Показания Тортиллы

Выслушав доклад Маркизы, Конфеткин вызвал Бублика, чтобы узнать, есть ли у них что-либо на черепаху Тортиллу. Однако никакой информации об этой особе во Дворце правосудия не оказалось. Ни даты рождения, ни места жительства, ни рода занятий – решительно ничего. Создавалось впечатление, что черепахи с таким именем вообще никогда не водилось ни в каком водоеме. И, если бы не свидетельство Дуремара, подкрепленное разведанными Маркизы и Рекса, Конфеткин так никогда бы и не узнал о ее существовании. Но теперь он знал о ней. И это меняло дело. Он понимал, что Тортилла играет во всей этой истории ключевую роль – причем в буквальном смысле этого слова. Ведь это именно она, а не кто-либо иной, подарила сыну шарманщика золотой ключик.

Настало время потолковать с этой таинственной особой.

Вызывать Тортиллу повесткой во Дворец Правосудия не имело смысла: это заняло бы слишком много времени. И, сверх того, комиссару хотелось побеседовать с ней в неофициальной обстановке. А посему он подошел к своему шкафчику и достал оттуда сапоги-скороходы и шапку-невидимку. Накрывшись шапкой-невидимкой, комиссар пробормотал заклинание, развернулся на каблуках и исчез из кабинета. Через секунду он уже стоял на берегу пруда.

Громко квакали лягушки. Пепельно-серое небо затянули тучи – по всему видно, собирался дождь. Вода в пруду была стального цвета, покрытая ряской и тиной. У берегов о чем-то едва слышно перешептывались камыши.

Комиссар вышел на мост через ручей, впадавший в пруд. Он уже хотел, было снять шапку-невидимку, как вдруг увидел на дороге кота и лису. Они направлялись в его сторону. Вскоре приятели вышли на мост.

– Вот тут-то все это и приключилось, – сказала лиса коту сладкоречивым тоном. – Они решили его утопить, хи-хи! И бросили в воду.

– Брр-мяв! – ощетинился кот. – А водичка-то, небось, здесь холодная! От одного его вида мороз по коже подирает! Не хотел бы я оказаться на месте этого паренька!

– Еще бы! – сказала лиса. – Но нам-то бояться нечего, верно? Ведь мы с тобой не караси, чтобы плавать в этом пруду?

Приятели расхохотались.

– Да! Здорово ты провернула это дельце! – сказал кот, подбрасывая в лапе золотую монету. – И как только тебе это удалось?

– Головой работать надо, – хвастливо ответила лиса. – Ушами шевелить!

Затем, с самодовольным видом, пояснила:

– Видя, что этот простофиля ни на шаг не отходит от своих монет, я побежала в полицию и заявила, что на пустыре сидит нищий воришка Буратино, который замышляет ограбить всех богатеньких жителей страны Дураков. Начальник полиции снарядил отряд отборных доберман-пинчеров с приказом схватить и утопить преступника Буратино в пруду. А мы тем временем преспокойно откопали его монеты!

– Рмяу! Ловко придумано! – воскликнул кот. – Дорого бы я дал, чтоб поглядеть, как этот парень бултыхается в воде!

– Во всяком случае, мы сделали доброе дело, – с притворным смирением заметила лиса. – Облегчили карманы этому мальчишке, чтобы он мог плавать налегке.

– В компании с лягушками, пиявками и карасями, – вставил кот и разразился громким хохотом.

Лиса подошла к самому краю моста и, простирая лапы к серым дождевым облакам, с издевкой запричитала:

– Ах, бедный, бедный папа Карло! И кто же теперь купит тебе тысячу красивых теплых курточек!

Встав рядом с лисой, Базилио стал подвывать:

– И кто же позаботится о тебе на старости лет?! Ой-ей-ей-ей!

Комиссар решил проучить наглецов. Он дал коту хорошего пинка по зад – и тот с диким ревом полетел в воду. Через мгновение к нему присоединилась и лиса.

Конфеткин приподнял над головой шапку-невидимку:

– Счастливого плавания, караси.

– Караул! Тону! – истошно заорал кот. – Спасите! Помогите!

