ДЯДЮШКА ШАРЛЬ – старый лохматый пес
ШАРИК – он же в детстве
ДЖУЛЬБАРС – щенок, говорит баском, солидно, нараспев.
БЕЛОЧКА – собачка, его подружка, кокетка и тарахтела.
МУРКА-ЗОЛОТАЯ ШКУРКА – кошечка с красивой золотистой шерсткой.
ЛЮБА – ученица средней школы, 10-12 лет.
ВИТЯ – ее брат, ученик 2-б класса.
Хулиганы:
ВАЛЕТ – долговязый, с огненно рыжей копной волос.
СОФА
ГОГА, он же ТОЛСТЫЙ, он же ПУЗАТЫЙ.

1. Забияки

Сад во дворе небольшого дома на городской окраине. На заднем плане виден дощатый забор. На его фоне – собачья будка. Около будки, уронив голову на лапы, дремлет на солнышке дядюшка Шарль. Слышен все возрастающий шум и, наконец, на сцену, с рычанием и визгом, выкатываются Джульбарс и Белочка.

ДЖУЛЬБАРС Ррр… (кусает Белочку) Вот тебе! Вот тебе!

БЕЛОЧКА Ррр … (кусает Джульбарса) Вот тебе! Будешь знать!

Расходятся

ДЖУЛЬБАРС (грозно) Ррр… Гав, гав!

БЕЛОЧКА (заносчиво) Ррр… Тяв, тяв!

ДЖУЛЬБАРС (угрожающе) Вот ты как, да? Так, значит, да? Так?

Джульбарс бросается на Белочку, та убегает, но он хватает ее зубами за хвост.

БЕЛОЧКА Ой! Пусти! Слышишь? Сейчас же меня отпусти, кому говорю! А не то хуже будет!

ДЖУЛЬБАРС (выпуская хвост) А вот не пущу!

Белочка подскакивает к Джульбарсу и кусает его за ухо.

ДЖУЛЬБАРС (взвизгивает) Ой!

БЕЛОЧКА Ну что, получил?

ДЖУЛЬБАРС Ах, ка-ка-я коварная!

БЕЛОЧКА Так тебе и надо!

ДЖУЛЬБАРС Ах, какая кусучая! Ну, погоди, Белка-кобелка, сейчас я тебе задам!

БЕЛОЧКА Попробуй только тронь!

ДЖУЛЬБАРС (грозно ощетинившись) Гав, гав!

БЕЛОЧКА (поджав хвост) Тяв, тяв!

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Эй, забияки!

БЕЛОЧКА Ой, кто здесь?

Драчуны оглядываются и замечают дядюшку Шарля.

ДЖУЛЬБАРС (Белочке) Это дядюшка Шарль!

БЕЛОЧКА (Джульбарсу) Сама без тебя вижу!

ДЖУЛЬБАРС Ну все… Теперь влетит!

БЕЛОЧКА А все из-за тебя!

ДЖУЛЬБАРС Нет, из-за тебя! Это ты первая начала.

БЕЛОЧКА Нет, ты!

ДЖУЛЬБАРС Нет, ты.

БЕЛОЧКА Ты, ты, ты… (щипает Джульбарса) Джульбарс – пенки-квас, провалился в унитаз!

ДЖУЛЬБАРС (грозно) Отстань, Белка-кобелка. Добром прошу. А не то я сейчас тебя проучу.

Замахивается лапой.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Эй, вояки! А ну, подите сюда!

Джульбарс и Белочка нехотя приближаются к дядюшке Шарлю.

ДЖУЛЬБАРС (оправдываясь) Дядюшка Шарль, это она первая меня укусила. Я ее совсем, совсем не трогал, а она на меня как напала!

БЕЛОЧКА Не слушайте его, дядюшка Шарль! Это он сам первый, припервый начал кусаться. Я его вот нисколечко не трогала, а он на меня ка-ак накинется!

ДЖУЛЬБАРС (Белочке) Ага, а кто меня самая первая за ухо цапнула, забыла уже, да, милая Белочка?

БЕЛОЧКА (подбоченившись) Конечно! А кто меня еще первее за хвост цапнул? Не помнишь уже, мой драгоценный Джульбарсичек?

ДЖУЛЬБАРС Да, конечно! А как я еще вчера крался за Муркой, а ты на меня сзади напала – вспомни-ка, моя ненаглядная Белочка!

