Третий фигурант

– Кто там? – окликнул сыщиков Дуремар.

– Комиссар Конфеткин из криминальной полиции. Вы позволите нам войти?

Видя, что Дуремар колеблется, Конфеткин заметил:       

– Дело спешное, не терпящее отлагательства.

– А нельзя ли перенести его на завтра? – попробовал увильнуть от встречи с полицией Дуремар. – Ведь ночь же на дворе!

– Как хотите. Но тогда нам придется вести беседу у меня в кабинете во Дворце Правосудия. Не думаю, что это доставит вам большое удовольствие. Так что вы предпочтете?

Торговец лечебными пиявками мучительно соображал, как ему поступить.

– Вот что, старина, – сказал Конфеткин. – Как бывшему юристу, вам, должно быть известно, что по закону я имею право задержать вас на три дня и три ночи. Полагаю, к этому времени у меня будет достаточно веских оснований для того, чтобы предъявить вам обвинение.

На лице Дуремара промелькнул испуг, не ускользнувший от зоркого ока Конфеткина:

– Обвинение? Какое обвинение? Я мирный, добропорядочный гражданин! Политику правящей камарильи поддерживаю и горячо одобряю!

– Возможно. Но не лучше ли продолжить этот разговор в доме?

– Ладно, входите, – нехотя согласился Дуремар.

Он посторонился, впуская незваных гостей. Сыщики вошли в дом. Он был разделен на множество перегородок, различных закутков, забитых всяким хламом. В одной из комнат, на куче тряпья, восседала безобразная старуха. В ней комиссар сразу узнал ведьму, напавшую на него у черного камня в облике змеи.

– Моя жена, Аида, – представил ее Дуремар. – Живем, душа в душу вот уже тридцать пять лет. Хе-хе…

Комиссар учтиво поклонился ведьме:

– Мы, кажется, знакомы?

– Впервые вижу, – злобно зашипела Аида.

Торговец пиявками, желая сгладить неприятное впечатление, сказал:

– Так в чем вы меня обвиняете?

– В незаконной торговле пиявками.

– А-а…

На лице Дуремара Конфеткин заметил явное облегчение. Впрочем, Дуремар тут же взял себя в руки:

– Но, по-моему, тут какое-то недоразумение, господин комиссар. Я честный патриот! В свое время, поставлял лечебные пиявки ко двору самого Балабаса Непогрешимого!

– И у вас имеется лицензия на их отлов? Покажите-ка мне ее, старина.

– Но, комиссар…

– И, заодно уж, прихватите вашу декларацию о доходах. Мне хотелось бы взглянуть и на нее тоже.

Дуремар прокашлялся, сделал глубокий вдох и сказал:

– Уважаемый господин комиссар! Гм… К-хе! Я – человек деловой. Давайте же говорить начистоту… Надо мне как-то жить, и содержать свою больную старуху? Надо. Что плохого в том, что я ловлю в пруду пиявок и помогаю добрым людям? Кому от этого вред? А если платить в казну все поборы – останешься без штанов! Разве не так?

– Ну, что ж, – сказал Конфеткин. – Возможно, я бы и посмотрел на все это дело сквозь пальцы…

– А я, со своей стороны, пожертвовал бы нашей доблестной полиции… м-м… скажем, 10 золотых монет! – вставил Дуремар, метнув быстрый настороженный взгляд на Сластену.

– …если бы вы не были замешаны и в других, более серьезных преступлениях, – закончил свою мысль Конфеткин.

– То есть, я хотел сказать, 20! 20 золотых! – молниеносно отреагировал бывший юрист. – И, если вас, господин комиссар (упаси Господь, конечно!) будут мучить колики в животе или боли в пояснице, – я всегда готов приставить вам самых лучших, самых жирных своих пиявок! Причем совершенно безвозмездно! А моя супруга сварит вам чудодейственный отвар, помогающий от всех хворей на свете!

Дуремар почтительно изогнул перед Конфеткиным спину, сложив ладони у живота. Начальник криминальной полиции задумчиво пожевал губами, затем он неспешно вынул из кармана дождевика круглую жестяную коробочку, извлек из нее леденец и сунул его за щеку.

– Так вот, – проговорил комиссар, пряча коробочку в карман. – Незаконной торговлей пиявками и прочими экономическими злоупотреблениями занимается налоговая полиция, и я, как правило, не вмешиваюсь в дела своих коллег…

Торговец пиявками подобострастно крякнул:

– Приятно слышать… Очень приятно!

– Другое дело – участие в ограблении банка, – продолжал комиссар, и у Дуремара тут же отвисла челюсть.

– Какого банка?

– Да хотя бы национального банка Тарабарского королевства. Ведь это же явная недоработка наших правоохранительных органов, когда один из преступников, скажем, тот же кот Базилио, отбывает срок заключения, а остальные фигуранты по делу преспокойно разгуливают на свободе.