– Ай-яй! Моя шубка! Мой пушистый хвост! – вопила Алиса.           

Она отчаянно сучила лапами по воде, вздымая фонтаны брызг.

На поверхность пруда выплыла старая черепаха.

– Безобразие! – сердито проворчала старуха. – Уже совсем с ума посходили. И на дне пруда от них покоя нет!

Базилио с Алисой изо всех сил гребли к берегу. Наконец, они выбрались на сушу, отряхнулись и затрусили в сторону леса.

– Госпожа Тортилла, если не ошибаюсь? – осведомился Конфеткин, когда мошенники скрылись, поджав хвосты.

– Во всяком случае, именно под таким именем я известна в здешнем водоеме последние 200 лет, – с достоинством ответствовала черепаха. – А вы кто такой будете, позвольте узнать?

– Комиссар Конфеткин из криминальной полиции. Я расследую дело об исчезновении Буратино. И до меня дошли слухи, что сегодня поутру он был брошен в ваш пруд.

Тортилла согласно кивнула старческой головой на тонкой морщинистой шее:

– Все верно. Эти безмозглые псы из страны Дураков действительно потревожили мой утренний сон, бросив сюда одного ни в чем не повинного паренька.

– А почему вы решили, что они из страны Дураков?

– Ах, мил человек! – снисходительно улыбнулась Тортилла. – Вот поживете с мое – тогда и сами поймете, что если некто пытается утопить в пруду деревянного человечка – так он точно из страны Дураков!

Во время этого разговора, Конфеткин внезапно поймал себя на мысли, что вокруг него что-то странным образом изменилось. Но что?

Он сосредоточенно нахмурил свой девственно чистый лоб.

– И как всё это произошло? – спросил Конфеткин.

– Ох, молодой человек, даже и не спрашивайте меня об этом! Это же был такой кошмар! Такой кошмар! Я мирно дремала в мягкой уютной тине, когда начался весь этот тарарам. Вы знаете, утренний сон особенно сладок, в особенности для таких, как я, уже пожилых черепах. И вот, сплю я, и вдруг слышу: шум, топот, лай! Думаю, что за гембель, ос-споди? Затем – бульк – что-то бросили в воду. Какой уж после этого сон? Выплываю я на поверхность пруда, и что же вижу? На листе лилии сидит деревянный человечек с длинным-предлинным носом, в разноцветном колпачке. И такой он жалкий, такой несчастненький – даже и не передашь словами!

Так что же, все-таки изменилось? Что-то было явно не так… Конфеткин напрягся, пытаясь разобраться в своих ощущениях…

Ну, да, точно!

Лягушки прекратили свой голосистый концерт и, рассевшись на листьях лилий, жадно впитывали каждое их слово. Тут и там высунули из воды свои усатые головы не в меру любопытные раки – им тоже хотелось послушать, о чем идет речь. Даже камыши – и те безмолвно замерли, стараясь не упустить ни малейшей подробности.

– А не продолжить ли нам нашу беседу в другом, более подходящем месте? – предложил Тортилле комиссар. – Ну, хотя бы вон у того валуна?

Он указал на замшелый камень возле пруда. Тортилла понимающе улыбнулась:

– И вы полагаете, там нас никто не услышит? Так я вам скажу, что вы сильно ошибаетесь, господин комиссар.

Она все же поплыла к берегу, неторопливо перебирая лапами. Конфеткин сошел с моста. Когда Тортилла вышла из воды, он, к своему изумлению, увидел перед собой дряхлую старушку в темной накидке и кружевном чепчике. У нее было доброе приятное лицо, а на носу сидели круглые очки. По всей видимости, госпожа Тортилла была близорука. Комиссар предложил пожилой даме занять место на валуне. Когда та расположилась на гладком камне, неспешно оправив оборки своего старинного темно-зеленого платья, Конфеткин снова приступил к дознанию.

– Уважаемая госпожа Тортилла. Хочу предупредить вас, что речь идет о деле чрезвычайной важности. Постарайтесь напрячь всю свою память и рассказать мне обо всем как можно подобней.

С этими словами комиссар выудил из жестяной коробочки зеленый леденец и отправил его в рот. Конфетка была кисло-сладкой, и он невольно скорчил черепахе рожицу.

