Конец Карабаса

Последний акт этой трагикомедии разыгрался в коморке папы Карло, куда комиссар прибыл сразу же после того, как управился с неотложными делами у Лебединого озера. Он поспел как раз вовремя – к тому моменту, когда старый шарманщик со своими малышами подошел к дому и проник вслед за ними в открытую дверь. Нет нужды говорить о том, что Конфеткин был в сапогах-скороходах и шапке невидимке.

Таким образом, Конфеткин являлся незримым свидетелем всех дальнейших событий. Он от души наслаждался той чистой радостью, что царила в доме папы Карло. И, казалось, светлый дух бесстрашного комиссара, словно ангел-хранитель Буратино и его верных друзей, витал в этом жилище, струясь и ликуя от полноты торжествующих чувств.

Комиссар видел, как по настоянию Буратино, шарманщик сорвал со стены старый холст с нарисованным на нем очагом, и как за ним обнаружилась потайная дверь.

Что было там, за этой дверью? Уж во всяком случае, не сундуки с золотом, подумалось комиссару.

Не являлась ли эта старинная дверь входом в некое светлое царство – царство вечной истины, гармонии и любви?

Сколько долгих лет простояла она, завешанная ветхим холстом с нарисованным очагом? Но пришел назначенный провидением час – и она отворилась.

Не видимый никому, комиссар наблюдал, как Буратино, со свечой в руках, переступил порог сокровенной двери. Следом за ним в нее вошли папа Карло и его верные друзья: Пьеро, Мальвина и пудель Артемон.

Дверь затворилась.

Комиссар терпеливо ждал. Он не торопил события, предоставляя им следовать своим чередом.

Многие в Тарабарском королевстве считали Конфеткина наивным чудаком. Они полагали, что времена подобных романтиков давно ушли. Эти люди называли себя реалистами. Они не верили в сказки. Их мир был сужен и ограничен со всех боков скучной рутиной суетных дел.

Но Конфеткин думал иначе. Он считал, что сказка – это и есть та самая реальность, в которой живет человек. Надо только уметь быть в ней светлым героем. Если же ты плетешь кому-либо козни – это, рано или поздно, обернется против тебя самого. По сути дела, именно люди с невинными детскими сердцами и оказываются истинными мудрецами на этой Земле.

Карабас Барабас не заставил себя долго ждать. Он появился в коморке шарманщика с четырьмя полицейскими. Они стучали в закрытую дверь, и даже пытались высадить ее – но ничего у них не вышло. Вскоре полицейские убрались восвояси, и директор кукольного театра остался один. Вернее, ему только казалось, что он был один. Ибо в тот самый момент, когда он уже собирался покинуть дом папы Карло, комиссар Конфеткин снял шапку-невидимку, вынул из кармана плаща волшебную дудочку, и сурово произнес:

– Карабас Барабас! Именем Алексея Толстого, вы арестованы!

Вот и этой сказочке конец, а кто прочёл её – молодец!

Зачистка

Нагнав, таким образом, страху на Карабаса Барабаса и Дуремара, папа Карло сложил маленьких человечков за пазуху, взвалил на плечо Артемона и отправился домой. Доктор кукольных наук плелся за ним следом, как побитая собака, и канючил: «Продай, продай мне актеров!» Шарманщику это порядком надоело, и он погрозил мошеннику палкой. Это произвело на него должное впечатление, и он отстал.

Видя, что Буратино и его друзьям уже ничто не грозит, Конфеткин решил заняться директором кукольного театра чуть позже. Сейчас следовало задержать его сообщников, пока те не разбрелись по всему лесу.

Торговец пиявками все еще бродил по холму, как неприкаянный, и его можно было арестовывать прямо сейчас. Но что делать с ним потом? Ведь следовало еще найти и обезвредить остальных членов шайки. Конечно, комиссар мог оставить Дуремара на попечение Рекса, который сидел в засаде за кустом облепихи, но тот тоже мог понадобиться ему в любой момент…

Конфеткин задумчиво вышел на кручу, с которой открывался превосходный вид на Лебединое озеро. У берега, на грунтовой дороге, лежала перевернутая тележка, а перед ней стояли две запряженные овцы. Это натолкнуло его на интересную мысль… Но тут внимание комиссара привлекли два человека на самокатах, стремительно приближавшиеся к косогору. Увидев их, торговец пиявками затрусил в лес.