– Да, да, действительно, – пробормотал торговец лечебными пиявками, нервно теребя свой острый подбородок. – Если и впрямь все обстоит именно так, как вы тут толкуете, это действительно никуда не годится.

– Можете не сомневаться в этом. Именно так все и обстоит. Или взять ту же аферу с золотыми деревьями… Полагаю, вы слышали о ней?

– Да. Кажется, читал что-то такое в газетах…

– В таком случае, вам должно быть известно, что мошенникам удалось скрыться. Но, если взяться за это дело с головой, я думаю, будет не так уж трудно выйти на шайку с ее главарем. Кстати, у полиции уже имеются кое-какие идеи на этот счет.

– Вот как? Послушайте, комиссар, а что, если я, как добропорядочный гражданин, пожертвую нашей храброй, нашей доблестной полиции 100 золотых монет?

– Думаю, это, вряд ли поможет делу.

– А сколько поможет? Назовите сумму!

– Видите ли, господин Дуремар, если следствие установит вашу вину во всех этих преступлениях – а я имею веские причины полагать, что так оно и будет – вам придется отвечать по всей строгости закона. Но одно дело – незаконная торговля пиявками, мошенничество с золотыми деревьями и даже ограбление банка, где вы играли лишь косвенную роль, и совсем другое – похищение ребенка.

– Похищение ребенка? Какого ребенка?

Изумление бывшего юриста было столь искренним, что Конфеткин даже подумал о том, что он и впрямь вне игры. Или же слишком хорошо играет свою роль.

– Могу я узнать, где вы провели эту ночь?

– Дома. Где же еще? Весь вечер мы с моей милой женушкой играли в шашки и, перед вашим приходом, уже собирались ложиться спать.

– Вы знаете синьора Карабаса Барабаса?

Торговец пиявками сделал вид, что вспоминает.

– Карабас Барабас? Погодите… Дайте подумать… Нет… Кажется, нет… Поверье, комиссар, мне бы очень хотелось помочь вам, но, к сожалению, я впервые слышу это имя.

– Собирайтесь, старина, – сказал Конфеткин. – Продолжим наш разговор в полиции.

– Ах, да! – Дуремар хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Вот голова садовая! Совсем пустая стала! Синьор Карабас Барабас! Так это же директор кукольного театра! Верно?

– Не вижу смысла и дальше продолжать эту комедию, – сказал Конфеткин. – Как установлено следствием, сегодня ночью вы более трех часов находились в доме доктора кукольных наук. В 15 минут первого из окна комнаты, где протекала ваша беседа, выпрыгнул лирический актер Пьеро и ускакал верхом на зайце. Вы с Карабасом Барабасом бросились за ним в погоню, но безуспешно.

– Вот как! Я вижу, от вас ничего не скроешь, – с кислой миной на лице заметил бывший юрист. – Значит, все это время дом директора кукольного театра находился под колпаком?

– Ну, что-то вроде того.

– Ах ты, проклятый фараон! – не удержавшись, злобно взвизгнула жена торговца пиявками. – Что б тебя задавила зеленая жаба! Чтоб ты провалился в болоте!

– Помолчи! – осадил супругу Дуремар.

Он миролюбиво улыбнулся Конфеткину:

– Не обращайте на нее внимания, комиссар. У нее было тяжелое детство… она долго работала педагогом в школе, учила детишек, и это наложило на нее свой отпечаток. Но, в общем, это очень добрая, отзывчивая женщина…

– Чтоб тебя трактор переехал! – бубнила старуха. – Чтоб тебя градом побило… Дай-ка дневник, я тебе единицу по географии поставлю!

– Уймись, Аида!

Дуремар сосредоточенно поскреб свой острый подбородок. Конфеткин понял, что торговец пиявками тянет время, пытаясь собраться с мыслями и наметить новую линию поведения. Наконец бывший юрист заговорил так:

– Господин комиссар! Кхе! К-ха! Я, как лояльный гражданин, как патриот нашего славного королевства, горячо любящий свое великое отечество и лично Балабаса Непогрешимого, готов всеми силами содействовать органам следствия и оказывать всяческую помощь нашей славной полиции в ее трудной и опасной работе.

Сделав это вступление, господин Дуремар набрал полную грудь воздуха и приготовился к следующей тираде.

Конфеткин вяло махнул рукой:

– Оставьте это! Рано или поздно, мы разыщем Пьеро и узнаем у него то, что вы так упорно пытаетесь скрыть. Так что лучше выкладывайте все, как есть, и без всяких уверток.