– Итак, вы утверждаете, что Буратино сидел на листе водяной лилии? – щуря левый глаз, спросил комиссар.

– Да. И при этом выглядел очень несчастным, – сказала Тортилла. – Какие-то негодяи украли у него все деньги. А потом его же еще и попытались утопить! В наше время, должна вам заметить, молодой человек, все было по-другому. А теперь, как видно, свет совсем перевернулся.

– А не припомните ли вы девочку с голубыми волосами? Возможно, она в это время находилась на берегу пруда?

– Нет, не припоминаю.

– А белого пуделя?         

– Нет, нет. Кроме тех злых криволапых собак, что бросили бедного малыша в воду, тут не было никого!

Комиссар отдавал себе отчет в том, что свидетель из черепахи был ненадежный. И все же он попытал счастья еще разок.

– Тем не менее, попытайтесь вспомнить: возможно, где-нибудь за камнем, за кустом ракиты, или где-нибудь еще, вы заметили маленького человечка в белой рубахе с длинными свисающими рукавами?

– Ах, мил человек! Да разве я могу теперь что-нибудь углядеть. Зрение у меня уже не то. Да и память совсем никудышная стала. А посмотрели бы вы на меня в молодости! Э-хе-хе-хе! Тогда, скажу я вам, все было иначе… И вода была чище, и трава зеленее… А уж какие тут водились караси!

Почтенная дама прикрыла глаза, вспоминая дни своей юности.

– А что это за история с золотым ключиком? – нарушил тишину комиссар. – Верно ли, что вы подарили его Буратино?

Тортилла открыла глаза:

– Совершенно верно.

– А как он к вам попал?

– Однажды, много лет назад, его обронил в пруд какой-то человек с длинной черной бородой.

– И вам известно, от чего этот ключик?

– Нет.

– Стало быть, для вас он абсолютно бесполезен? Почему же, в таком случае, вы не вернули его владельцу?

– Он мне несимпатичен… – Тортилла сконфуженно улыбнулась. – Совсем не то, что вы, господин комиссар.

– Или Буратино?

– Вы правы. Буратино – тоже славный малыш. Я прожила на этом свете уже почти 200 лет, и, уж поверьте мне на слово, могу отличить порядочного человека от негодяя.

Тортилла лукавила. Она прожила никак не меньше 300 лет, но, как и любая дама в почтенных годах, умело скрывала свой возраст.

– И, все-таки, вы готовы были отдать золотой ключик некому господину Дуремару? Он что, вызывал у вас такую симпатию?

– А что мне еще оставалось делать? Ведь этот негодяй повадился приходить сюда почти каждое утро со своим противным сачком и баламутить здесь воду. А сколько он переловил тут головастиков и пиявок! Ведь это же просто ужас! Просто ужас! И никому до этого дела нет! Так я вам скажу, что и этого еще мало! Дуремар, – чтоб ему пусто было! – своим мерзким бреднем выловил тут почти всех карасей! В пруду ни одного стоящего налима, ни одного сомика не осталось! Причем орудует уже не один – взял себе в подручные еще и какого-то лысого забулдыгу! Вот какие порядки нынче в нашем пруду!

Если оставить в стороне риторику, показания черепахи и Дуремара, в общих чертах, сходились. Во всяком случае, в той его части, что касалась золотого ключика.

Комиссар задумчиво пососал леденец. Ясно было, что Тортилле о делах Карабаса Барабаса ничего неизвестно.

Да и что она могла знать?

Тортилла прожила в этом пруду не менее 300 лет. Она мирно дремала в тине, неторопливо плавала в мутной стоячей воде… В своей жизни она не совершила ничего значительного. Весь ее мирок заключался в этом небольшом мелком водоеме. Весь круг ее интересов сводился к тому, чтобы вкусно поесть и мягко поспать. Она никогда не интересовалась тем, что происходит в соседних прудах. Ее не волновали проблемы планетарного масштаба. И, проживи она на свете еще 300 лет – ничего бы от этого не изменилось. И никто никогда бы так не узнал о том, что на белом свете некогда жила черепаха Тортилла…

Но вот в мире появился дерзкий, искрометный, весельчак Буратино. Он не прожил и недели – а о нем уже сложили сказку. Ибо он был простодушен, благороден и смел. И о старой черепахе Тортилле стало известно лишь потому, что она подарила сыну шарманщика золотой ключик.