БЕЛОЧКА Да, конечно! А как я еще позавчера гонялась за бабочками, а ты выскочил из-под лопухов, помнишь, мой милый Джульбарсичек?

ДЖУЛЬБАРС Ага, моя дорогая Белочка…

БЕЛОЧКА Ага, мой бесценный Джульбарсичек…

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Так, так… Выходит, поцапались – и сами не знаете, из-за чего?

ДЖУЛЬБАРС Мы больше не будем…

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (Белочке) А ты что скажешь? Что стоишь, задрав нос? Ты тоже хорошая штучка, как я погляжу. Сама к нему пристаешь, а потом ходишь с потрепанным хвостом… Будешь еще драться?

БЕЛОЧКА (нехотя) Не-ет…

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (приставляя лапу к уху) А? Не слышу?

БЕЛОЧКА (громче) Нет.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Ну, так давайте сейчас же мириться!

Джульбарс делает шаг навстречу Белочке и протягивает ей лапу с отогнутым мизинцем. Белочка неохотно цепляется мизинцем за мизинец Джульбарса.

ДЖУЛЬБАРС и БЕЛОЧКА:

Помирились, помирились.
Примирились, примирились.
Мы теперь друзья,
Верные друзья.
Обещаем, обещаем:
Не кусаться, не лягаться,
Не щипаться, не кривляться,
Мы теперь друзья,
Верные друзья
Ты – и я.
Ты – и я.

Разнимают мизинцы.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Вот так-то лучше… И чтоб больше не ссориться! Ясно?

ДЖУЛЬБАРС Ясно!

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (Белочке) А тебе?

БЕЛОЧКА (сквозь зубы) Да…

ДЖУЛЬБАРС (Белочке) Слыхала, что дядюшка Шарль сказал? Ты тоже хорошая штучка. Сама первая ко мне пристаешь – а потом ходишь с потрепанным хвостом.

БЕЛОЧКА Что, хочешь, чтобы я тебе опять уши надрала?

ДЖУЛЬБАРС (высовывая язык) Белка-балабелка!

БЕЛОЧКА Джулька – барабулька!

ДЖУЛЬБАРС Белка-стрелка-колбаселка!

БЕЛОЧКА Джульбарс, пенки квас, провалился в унитаз!

ДЖУЛЬБАРС Пошла Белка через реку – петух крикнул: ку-ка-реку!

Радостно смеется.

БЕЛОЧКА Подошел к нему Джульбарс – петух клюнул его в глаз.

ДЖУЛЬБАРС Ы-ы… Дядушка Шарль, а Белка дразнится!

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (вздыхая) Н-да… Не выйдет из вас толковых сторожевых собак!

БЕЛОЧКА А почему это, интересно знать?

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ А потому.

ДЖУЛЬБАРС А все-таки?

БЕЛОЧКА Да, скажите, дядюшка Шарль, ведь нам же интересно.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ А потому, что настоящая сторожевая собака никогда не станет ввязываться в драку по пустякам.

БЕЛОЧКА И ябедничать на своих лучших друзей! Понял, Джулька?

ДЖУЛЬБАРС И втихую цапать их за бок! Поняла, Белка?

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Верно. Уж если сторожевая собака и вступает в бой – то только при исполнении своих служебных обязанностей.

ДЖУЛЬБАРС А как это – при исполнении своих служебных обязанностей?

БЕЛОЧКА Да, дядюшка Шарль, скажите. Вот вы, например, вступали когда-нибудь в бой при исполнении своих служебных обязанностей?

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Доводилось…

БЕЛОЧКА Ой, дядюшка Шарль, расскажите!

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Таким сорванцам?

ДЖУЛЬБАРС А мы больше не будем. Да, Бела?

БЕЛОЧКА Конечно, Джуля!

ДЖУЛЬБАРС Ведь это же так интересно!

БЕЛОЧКА Ну, что вам стоит, а?

ДЖУЛЬБАРС Ведь мы же вас просим? Просим…

БЕЛОЧКА Ну, дядюшка Шарль, миленький! Ведь вы же такой хороший!

ДЖУЛЬБАРС И такой умный!

Прыгают вокруг дядюшки Шарля и кричат:

«Дядюшка Шарль хороший! Дядюшка Шарль хороший!»

