Над Киевом – тусклое промозглое небо, и солнце кажется упрятанным за плотным грязно-серым покрывалом туч, и вороны Гарольда Ланцепупа всё кружат и кружат в небесах – шпионят, высматривают, наблюдают за русской ратью.

Дарк – любимый ворон чародея – низринулся с заоблачной высоты, опустился на плечо злого волшебника и о чем-то доложил ему на своем птичьем языке.

Гарольд Ланцепуп приказал трубить сбор, и его воинство выстроилось в боевые порядки. Вскоре городские ворота отворились, и из них вылетела конница Руссов. За нею грозной лавиной двинулись пешие ратоборцы.

Горстка отборных воинов Гарольда Ланцепупа (всего-то двести семьдесят человек!) встала на их пути.

На флангах этого железного ядра расположились полчища ланцепупов, но вместо оружия у них в руках были только лишь бичи. Волшебник находился позади своих воинов – невозмутимый, как статуя.

Русская конница приблизилась к рядам колдуна на расстояние полета стрелы, и тогда Гарольд Ланцепуп вскинул руки ладонями вперёд, как бы ставя между своими воинами и русской ратью невидимую преграду. Змеи на его плечах поднялись торчком. Гарольд Ланцепуп гортанно пролаял какое-то заклятие и завыл, как волк. Змеи окрыли пасти и засвистели.

И тогда поднялся тошнотворно сладковатый ветер.

Впереди русской дружины, на гнедом Звездочете, скакал навстречу мертвящему поветрию Святослав Владимирович. Внезапно его конь, как бы налетев на невидимую стену, взвился на дыбы и завалился на спину, подминая под себя седока. Следом за ним слетел с взбрыкнувшего коня и славный воевода Ярослав Львович.

Ядовитый ветер хлестал в лица русских конников. Вдохнув его, они начинали визжать, хрюкать и, соскакивая с сёдел, превращаться в свиней.

Гнилостный, тяжелый, как при разложении трупа и нестерпимый для всякой живой души, смрад всё усиливался, и в его тлетворном дыхании была заключена самая смерть. Этот ветер врывался и в ряды пеших ратников, и они начали блевать, и обезумев, бросали свое оружие, оборачиваясь свиньями. И всё это стадо обезумевшего скота, бывшего некогда доблестным русским воинством, визжало, хрюкало, и бессмысленно металось под копытами своих же коней, сбиваясь в кучи. 

Гарольд Ланцепуп дал знак – и ланцепупы, щёлкая бичами, окружили стадо и стали загонять его в городские ворота.

Впрочем, не все соколоты превратились в животных. Некоторые из них, несмотря даже и на заходняк – так впоследствии окрестили в народе это западное поветрие – все же сохранили человеческое обличье. Таких брали в плен и заключали в узы (ибо от смрада они становились беспомощными и не могли оказывать сопротивления).

Стоявшая на городских стенах стража с ужасом наблюдала за этими метаморфозами. Но вот мертвящий ветер достиг и её, и она начала костенеть, разлагаясь заживо.

Привлеченные трупным духом, на стены начали слетаться стервятники; поначалу их было не так уж и много, но вскоре их собралась целая туча. Птицы устроили себе роскошное пиршество и пировали до тех пор, пока не склевали всю плоть русской стражи; к утру на стенах остались лишь обглоданные скелеты с секирами да с копьями в руках.

Так обстояло дело на поле брани и на крепостных стенах. Что же касаемо положения дел в Киеве, то оно было таковым.

Заходняк повеял и по улицам города – правда, слабее, чем в чистом поле. И эти-то веяния, доселе неведомые на земле Русской, оказали своё тлетворное действие на киевлян. Впрочем, было оно двоякого свойства.

У подавляющего большинства горожан этот смрад вызвал тошноту, рвоту и одурь, и они поспешили укрыться в своих домах от нестерпимой вони. Но нашлись и другие, вдыхавшие зловоние с каким-то даже благоговением, ликуя и радуясь трупному духу. Наконец-то, наконец-то они получили эту долгожданную возможность: вдохнут полной грудью ветер западных перемен!

Эти-то люди, разодетые в пестрые одежды, и вышли встречать Гарольда Ланцепупа с хлебом и солью. При этом многие мужчины вырядились в цветастые женские наряды, насурьмили очи, накрасили губы, а женщины, напротив того, напялили на себя мужские портки.

Трансвеститы и прочая мерзость, какая только была собрана на этот час в Киеве, стояла по обе стороны Владимирской улицы, наблюдая за тем, как в ворота вливается хрюкающее стадо свиней, гонимое человекомуравьями. За ними, на откормленном чёрном борове, ехал злой колдун, а за хвостом его кабана кичливо вышагивали воины мага: они конвоировали пленных дружинников, не утративших человеческого облика.  Шествие замыкала пёстрая группа ланцепупов, которые вели под уздцы пойманных коней.   

– Слава Гарольду Ланцепупу, Великому и Всемогущему! – восклицали педерасты и лесбиянки, бросая зёрна злаков под ноги хряку!

– Да здравствует Гарольд Ланцепуп – великий и справедливый!

– Ланцепупам слава!

Некая обезумевшая и совершенно голая тётка, бесновалась:

– Пуп, пуп! Пуп, пуп! Мой милёнок ланцепуп!

Лысый дядька с красной рожей, задрав юбку и виляя задом, вопил:

– Даешь свободную любовь!

Орали:

– Слава ланцепупам!

– Смерть ворогам!

В пленных русских воинов полетели тухлые яйца.

– Соколяку – на гиляку! Соколотов – на ножи!