Да, это большая удача, подумалось Конфеткину, если тебе представляется случай сделать кому-либо добро. И как глупо упускать такой шанс!

Продолжение 20 Рекс на посту

Лирический актер

– Куда теперь, шеф? – спросил Сластена.

– Возьми мой самокат и дуй во Дворец Правосудия. А я еще немного пройдусь.

Комиссару необходимо было побыть в одиночестве и все взвесить. Он неторопливо двинулся по улице в направлении бульвара Светлых Надежд.

Итак, если верить синьору Карабасу Барабасу, Буратино получил от него пять золотых монет. Вечером того же дня, его видели в компании кота Базилио и лисы Алисы. Затем следы деревянного человечка терялись…

Единственной зацепкой во всей этой истории были слова королевы о каком-то очаге. Не о том ли, что был нарисован на куске старого холста в каморке папы Карло?

Конфеткин отправил за щеку еще один леденец.

…По словам Сизого Носа, Буратино ушел с котом и лисой добровольно. Но это еще ничего не означало. Вполне возможно, эти двое позарились на его деньги и, дабы выманить их у него, наплели ему разных небылиц. Однако сейчас комиссара занимало иное: за что Карабас Барабас мог дать Буратино столь крупную сумму? Директор театра не производил впечатления человека, швыряющегося золотыми монетами направо и налево.

По пути во Дворец Правосудия, Конфеткин решил еще разок заглянуть в бар «Пилигрим». Он заказал клюквенный сок и внезапно увидел в зале человека в кедах. Тот сидел, низко опустив голову в тщетной надежде, что комиссар его не заметит.

Конфеткин взял стакан с соком и подсел к столику сборщика податей.

– Ну что, старина, встретились вы со своим директором?

Человек в кедах замялся:

– Гмм. Да нет, он как раз куда-то ушел…

– А кто ваш директор?

– Мой директор? – сборщик налогов, казалось, не понял вопроса.

– Вот именно, старина. Кто он такой?

– Ну, он такой, – сказал его собеседник, делая неопределенные движения пальцами. В общем, он этот… Синьор Карабас Барабас.

– Вот как? А разве он не является директором кукольного театра?

– Одно другому не мешает, – сказал мытарь. – Карабас Барабас – человек деловой. У него широкая сфера деятельности. Сеть самокатных стоянок, оптовая торговля лечебными пиявками… Ну, и театр кукол тоже.

Комиссар допил свой сок:

– А кто ему поставляет пиявки?

– Главным образом, господин Дуремар.

Конфеткин вспомнил долговязого типа с сачком в темно-зеленом пальто, сидевшего недавно в этом баре.

– Он тут бывает?

– Да. Довольно часто.

– Ладно, старина, до скорого.

Движимый каким-то смутным предчувствием, он вновь подошел к стойке бара.

– Еще стаканчик? – спросил бармен.

– Пожалуй…– комиссар, прищурив глаз, сделал несколько глотков кисло-сладкой жидкости. – Послушайте, дружище, – обратился он к бармену, – меня интересует один человек с сачком, в лиловом пальто.

– Господин Дуремар?

– Он самый. Мне необходимо встретиться с ним. Где бы я мог его найти?

– Не знаю. Он живет где-то в районе старых прудов. Спросите у Чулика, он его хорошо знает.

Он крикнул в зал:

– Эй, Чулик! Иди-ка сюда!                                  

Из-за стола поднялся невзрачный плешивый человечек с длинным горбатым носом на смуглом лице. Его глазки воровато бегали по углам. Походка была неуверенной. Пока он пробирался к стойке, бармен пояснил:

– Они работают на пару. Чулик стоит в пруду голым до тех пор, пока пиявки к нему не присосутся. Затем он выходит на берег, и Дуремар их с него сдирает. За день такой работы Дуремар платит Чулику четыре монеты, а сам заколачивает не меньше двадцати.