– Куда это вы так спешите, господин Дуремар? – окликнул его Конфеткин, снимая шапку невидимку. – Собрались за грибами?

Дуремар остановился, хватая ртом воздух.

– А, это вы? – проговорил торговец пиявками, обернувшись на окрик с испуганной улыбкой.

Он находился в явном замешательстве.

– А я вас и не заметил! Откуда вы взялись?

– Да вот, решил прогуляться по лесу, – сказал Конфеткин. – Как это кстати, что и вы тоже оказались в этих местах. Удачное совпадение, не так ли?

Раздвинув полы плаща, Конфеткин заткнул за пояс брюк шапку невидимку. Дуремар напряженно соображал, как ему поступить.

– Вы не поверите, комиссар, – сказал бывший юрист, – но вы-то мне как раз и нужны. Я хочу сообщить вам сведения исключительной важности. Карабас Барабас собирается похитить Буратино и завладеть золотым ключиком! Я втерся к нему в доверие и разузнал, где находится потайная дверь! И теперь готов давать показания и всячески сотрудничать с органами правосудия! Как честный гражданин, горячо одобряющий политику правящей камарильи и лично Балабаса Непогрешимого…

Конфеткин прервал его словоизвержения:

– Довольно! У меня уже в ушах звенит от вашей трескотни! Чуть позже мы проясним вашу роль во всем этом деле.

Тем временем, на самокатах подъехали Бублик и Сластена. Они запыхались и были крайне возбуждены – оба горели желанием помочь комиссару в его расследовании. К тому же инспекторы опасались, что могут опоздать и упустить самое интересное.

– А вот и мы, шеф! – нетерпеливо выкрикнул Сластена. – Гнали, что есть мочи! Какие будут указания?

– Пока немного отдышитесь.

Острый взгляд Конфеткина отметил, что к нему летит воробей. Дуремар нервно потер пальцами подбородок и, наконец, решился:

– Господин комиссар, я хочу сделать официальное заявление! Потайная дверь находится в каморке папы Карло за старым холстом с нарисованным очагом. По непроверенным сведениям, за ней лежат сундуки с золотом. Ключ от двери был в свое время украден одним из подручных Карабаса Барабаса. Предположительно, это человек, заправляющий самокатными автостоянками. В преступной шайке состоит еще один член: некто мистер Каппучини. Его будет несложно найти: он ходит в клетчатых сапогах и повсюду таскает с собой желтый портфель. Не так давно этот человек обчистил сад одного престарелого колдуна, в котором росли молодильные яблоки…

– И рассмешил царевну Несмеяну, – с усмешкою дополнил комиссар.

Дуремар умолк, не зная, что и думать.

Подлетев к Конфеткину, воробей сел ему на плечо и что-то зачирикал на ухо. Комиссар выслушал его доклад. Затем сказал торговцу пиявками:

– В одной из лесных ложбин обнаружена ваша жена. Вы не знаете, что она там делает?

– Понятия не имею. Возможно, решила подышать свежим воздухом, – предположил бывший юрист.

– Ну, что ж, – сказал комиссар, – пойдем, посмотрим.

Он повернул голову в сторону куста облепихи и негромко кликнул:

– Рекс!

Из-за куста стремительно выскочил его верный помощник.

– Гав! Гав! Я тут, шеф!

– Присмотри пока за этим парнем. Учти, он скользкий, как угорь, с ним нужно быть начеку.

– Гав! Будет сделано, комиссар.

– Так это ваша собачка, хи-хи? – залебезил торговец пиявками. – Очень, очень приятно!

– Ррр, – грозно зарычал Рекс.

– Ну, веди нас, – сказал Конфеткин воробью и последовал за вспорхнувшей с его плеча птичкой. – Пошли, ребятки!

Сластена с Бубликом дружно затопали вслед за комиссаром. Вскоре сыщики вошли в редкий лесок, и воробей привел их к ложбинке, в которой сидела жена торговца пиявками с перебинтованной головой.

– Ааа! Пришли, разгильдяи! – зашипела Аида. – А ну-ка, давайте дневники, сейчас я вам колы поставлю!

– Осторожнее, – предупредил комиссар. – Может укусить.