Вешаются ему на шею, и лижут в щеки.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (растроганно) Ну-ну… Экие подлизы… И вы больше не будете драться?

БЕЛОЧКА Никогда на свете!

ДЖУЛЬБАРС Даем вам наше честное-пречестное щенячье слово!

Становятся по бокам дядюшки Шарля. Вместе:

Клянемся, клянемся, клянемся: 

ДЖУЛЬБАРС Своими ушами!

БЕЛОЧКА Своими хвостами!

ДЖУЛЬБАРС Своими клыками!

БЕЛОЧКА Своими когтями!

Вместе:

Что будем навеки друзьями! 

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ (разводя лапы) Ну, что тут поделаешь с вами…

Джульбарс и Белочка рассаживаются около дядюшки Шарля.

ДЯДЮШКА ШАРЛЬ Э-хе-хе! Ну, ладно, так и быть, слушайте… История эта приключилась давно – так давно, когда вас еще и не было на свете. А я в ту пору был глупым несмышленым щенком – таким же вот, как и вы сейчас, сорванцом. И звали меня тогда не дядюшкой Шарлем, а просто Шариком… 

2. Хулиганы

Городская площадь. На ней сидит Шарик и поет: 

Тяжело
Жить на свете
Одному,
Одному.
 
Никому
Я не нужен.
Никому,
Никому.

Мир большой,
Мир огромный.
Как я в нем одинок…
Маленький,
Белый,
Пушистый щенок…
 
Ветер!
Ветер!
Желтые листья метет…
Осень.
Осень
Стоит у ворот…
 
Все пинают,
Все смеются
Надо мной,
Надо мной.
 
Неужели
В самом деле,
Я такой
Уж плохой?
 
Мне бы друга,
Мне бы друга,
Верного друга найти!
 
Я б за другом,
Повсюду
Повсюду готов был идти…
 
Мир большой,
Мир огромный,
Как я в нем одинок –
Маленький,
Белый
Пушистый щенок… 

Печально вздыхает. Раздается звон гитары и на сцену, пританцовывая и кривляясь, выходит Софа с гитарой, Валет и Гога. Поют:

Мы компашку сколотили
Тру-ля-ля!
Ходим, бродим,
Ужас наводим,
Тру-ля-ля!
Трудные дети,
Ох, какие трудные!
Нам это все твердят.
Дети страшные!
Дети ужасные!
Ужасней всех ребят. 

Вперед выдвигается Валет. Заложив руки за голову, танцует и поет:

А мой папка
Важным делом занят:
Во-доч-ку пьет!
Мамку колотит,
Деньги ворует,
Вещички про-да-ет.
А я выросту –
Пьяницей стану!
А кем же мне и быть?
Буду горькую,
Буду окаянную
Во-доч-ку пить!
Совесть пропью
Любовь и счастье
Душу свою. 

Хором:

Ха-ха!

Людей уваженье,
Жизни призванье
В бутылке утоплю 

Хором:

Ха-ха!

На передний план выступает Гога.

А мой папка – большой и очень толстый,
Мам-ку не бьет!
Вод-ку не пьет!
Он только дурит,
Где только может,
Родной наш на-род!
А я духом
Пропитан стяжательским
Работать не хочу.
Выросту – стану, как папка, спекулянтом.
Много денег сколочу!
С детства росту я
Лентяем и неучем,
Жмотом слыву.
Но зато джинсы
С лэйбой обалденной,
Во, поглядите,
Но-шу! 

Поворачивается спиной к зрителям и демонстрирует эмблему. Его место заступает Софа.

А мои предки –
Люди не простые!
Научные работнички они.
Оч-чень, оч-чень умные,
Страшно деловые,
Уж-жасно занятые,
К ним не подходи! 

Валет и Гога – эхом:

Не подходи,

Не подходи,

Не подходи…

Валет и Гога – эхом:
Не подходи,
Не подходи,
Не подходи… 

А я себе
Сама предоставлена,
Пятый угол ищу.
Маюсь от скуки
Дурею от безделья,
Места не на-хо-жу!
Ха-ха! 