Напарник Дуремара подошел к стойке бара.

– Вот, господин комиссар интересуется твоим приятелем, – сказал бармен. – Ты знаешь, где живет Дуремар?

Чулик замотал головой:

– Нет.

Комиссар сокрушенно вздохнул:

– Очень жаль. Мне не хотелось задерживать вас как важного свидетеля в одном довольно скверном деле. Но, если нельзя потолковать в Дуремаром, придется взять в оборот вас. Кстати, насколько законен ваш промысел?

– А! Я, кажется, вспомнил, – сказал Чулик. – Да! Точно! Дуремар живет на «Старых прудах». Переулок Трех Ведьм, дом №13.

– Благодарю, старина, – сказал Конфеткин. – Можете идти и допивать свой сок.

Комиссар понятия не имел, зачем ему понадобился адрес торговца пиявками. Скорее всего, сработала профессиональная привычка – Дуремар показался ему чем-то подозрительным. Как знать, возможно, кроме чисто деловых отношений его связывало с синьором Карабасом Барабасом и что-то еще.

Оставшийся путь до дворца правосудия Конфеткин проделал минут за десять. В дежурке его уже поджидал посетитель. При появлении комиссара, он торопливо поднялся со стула:

– Пьеро, – представился посетитель с изящным поклоном. – Лирический актер театра кукол синьора Карабаса Барабаса.

Комиссар приглашающим жестом протянул руку к двери:

– Прошу ко мне в кабинет.

У Пьеро было бледное, словно обсыпанное мукой, лицо — печальное и мечтательное. Лирический актер носил белую рубаху с длинными рукавами и круглым гофрированным воротником. Выглядел он чрезвычайно взволнованно.

Они сели за стол.

– Итак?

Актер вскочил со стула, заломил руки над головой и слезливым голосом продекламировал:

Пропала, пропала невеста моя!

Она убежала в чужие края.

Рыдаю и плачу, не в силах сдержаться.

Уж лучше, Мальвина, мне с жизнью расстаться! 

Из глаз Пьеро покатились слезы.

– Успокойтесь, – сказал комиссар и протянул лирическому актеру стакан газированной воды. – И изложите суть дела.

– Так я же уже изложил! – воскликнул Пьеро. – Причем в стихах.      

Он отпил несколько глотков.

– Я бы предпочел, чтобы вы сделали это в прозе, – сказал Конфеткин. – И желательно, как можно лаконичней.

Пьеро поставил стакан на стол.

– Моя Мальвина, моя девушка с голубыми волосами, сбежала! Ах! Ах!

Он всплеснул руками и закачался из стороны в сторону, как трость, колеблемая ветром. Конфеткин насупился:

– Прошу вас взять себя в руки. Мы с вами не в театре кукол синьора Карабаса Барабаса. Итак, сбежала ваша невеста. И что же вы хотите от меня?

– Я прошу вас разыскать ее.

– Это не по моей части.

– Комиссар! – вскричал Пьеро, с мольбою протягивая к Конфеткину руки. – Неужели вы никогда не были влюблены?

– Нет, – отрезал комиссар.

– И никогда, никогда не бродили под окнами своей любимой лунной ночью? Не читали ей стихов? Не слушали пение соловьев в дубовом бору, тоскуя о ней?

– Увы, – проворчал комиссар. – Ничего подобного со мной еще пока, слава Богу, не случалось.

Актер тоскливо завыл:

– Тогда я пропал! Я пропал!

Конфеткин решительно пресек эти слезливые стенания.

– Вот что, дружище, – сказал он. – Отправляйтесь-ка домой, выпейте клюквенного соку с валерьяновыми каплями, или еще чего-нибудь успокаивающего. А я тем временем попытаюсь разузнать, где ваша девушка. Как только у меня будут для вас новости, я дам вам знать.

Пьеро начал сумбурно благодарить комиссара, пересыпая свою речь бессвязными восклицаниями.

Конфеткин так и не смог объяснить себе, зачем он вызвался помочь лирическому актеру. Обычно, он не брался за подобного рода дела, поскольку считал вмешательство полиции в интимные отношения молодых людей излишним.

Продолжение 12 Маркиза