– Чтоб вам пусто было, – забубнила Аида. – Чтоб ваша хата сгорела! Чтоб вас жаба задавала!

– Следовало бы вызвать врача, – заметил Бублик. – Это по его части.

– Ты имеешь в виду рану на голове? – уточнил Сластена.

– И ее тоже, – сказал Бублик.

– Что ж, психиатр ей сейчас бы не повредил, – проворчал комиссар. – А ну-ка, сынки, берите ее под локотки и выводите отсюда.

Инспекторы двинулись к жене Дуремара, как вдруг послышался леденящий кровь вой, и из ольшаника, словно черт из табакерки, выскочил мистер Каппучини. В одной руке он держал желтый портфель, а в другой – бинокль. На плече у него сидела Маркиза.

– Чертова кошка! – орал Каппучини, извиваясь всем телом и дергая плечами. – Брысь! Брысь! Господин комиссар, да сгоните же вы с меня эту пантеру!

Губы комиссара тронула ироническая улыбка:

– Оставь его, Маркиза.

Его любимица спрыгнула с плеча Генератора Идей. Человек в клетчатых сапогах мигал глазами, его щека дергались от нервного тика – Маркиза до того напугала его, что он едва не лишился чувств.

– Вот так встреча! – усмехнулся Конфеткин. – А я-то думал, вы давно за синими морями, за дремучими лесами. И что же вы тут делаете, мистер Каппучини? Решили поиграть со мной в прятки?

– Да вот… видите ли… хотел немного поизучать за ваш стиль работы, го-го… – вымученно хохотнул Укротитель Драконов.

– Что ж, я полагаю, такая возможность вам вскоре представиться, – сказал комиссар.

– Разрешите доложить? – произнесла Маркиза.

– Валяй.

– Я шла за ним от самого костра. Он скрытно передвигался по лесу, следуя за Карабасом Барабасом и Дуремаром, и все время наблюдал за ними в бинокль. Затем, увидев, как вы идете сюда за воробьем, стал отступать. Когда же вы подошли к этой старухе, он залег за деревьями и стал за вами следить. Тут-то я и прыгнула ему с ветки на спину.

– Отличная работа, – похвалил комиссар. – А теперь берите эту сладкую парочку и грузите в тележку. Она стоит под обрывом, у озера. Овцы уже запряжены. Надо будет только поставить повозку на колеса. Думаю, с этим мы справимся. По пути захватим Дуремара. Его сторожит Рекс.

– А Карабас Барабас? – спросил Сластена. – Как быть с ним?

– Им я займусь чуть позже.

– Но я тут ни при чем! – запротестовал Генератор Идей. – Нет, вы как хотите, но никуда я с вами не пойду. Мне нужно поспеть на корабль, он как раз сегодня отплывает за синие моря.

– Боюсь, что корабль уплывет без вас, – сказал Конфеткин. – Так что придется вам проследовать за нами. В противном случае вы будете иметь дело с Маркизой. А она, смею заверить вас, не жалует субъектов в клетчатых сапогах.

Укротитель Драконов с опаской покосился на Маркизу. Ему вовсе не улыбалось побывать еще разок в ее когтях.

– Хорошо! – сказал он. – Починяюсь насилию! Но, надеюсь, все скоро разъясниться.

– Можете не сомневаться в этом, – пообещал комиссар.

Инспектора зашли с боков к безумной старухе и взяли ее под локотки:

– Вставайте, бабушка. Вас ждет тележка.

– О, Вельзевул! – забормотала старуха. – Эти сорвиголовы снова сбежали с уроков! Чтоб они заболели свинкой! Что б они лопнули! Чтоб их засосало болото!

– Кажется, у нее опять начинается бред, – заметил Сластена.

Инспекторы помогли ведьме встать и повели ее по тропе. Позади них, под присмотром Маркизы, двигался грозный Укротитель Драконов. Замыкал шествие Конфеткин. Пользуясь его отсутствием, Дуремар пытался обработать Рекса:

– А, может быть, все-таки договоримся, а? Я дам тебе мозговую кость с мясом. И причем не одну! А ты скажешь комиссару, будто бы я сбежал.

Нечего и говорить, что верный страж не поддался на эти посулы. Вскоре к их компании присоединились сумасшедшая супруга Дуремара и мистер Каппучини с неизменным желтым портфелем.