Обезумевшие глаза… Звериные лица…

Мужик в малиновой поддевке поймал осатаневшую тетку и уже начал совокупляется с нею на глазах у всех. Свиньи хрюкали и визжали. Толпу охватило буйное умопомешательство. Заморская вонь пьянила, вызывала эйфорию, и для киевских извращенцев она казалась приятней самых тонких благовоний.

– Гарольд – приди! Порядок наведи!

– Ланцепупы – превыше всего!

Какой-то удалец уже спустил с себя шаровары и пытался сочетаться со свиньей, но воины колдуна пресекли сексуальные поползновения этого прогрессивного эротомана.

Таким-то вот образом злой колдун проехал по всей Владимирской улице на чёрном борове и находился уже в нескольких шагах от палат великого князя, когда случилось нечто непредвиденное.

В числе плененных воинов находился и сам великий князь Владимир Всеволодович, отличавшийся великой силой, и ему удалось разорвать путы на своих руках.

Освободившись от уз, он выхватил меч из ножен ближайшего к нему воина и молниеносным ударом снёс ему голову с плеч. Затем бросился к Гарольду Ланцепупу, но путь ему преградил рыжебородый великан – тот самый, что сулил ему сундук с сокровищами за Людмилу, а затем хвастливо обещал натянуть его шкуру на барабан. Зазвенели мечи. Схватка была недолгой, и голова рыжебородого покатилась по мостовой.

Услышав звон оружия, Гарольд обернулся и в его глазах застыл ужас: великий князь мчался к нему с обагренным кровью мечом. В два прыжка он настиг колдуна и уже занес меч над его головой; черные змеи отчаянно заюлили на его плечах и злобно зашипели.

Еще секунда…

Ах, её-то как раз ему и не хватило!

В спину великого князя вонзилось копье, брошенное одним из приспешников волшебника. Владимир Всеволодович на мгновение застыл с поднятым мечом и рухнул на землю. Налетели мясники колдуна, и изрубили храброго витязя на куски.

Продолжение 20. Госпожа Бебиана

Первый из посланных воронов прилетел на девятый день. Он сел своему хозяину на запястье левой руки, как это обыкновенно делают охотничьи соколы, и что-то прокаркал. Гарольд Ланцепуп нахмурился: вести были неутешительны – птица вернулась ни с чем. Через день появился второй посыльный чародея – с тем же результатом. В течение последующих семи дней возвратились, один за другим, еще четыре его пернатых посланца, и никто из них так и не сумел отыскать Людмилу, ради которой он предпринял этот опасный поход. Оставался последний ворон по имени Дарк, на которого колдун возлагал все свои надежды. Он прилетел через три дня после того, как прибыли все прочие птицы, тяжело опустился на вытянутую руку хозяина и сообщил ему на своем вороньем языке: «Нашел!»

Гарольд сразу ожил и как бы даже помолодел – глаза его засверкали, и лихое надменное сердце сладострастно заныло.

Но в бочке меда, увы, оказалась и ложка дёгтя.

Дарк сообщил, что Людмила была обручена, и её женихом был сын великого князя Киевского, Святослав Владимирович. Причем сведения об этом у Дарка были наивернейшие, поскольку он самолично присутствовал на помолвке молодых людей. Свадьбу решено сыграть после праздника сбора урожая, то есть уже очень скоро.

Выслушав доклад ворона, Гарольд пришёл в неописуемую ярость и приказал сворачивать палатки. Он оставил на берегу лишь тридцать воинов – стеречь ладьи и ожидать его дальнейших приказаний. Связь повелел держать через Дарка, либо другого ворона. После чего собрал бичи и двинулся со своим отрядом вслед за своим крылатым проводником.

Надо ли говорить, что сердце Гарольда пылало волчьей страстью, что его грудь терзала бешенная ревность, и что он вынашивал самые ужасные планы мести своему счастливому сопернику? Эта гремучая смесь злобы и желания увидеть Людмилу, подгоняла его вперед не хуже кнутов, которые он нёс собой.

День и ночь шагали неутомимые воины Гарольда Ланцепупа по лесам и долам, уходя все дальше и дальше на юго-восток и делая лишь короткие привалы для непродолжительного сна и приема пищи. Ворон вёл отряд кратчайшими путями, стараясь избегать столкновений с возможным противником, и даже когда на их пути встречались мирные поселения, в которых можно было без особых хлопот поживиться богатой добычей, Дарк облетал их стороной – следовало спешить, спешить, дабы успеть прийти к Киеву до свадьбы Людмилы.

Стояла поздняя осень, когда храбрые воины севера вступили в страну Руссов. Листья на деревьях уже облетели, и длинными тёмными ночами стояли небольшие заморозки. Ясно было, что праздник урожая уже прошел, и мысль о том, что его Людмила уже, может быть, стала женой другого, приводила ревнивого мага в бешенство.

На исходе третьей недели этого стремительного перехода, воины достигли Киева.

Город лежал на семи холмах, среди дубрав и полей, и у его стен протекала полноводная река Славутич. Жители в этом краю занимались хлебопашеством, огородничеством и рыболовством; в ней процветали бортничество и всевозможные ремесла: кузнечное, ткацкое, плотницкое и иные. Многие степняки зарились на богатства земли Русской, однако же на её страже стояли могучие дружины, дававшие отпор всем врагам.

Придя к Киеву, злой волшебник приказал трубить в рог.

Киевская стража спросила с крепостных стен, чего им надобно, и ей отвечали, что великий чародей Гарольд Ланцепуп просит князя Киевского принять его послов.

Таковы, вкратце, были основные события накануне тех великих потрясений, что обрушились в скором времени на землю Русскую.

Продолжение 5. Гадание