Валет и Гога становятся около Софы, кладут ей руки на плечи, танцуют и поют:

Мы компашку сколотили
Тру-ля-ля!
Ходим, бродим,
Ужас наводим,
Тру-ля-ля!
Трудные дети,
Ох, какие трудные –
Нам это все твердят.
Дети страшные,
Дети ужасные,
Ужасней всех ребят.  

Продолжение 2

Витя Бобров скорчил зверскую рожицу Сереже Сорокину и сказал: «Мэ-мэ-мэ!» Сережа Сорокин показал Вите большой красный язык и сказал: «Бэ-бэ-бэ!» Веня Дерман довольно хихикнул и дернул Свету Соломенцеву за косу. Света Соломенцева обернулась и стукнула обидчика увесистым учебником русского языка по башке.

– Дурочка! – пискнул Веня Дерман.

– Сам дурак! – воскликнула Соломенцева, нанося еще один удар по Вениному лбу. Вене, впрочем, удалось смягчить его руками. Пришлось треснуть его еще разок – на этот раз, правда, по темечку.

Крепка, ой крепка голова у Вени Дермана! Поболтал, поболтал он ею – и снова тянется к Светиной косе с хитрой улыбкой.

Шумно в классе… Ой, шумно. Вот Витя Пискунов, например, ничего в таком бедламе расслышать не может: вскинул плечи, искривил губы и постукивает пальцами по кончикам ушей, недоуменно хлопая глазами.

«Б –5!» – крикнул Вите Пискунову Миша Свидерский, сложив ладони рупором.

Пискунов закивал ему утвердительно – мол, понял, понял! И, поставив точку на листке с дислокацией своей эскадры, замотал головой отрицательно: «Нет! Не попал!» А Миша, решив, что его не расслышали, рявкнул опять: «Б – 5!», да так звучно, что Лена Ленева, задумчиво водившая обслюнявленным пальцем по парте, с перепугу прочертила на ней резкую зигзагообразную кривую…

А вот – Григорий Бида, лучший в классе снайпер! Смотрите, как осторожно он привстает со стула. Как тщательно прицеливается поднесенным к губам карандашом с предварительно вынутым грифелем. Как раздувает пухлые щеки, держа во рту пшено! И вот – дунул! Какой залп, а! Гена Ганченко так и взвизгнул, так и подпрыгнул, схватившись за шею. И, грозно обернувшись, обвел суровым взглядом класс. А Гриша Бида, тем временем, как ни в чем ни бывало, усаживается за парту. А его приятель, Игорь Соболевский, услужливо подкладывает ему на сиденье кнопку – острием вверх. С какой-то даже вальяжной небрежностью опускается Григорий на стул. Но, впрочем, тут же вскакивает, схватившись обеими руками за уколотое место. Раздается бодрый жизнеутверждающий смех. Остроумно, не так ли? Игорь Соболевский на радостях даже свалился под парту. О! А это что? Над классом взмыл бумажный самолет и, описав красивую петлю, плавно пошел на посадку. Приземлился как раз на раскрытую тетрадь Людмилы Анатольевны. Учительница смахнула летательный аппарат с «аэродрома» и постучала шариковой ручкой по столу:

– Тише, дети, тише!

Она вновь погрузилась в проверку контрольной. А Миша Свидерский тихонечко сказал:

– Г – 4!

А Витя Пискунов пророкотал:

– Ранил!

И пошло! И поехало! Смех, шушуканье, переговоры… Юра Лаптев радирует экстренное сообщение на передатчике, изготовленном из обрывка старой фотопленки. Петя Маточкин насвистывает романс на слова Тютчева: «Я встретил вас – и все былое в отжившем сердце ожило…», имея в виду, конечно, Киру Голубцову из 5-А, в то время как Боря Сова бормочет считалочку: «сим, сим, сема, окаема восемь сема, окаема сим, сим, сим, мой отец Максим, моя мама Даша, и сестра Наташа…» При этом никто, кажется, даже и не обращает внимание, что с Мишей Кульбакиным творится что-то неладное. Возможно, виною тому сегодняшняя двойка по географии? Как樂威壯 бы то ни было, но он решил свести счеты с жизнью. Причем прямо на уроке. Пальцы его драматически переплелись вокруг тощего кадыка, голова безжизненно упала на плечо, язык вывалился, глаза закатились… Талантливо. Очень талантливо! Да есть ли в этом классе хоть кто нибудь, кто не паясничает и не шумит?