– Мур! – весело окликнула своего приятеля Маркиза. – Принимай пополнение!

– Ведите их к повозке, – распорядился Конфеткин. – Там должна быть веревка, которой вязали кукол. Скрутите теперь ею их. Доставите задержанных во Дворец Правосудия и сдадите с рук на руки Бегемоту. Пусть поместит их всех в одну камеру.

– Будет сделано, шеф! – радостно выкрикнул Сластена.

– Но что вы мне инкриминируете, комиссар? – воскликнул Дуремар. – Ведь я же изъявил желание сотрудничать с властями!

Конфеткин неопределенно пошевелил пальцами:

– Пока еще не знаю… Там поглядим…

Напряжение последних дней спало, и теперь он был не прочь немного пошутить.

… Из-за туч выглянуло солнце, и в природе все как-то сразу оживилось. На вершине косогора четко вырисовывалась одинокая фигура комиссара Конфеткина в длинном темном плаще. Его взор был прикован к грунтовой дороге у Лебединого озера. По ней, трясясь на ухабах, катилась тележка с преступниками, запряженная двумя овцами. На козлах восседала Маркиза. Сбоку от тележки бежал Рекс. Позади двигался эскорт из двух самокатчиков.

Окончание 26 Конец Карабаса

Операция «Карабас»

Начинал заниматься серый рассвет. Операция вступала в свою завершающую фазу. Конфеткин отдал распоряжение Бублику и Сластене оправляться на самокатах к харчевне «Трех пескарей». Туда же должен был явиться и папа Карло.

По указанию комиссара, Рекс всю ночь следил за Карабасом Барабасом, Маркиза держала под наблюдением мистера Каппучини, а филины не выпускали из поля зрения торговца лечебными пиявками. С наступлением утра сороки должны были начать поиски Буратино и сбежавших артистов в лесном массиве.

Казалось, комиссар все предусмотрел. И все-таки его терзали сомнения. Как никто другой, он знал, что любой, даже самый наилучший план, может дать осечку. И тогда, как бы тщательно не готовилась операция, все могло пойти кувырком.

Подойдя к крану, Конфеткин ополоснул покрасневшее от бессонных ночей лицо холодной водой и вытер его грубым махровым полотенцем. Он выпил еще один стакан клюквенного соку и съел крендель с маком. Затем надел плащ, сапоги скороходы, шапку невидимку и отправился в путь.

Папа Карло уже поджидал его у харчевни «Трех пескарей». Он нервно расхаживал у плетня, за которым кудахтали куры, и важно вышагивал петух с пышным разноцветным хвостом.

Конфеткин решил не волновать шарманщика внезапным появлением – треволнений за последние дни у того было и без этого хоть отбавляй. Поэтому он приземлился метрах в ста от шарманщика и там снял шапку невидимку. Увидев приближающегося комиссара, папа Карло ринулся ему навстречу:

– Ну что? Удалось что-нибудь разузнать?

Комиссар неопределенно повертел пальцами у своего носа:

– Скоро все проясниться.

Старый шарманщик выглядел скверно: он осунулся, веки его покраснели от бессонных ночей – нервное напряжение последних суток давало о себе знать. Желая приободрить убитого горем отца, комиссар добавил:

– Надеюсь, скоро ваш сынишка будет дома.

Поначалу Конфеткин намеревался дождаться Бублика и Сластену, а затем начать захват членов преступной шайки в соответствии с разработанным планом. Но тут прилетела сорока и протрещала, что обнаружен Буратино. Он только что геройски освободил своих верных друзей, которых везли в полицейское отделение под усиленным конвоем на тележке, запряженной овцами. В настоящий момент бесстрашные друзья пробиваются к дороге, ведущей в город.

Пришлось на ходу менять план действий: следовало, не мешкая ни секунды, двигаться на помощь Буратино и его верным друзьям. Однако через минуту от Рекса прибыл посыльный воробей и зачирикал, что к Лебединому озеру направляются Карабас Барабас и Дуремар. Из леса их рейд прикрывает мистер Каппучини.

События принимали непредвиденный поворот. От комиссара требовались быстрые и четкие решения.

– Папаша Карло! – воскликнул Конфеткин тонким звенящим голосом. – Немедленно отправляйтесь вслед за сорокой к Буратино и его друзьям. А я иду за воробьем на перехват Карабаса Барабаса и Дуремара!

