничего нет. И чем вы только там занимаетесь… Ищите! Экспериментируйте! И вот еще что (прищелкивает пальцами). Дайте что-нибудь эдакое, знаете ли, для души. Стихов там, что ли? Или, на худой конец, что-нибудь философское… Да смотрите, не пересолите. А то ж знаю я вашу братию: вас заставь Богу молиться…

АВТОР Не извольте беспокоиться, все будет в наилучшем виде! А не хотите ли, так сказать, на десерт, что-нибудь остросюжетное?

ЧИТАТЕЛЬ М-мм… Пожалуй… Что нибудь эдакое, знаете ли, лихо закрученное. Ну и, естественно, круто раскрученное. Сумеете?

АВТОР Я-то смогу…

ЧИТАТЕЛЬ Так в чем загвоздка?

АВТОР (понижая голос и бросая косой взгляд на издателя) Да вон. Сидит… Змей горыныч о трех головах… Что не принесешь – все не так. То свежих мыслей требует, то чувств. Совсем озверел!