Дуремар, с фальшивой улыбкой, приложил руку к сердцу:

– Вы, как всегда, правы, мой дорогой комиссар. Вижу, вижу, от вас ничего не скроешь! Да, действительно, Пьеро подслушивал беседу, не предназначенную для его ушей, и был застигнут за этим занятием синьором Карабасом Барабасом.        

– О чем шла беседа?

– О, сущие пустяки! Сегодня поутру я ловил вблизи моста у лягушачьего острова моих милых пиявочек. Вдруг выплывает старая глупая черепаха Тортилла и говорит: «Послушай-ка, Дуремар, довольно уже мутить воду в моем водоеме. Дай спокойно отдохнуть. Прекрати свой промысел в этом пруду – и я подарю тебе золотой ключик».

– Вы приняли ее предложение?

– Нет. В тот момент я подумал, что это просто какая-то ржавая железяка, валяющаяся на дне пруда. Зачем она мне, решил я тогда, если на каждой пиявке я имею… Впрочем, какое это имеет значение, не так ли?

– О чем еще говорила Тортилла?

– Да так… Молола всякую чушь… Будто бы существует некая потайная дверь, которую следует открыть этим ключиком. И что за нею находится нечто чудное.

– И это все?            

– Ну, еще говорила, что вроде бы, есть какой-то человек, готовый отдать за золотой ключик все на свете.

– Она сообщила вам его имя?

– Нет. Но когда я стал пересказывать всю эту байку синьору Карабасу Барабасу, он страшно разволновался и стал кричать, что он и есть тот самый человек, которому позарез как нужен этот ключик.

– Что еще говорил синьор Карабас Барабас?

– Что он пойдет в город, войдет в какой-то там дом, проникнет в комнату под лестницей, отыщет маленькую дверцу, скрытую от посторонних глаз, вставит ключик в замочную скважину, и…

– И?

– И в это время Пьеро неосторожно высунул голову из-за занавески. Карабас Барабас заметил его и попытался схватить, но споткнулся о свою бороду и упал. Тем временем актер выпрыгнул в окно и ускакал на зайце.

Конфеткин задумчиво пососал леденец.

– Кажется, вы находитесь в приятельских отношениях с котом Базилио?

Дуремар побледнел:

– С каким еще Базилио? Вас ввели в заблуждение, господин комиссар. Уверяю вас, я не имею ничего общего с этим облезлым субъектом.

Комиссар пристально взглянул ему в глаза:

– А с лисой Алисой?

– И с лисою тоже.

Бывший юрист, пряча глаза, приложил руку к сердцу и заговорил таким проникновенным тоном, словно уже находился в зале суда:

– Поверьте, господин комиссар, я рассказал вам все, что только знал, не утаивая ни малейшей детали. Моя совесть чиста перед правосудием Тарабарского Королевства! Если синьор Карабас Барабас или кто-то еще и провинились в чем-либо перед законом – я тут ни при чем. Я не имею к их делишкам ни малейшего отношения.

– Допустим. А известно ли вам что-нибудь об актрисе Мальвине, сбежавшей из театра кукол?

– Решительно ничего.

– Упоминал ли синьор Карабас Барабас в разговоре с вами имя Буратино?

– Нет.

– Вы уверены в этом?

– Господин комиссар, поверьте мне, я рассказал вам все, как на духу! Какой смысл мне что-то скрывать от вас?

Он нервно подмигнул комиссару:

– Ведь мы же с вами здравомыслящие люди, не так ли?

– Ладно, – сказал Конфеткин. – Когда вы нам понадобитесь, мы вас известим.         

Он обернулся к Сластене:

– Пошли, дружище.

Продолжение 17 Генератор идей

Сизый Нос

Конфеткин постучал в калитку столяра Джузеппе. Не получив ответа, он вошел в крошечный дворик.

Со стороны столярной мастерской доносились размеренные звуки. Комиссар подошел к ней, открыл дверь и увидел хозяина дома, стругавшего рубанком какой-то брусок.

– Господин Джузеппе? – окликнул столяра Конфеткин.

Старик обернулся на голос. Он сдвинул очки на кончик носа, пристально всматриваясь в незнакомца.

– Он с-самый, – сказал Джузеппе, глядя на нежданного гостя поверх очков.

– Комиссар Конфеткин, – представился комиссар.

Джузеппе удивленно мотнул головой. Он полагал, что перед ним стоит обыкновенный клиент, а оказалось, это был сам Конфеткин собственной персоной!

– Чем могу с-служить? – справился столяр, с особым тщанием выговаривая слова.

– Я расследую дело об исчезновении Буратино, – пояснил комиссар. – Он пошел в школу и не вернулся домой. Вы слышали об этом?

– Да.

– От кого?

– От моего приятеля, старины Карло.

– Это вы дали ему полено, из которого впоследствии был выструган малыш?

– Я-а! – икнул столяр.