Затем, обращаясь к своей пернатой помощнице, распорядился:

– А ты, хохлатая, сориентируешь меня на местности, и сразу же двигай обратно. Передашь Бублику и Сластене, чтобы спешили на помощь. Они вот-вот должны подкатить на своих самокатах.

Воробей вспорхнул с плетня и полетел в сторону леса. Конфеткин устремился за своим проводником. Папа Карло поспешил за сорокой.

Тем временем Буратино и его друзья взбирались по пригорку к дороге в город. Они уже были на середине косогора, когда наверху показался Карабас Барабас и Дуремар.

– Клянусь своей бородой, золотой ключик сам плывет к нам в руки! – обрадованно захохотал доктор кукольных наук.

Он, конечно, еще не знал, что рядом, в шапке невидимке, уже стоит суровый комиссар Конфеткин. Рекс притаился за кустом облепихи – он только и ждал сигнала, чтобы ринуться в бой. Да и воробей, в случае надобности тоже не сидел бы, сложа крылья: он стал бы долбить своим острым клювом глупую башку доктора кукольных наук. Впрочем, вмешательство Конфеткина и его помощников не потребовалось: по тропинке, вслед за сорокой, уже спешил на выручку отважным друзьям старый шарманщик Карло.

Между тем ничего не подозревавший Карабас Барабас продолжал злорадствовать.

– Ну, идите же ко мне, мои милые деточки! – потрясая плеткой, кричал он – Сейчас я задам вам хорошую взбучку!

Пьеро прижал к груди свою невесту. Артемон из последних сил поднялся на ноги, готовясь принять последний и решающий бой. Буратино мужественно выступил вперед. Друзья решили дорого продать свои жизни.

– Эх, помирать, так с музыкой! – воскликнул Буратино и дерзко крикнул Карабасу Барабасу:

– Эй ты, пустая голова, иди сюда, я оборву тебе твою мерзкую бороду!                     

Пьеро, противно подвывая, начал читать очень обидные для Карабаса Барабаса и Дуремара стихи. Мальвина язвительно засмеялась.

Карабас Барабас побагровел. Казалось, он сейчас лопнет от ярости. Доктор кукольных наук взмахнул плеткой и уже хотел, было спуститься с косогора, как вдруг над ним пролетела сорока, и закружили стрижи.

«Он идет! Идет!» – возвещали стрижи, и за ними показалась поджарая фигура папа Карло. В руке у него была палка, и он выглядел столь грозно, что Карабас Барабас и Дуремар мигом присмирели.

– Эх вы, старые пивные бочки! – укоризненно проговорил старый шарманщик. – Нашли с кем воевать! Уже пора и о душе подумать, а вы – кукол обижать!

С этими словами он так толкнул Карабаса Барабаса в плечо, что тот отлетел от него на несколько метров. Потом замахнулся на Дуремара палкой. Торговец пиявками трусливо отскочил в сторону.

– А я тут ни при чем! А я тут ни при чем! – подняв руки вверх, закричал старый крючкотвор.

Разогнав негодяев, папа Карло спустился с косогора к куклам.

– Ну, – сказал он с лукавым блеском в глазах. – Небось, уже заждались меня, плутишки?

Продолжение 25 Зачистка

Очная ставка

– Итак, – произнес Конфеткин, протягивая суровую длань с вытянутым пальцем в направлении кота, – вы обвиняетесь в мошенничестве, бандитизме, бродяжничестве и похищении Буратино. Если учесть, что в прошлый раз вас взяли на ограблении банка…

– Врешь, комиссар, – сказал Базилио нахальным тоном. – Врешь ты все! Никого я не похищал! А за то дело я уже отсидел, и теперь чист перед законом.

– Ладно, – сказал Конфеткин. – Начнем все по порядку. В сговоре с небезызвестной вам лисой Алисой вы обманным путем вытянули у Буратино пять золотых монет. Один золотой – в харчевне «Трех пескарей», и еще четыре – на поле чудес в стране Дураков. Кроме того, вы напали на него темной ночью на лесной тропинке, надев на головы мешки с прорезями…

– Но, комиссар, это же была просто шутка! – запротестовал кот. – Невинный розыгрыш старых друзей.