Ага, есть! Григорий Бида. Он не паясничает и не шумит. Он занят делом: накручивает пуговицу на резинку, прикрепленную к концу U – образной проволоки. И что же теперь? Заворачивает сей хитроумный механизм в тетрадный лист? Затем просит Соломенцеву передать бандероль Леночке Леневой? Ужасно заинтригованная Леночка вскрывает пикет и он вдруг выпрыгивает из ее рук! Лена визжит, пакет трещит и подпрыгивает на парте, словно в нем бьет крыльями большой майский жук. Здорово! Просто здорово! Да, голова у Григория Биды работает что надо! А какой талант у Вити Скобликова? Залез под парту, и оттуда доносится его голосистое: «Ку-ка-ре-ку!» Пожалуй, выходит даже лучше, чем у настоящего петуха! А Витя Бобриков? А? Что выделывает Витя Бобриков! Приставил к голове руки с растопыренными пальцами и мычит: «Мэ-мэ-мэ!» А Сережа Сорокин: «Бэ-бэ-бэ!» А Боря Сова все бубнит и бубнит считалочку: «…а я пионер, подаю всем пример: курить табак, гонять собак, душить котов – на это я всегда…»

– Молчать, я сказала! – вскричала учительница, стукнув кулаком по столу.

…Медленным шагом вышла она из родной школы и пошла к автобусной остановке. Улицы были залиты майским солнышком, на деревьях беззаботно чирикали хохлатые воробьи.

В автобусе учительница уселась на порезанное кем-то сиденье и, устало, смежив веки, прислонилась к окну.

Автобус тряско кружил по ухабистым улочкам города, и учительница задремала. Из душного салона наплывали нестройные голоса:

– Скажите, пожалуйста, а как попасть в мединститут?

Голос был тоненький, вежливый – такой голосок был, пожалуй, у Лены Леневой.

– Это вам надо проехать еще три остановки и потом, возле грязелечебницы, пересесть на одиннадцатый,– важно разъяснял какой-то человек, и в сознании Людмилы Анатольевны всплыл образ Миши Свидерского. Тот тоже любил говорить не спеша, со значением, концентрируя на себе внимание всего класса.

А вот – агрессивно-повелительный дискант:

– Молодой человек, продвигайтесь вперед, там же свободно!

Это – голос человека, всегда уверенного в своей правоте.

Кто же так говорит? Соломенцева? Да, пожалуй…

Раздался сладенький, как конфетка, сюсюкающий голосок:

– Деточка, закомпостируйте, пожалуйста, билетик…

Таким умирающим, слезливым тоном у них в классе говорит только Оля Гончаренко.

… И доехать по площади декабристов,– неторопливо объяснял важный бас.

– Спасибо, деточка! – голос задрожал от полноты чувств, словно его обладателю только что спасли жизнь.

– …а около парка увидите трехэтажное здание.

Задиристый тенор, смахивающий на голос Григория Биды, грубо произнес:

– Ты чо толкаешься? Тебе чо, место мало?

– А ты чо застрял на проходе? – ответили ему пронзительно-нетерпимым, как у Вити Боброва, дискантом.

– Тише, дети, тише,– не открывая глаз, пробормотала учительница.

– Ты, лось,– грозно сказал задира. – Ты чо, в натуре… Смотри, допрыгаешься…

– А ты чо, сильно крутой? – воинственно спросил тот, кого назвали лосем.

– А ты чо вареный?

– К-козел. Я вижу, ты совсем обозрел…– сказал крутой. – Гляди-ка, я т-те рога пообломаю…

– Ты, чмо болотное,– ответил задира. Ты чо, хочешь стукнуться? Так давай выйдем.

– Давай,– сказал крутой. – И я сделаю из тебя отбивную кот…

– Молчать, я сказала! – истерично завопила Людмила Анатольевнав.

Наступила какая-то нереальная тишина.

Никто не пискнул: «Г- 4!», не закричал «Ку-ка-ре-ку!» Лишь слышно было, как урчит мотор, да поскрипывает на ухабах металлический кузов автобуса.

Людмила Анатольевна открыла глаза. Пассажиры потрясенно смотрели на седовласую, интеллегентную женщину в белой блузке под опрятным серым жакетом.

Пунцовый румянец стыда начал заливать щеки, уши, шею Людмилы Анатольевны…