Было ясно, что Джузеппе не вполне трезв. Похоже, это было его обычное состояние.

– Скажите, это полено отличалось чем-нибудь от других?

– А как же! Еще как отличалось!

– И чем же именно?

– Ну, с виду-то оно – полено как полено, – начал рассказывать Сизый нос. – Да только с секретом! Едва я начал его стругать, оно как начало пищать и кричать, что ему, видите ли, щекотно, так что я даже подумал, не выпил ли я чего-нибудь неподходящего. А потом, когда ко мне зашел Карло, оно взяло – да и стукнуло его по голове!

Скупой свет едва пробивался сквозь грязные оконные стекла. На подоконнике стояла наполовину пустая бутылка дешевого вина, и комиссару показалось, что в этой композиции чего-то не хватает… Но чего именно? Он пошарил взглядом по помещению.

– Когда вы в последний раз видели малыша?

– Позавчера вечером.

– Где?

– На крыше одного из домов.

– Он был один?

– Нет. С ним были кот Базилио и лиса Алиса.

– Куда они направились?

– Не знаю.

Конфеткина по-прежнему не оставляло ощущение того, что здесь что-то не так. Не доставало какой-то важной, существенной детали…

Он вновь окинул острым взглядом жилище старого холостяка.

В углу свален в кучу старый хлам… Везде царит хаос и запустение. Чувствовалось отсутствие заботливой женской руки; по-видимому, эта коморка уже никогда не огласится детским смехом. Даже не верилось, что когда-то Сизый нос мог испытывать сильные душевные порывы, быть по-настоящему влюблен. Теперь бутылка вина являлась единственной отрадой в его жизни. Но самое ужасающее, пожалуй, заключалось в том, что Джузеппе даже не осознавал всего драматизма своего положения!

Комиссар извлек из кармана круглую жестяную баночку и, взяв оттуда леденец, отправил его в рот:

– Что вы можете сказать об этой компании?

– Довольно скверные личности, – сказал Джузеппе. — Кот очень глуп. Он бродяжничает, притворяясь слепым. Алиса – еще та штучка. С ней надо держать ухо востро!

– Вы разговаривали с ними?

– Да.

– О чем?

– Убеждал Буратино вернуться домой, не водить компании с этими прохвостами. Но разве нынешняя молодежь слушает старших? Э-хе-хе! Они же сейчас все такие разумные стали! Буратино начал кричать, что он уже взрослый и вправе водиться, с кем захочет. И вообще принялся меня дразнить. А эти двое его ещё и подбивали.

Комиссар нахмурился. Чего же все-таки не доставало этой коморке? Возможно, это не имело прямого отношения к делу, но, тем не менее, он по привычке хотел прояснить все до самого конца.

– Вам известно, где проживают кот с лисой?

– А кто ж их знает. Шатаются то тут, то там.

– А где их можно увидеть скорее всего?

– У базара. В какой-нибудь харчевне. В таких местах, где можно облапошить какого-нибудь простака, поживиться за чужой счет. Вот только не пойму, что за трюк они задумали на этот раз? Зачем им мог понадобиться Буратино? Ведь у малыша нет ни гроша.

– Опишите, пожалуйста, как выглядят эти двое.

– Ну, Базилио – такой серый, толстый, потрепанный, с ободранными ушами. Забияка и врун. Алиса – рыжеватая, с пушистым хвостом. Очень жеманна. Но при определенных обстоятельствах, может быть довольно милой! В особенности, если задумала кого-то надуть.

– Вы говорили Карло, что видели Буратино в компании кота и лисы?

– Нет. А зачем? Я бы только понапрасну растревожил старика, и всё.

– Спасибо. Если понадобится, я к вам еще загляну.

Комиссар направился к двери. И тут мучившая его загадка разрешилась сама собой: столяр выдвинул верхний ящик верстака и достал оттуда стакан.

– Не хотите ли промочить горло, комиссар?

– Нет, благодарю.

Итак, стакан находился в верхнем ящике верстака! Он лежал там, среди стамесок, рубанков и прочего столярного инструмента, в то время как Конфеткин бессознательно пытался отыскать его рядом с бутылкой. Вот что значит устоявшиеся стереотипы мышления! А между тем, в действиях столяра была своя логика: тут стакан всегда был под рукой.

Между тем Сизый Нос, с невинной улыбкой на устах, наполнял стакан.

– А, может быть, все-таки пропустите стаканчик, комиссар? При такой погоде это вам не повредит, уж можете поверить старику Джузеппе. Ну, как знаете. А я, с вашего позволения, выпью, кхе-хе…

Физиономия столяра расплылась в довольно глупой улыбке. Он выпил вино и причмокнул от удовольствия. По-видимому, стакан являлся для него таким же необходимым атрибутом, как стамеска и рубанок.

Продолжение 9 След Буратино