– Допустим. Вы просто развлекались, гоняясь ночью с пистолетом и ножами за беззащитным малышом. Что ж, у каждого свои забавы. Хотя не думаю, что на суде это сможет кого-нибудь убедить. Однако вслед за этим вы вновь совершили нападение на Буратино, связали его и подвесили за ноги к ветке дерева. У нас имеются свидетели этого изуверского преступления: актриса Мальвина и пудель Артемон.

– Но они ничего не видели! – фыркнул кот. – Их в это время там не было!

– А откуда вам это известно? Вот вы и попались, старина!

– Что, облапошил, да? Запутал? – ощетинился Базилио. – Обвел вокруг пальца!

– И это еще далеко не все. Вскоре Буратино был брошен в пруд и, без сомнения, он утонул бы в нём, не окажись он легче воды.

– А я тут ни при чем! – огрызнулся Базилио. – Я его в пруд не бросал!

– Верно. Его бросили туда полицейские доберман-пинчеры по вашему гнусному доносу.

– Не по моему, а Алиски! Это Алиска во всем виновата, а мое дело сторона!

– И Вы подтвердите это на очной ставке? Или вновь предпочтете пойти по делу паровозом?

– Ну, уж нет! – воскликнул кот. – Пусть лиса сама отдувается!

Этот допрос происходил в кабинете Конфеткина, куда Базилио был доставлен инспекторами Бубликом и Сластеной. Алиса дожидалась своей невеселой участи в соседней комнате.

– Ладно, старина, – сказал Конфеткин, посасывая леденец и при этом невольно строя коту рожицы, – с этим мы разберемся позже. А сейчас ответьте на такой вопрос: в каких отношениях вы находитесь с господином Дуремаром?

Кот недовольно заерзал на стуле:

– Ни в каких. Он ловит в пруду своих пиявок, я брожу по округе в поисках пропитания. Что у нас может быть общего?

Комиссар налил в стакан клюквенного соку и промочил горло. От еще одной бессонной ночи у него раскалывалась голова.

– А с Карабасом Барабасом?

– Ну, этот тип вообще не моего круга. Я для него слишком мелкая сошка.

Кот храбрился. Он сидел на стуле, закинул лапу за лапу, и шерсть стояла на нем дыбом. И все-таки чувствовалось, что всё это напускное.

Конфеткин задал Базилио еще несколько вопросов. Он начал склоняться к мысли о том, что на этот раз кот с лисой и впрямь не принимали участия в игре Карабаса Барабаса и его шайки. Скорее всего, их использовали вслепую. Наконец арестованного увели в соседнюю комнату, и Бублик привел сообщницу кота.

Лиса повела себя жеманно. Она юлила и выворачивалась, пытаясь свалить всю вину на кота. Конфеткин едва сдерживал свой гнев. Из этих двух пройдох ему больше по душе был прямолинейный грубиян кот. Он, во всяком случае, не пытался выглядеть лучше, чем был на самом деле.

– Итак, вы утверждаете, что не обращались в полицию с ложным заявлением о том, что на пустыре сидит нищий воришка Буратино, который замышляет ограбить всех богатеньких жителей страны Дураков? Учтите, ваши показания будет легко проверить.

– Но, комиссар, это же всё кот! Он наплел мне, что Буратино преступник! А я и развесила уши! И, как законопослушная гражданка тарабарского королевства, сразу же обратилась к властям!

– Но Базилио отрицает это.

– Он врет! Он всё врет, не верьте ему, господин комиссар! Это он втянул меня в эту дикую историю! Ах, как я теперь каюсь, что связалась с этим обормотом!

Алиса схватилась за голову. Она вынула из сумочки платочек и аккуратно промокнула им краешек глаза. Для полноты картины лиса даже всхлипнула.

– И вы тут ни при чем?

– И я тут ни при чем!

– Бублик, введите арестованного.

Кот вошел развязной походкой и, сев на стул на некотором удалении от Алисы, хмуро вперился в угол.

– Значит, вы продолжаете настаивать на том, что это Базилио подбил вас донести на Буратино властям?

– Он! Он! – всхлипнула лиса и обличительно протянула в сторону кота пушистую лапу. – Это он во всем виноват! Боже мой, какой же я была наивной, доверчивой и глупой простушкой!

Реакция Базилио была ошеломляющей. Он дико завыл, подпрыгнул на стуле, молниеносно бросился к лисе и вцепился ей когтями в морду:

– Рмяв! – дико заорал кот. – Ах ты, собака криволапая!

– Уберите от меня этого маньяка! – заверещала лиса. – Караул! Убивают!

Бублик и Сластена подскочили к Базилио и оттянули расходившегося буяна.

– Вы видели! Видели! – причитала Алиса. – Этот рецидивист хотел меня убить! Что же я могла поделать с таким опасным головорезом? Он запугал меня, и я делала все, что он велел!

Комиссар протянул лисе стакан газированной воды.

– Успокойтесь, мадам. Все уже позади. А вы, – обратился Конфеткин к Базилио, – будьте сдержанней. Иначе я буду вынужден надеть на вас наручники и посадить в карцер.

Лиса пила воду, лязгая зубами о стакан. Кот сидел на стуле, хмуро уставившись в пол. Он замкнулся в себе и сник.

– Бублик, пригласите главного свидетеля обвинения.

За то время, что Бублик отсутствовал, никто не проронил ни слова. Все чувствовали, что приближается развязка. Атмосфера в кабинете была гнетущей. Наконец в кабинет вошла симпатичная старушка в старинном темно-синем платье с оборками. На голове у нее был чепчик. Она остановилась у порога.

– Госпожа Тортилла, узнаете вы здесь кого-либо из присутствующих?

Черепаха близоруко сощурилась.

– Конечно! Вон же эти бандиты! – и Тортилла указала на кота и лису. – Это они гонялись той ночью за Буратино в темном лесу. А потом снимали свои балахоны у моего пруда и строили планы о том, как завладеть его монетами. А на второй день вон та рыжая вертихвостка хвасталась усатому мошеннику, как она донесла на Буратино в полицию и завладела его деньгами. Это было как раз перед тем как вы, господин комиссар, дали им хороших пинков под зад коленом в своей шапке-невидимке. Весь пруд тому свидетель! – Хорошо, – сказал комиссар. – Так и занесем в протокол.

Продолжение 24 Операция «Карабас»

Тайна золотого ключика

На лесной опушке горел костер, возле которого сидели трое мужчин: Карабас Барабас, Дуремар и мистер Каппучини. Тут же находилась и бывшая учительница младших классов, Аида.

Была глубокая ночь и, как казалось, вокруг не было ни души.

– Чертов мальчишка! – бранился Карабас Барабас. – Ему опять удалось улизнуть! А ведь золотой ключик был почти-что у меня в кармане!

– Чтоб он сгорел в костре, – забубнила Аида. – Чтоб его утянула в нору моя сестра Шушара. Ненавижу! Ненавижу всех мальчишек и девчонок! Как только я вижу их невинные лица, слышу их звонкий беззаботный смех – так вся трясусь от ярости! О, Вельзевул! Как я хочу их мучить, мучить, видеть их слезы и плач! Когда же я наслажусь их страданиями! О, сатана! А вот я сейчас превращусь в змею, поползу по лесу, найду этого гадкого мальчишку и укушу его! Укушу! А-а!

Бывшая учительница младших классов в припадке бешенства схватилась за голову и стала дергать себя за седые космы волос.

– Довольно безумствовать, Аида, – сказал мистер Каппучини. – Всему свое время. Сейчас же нам без Буратино не обойтись.

– Ты лучше втерся бы в доверие к комиссару и выведал о его планах, – яростно зашипела жена Дуремара. – Вот что ты должен был сделать! А вместо этого ты тут сидишь и умничаешь, в своих дурацких сапогах! Ведь это по твоей милости мы тычемся теперь, как слепые котята. А время уходит! Уходит! Сегодня – последняя ночь!

Она застонала в каком-то экстазе:

– О, злые демоны ночи, придите на помощь! О, Вельзевул, помоги! Заклинаю вас крысами, жабами, ядовитыми змеями и болотными духами! Сгубите, сгубите противного мальчишку!

Синьор Каппучини, с опаской отстраняясь от ведьмы, сказал:         

– Джентльмены! Пора составить план действий. Господин Дуремар, если мы будем сидеть у костра и слушать стенания вашей дражайшей супруги – боюсь, мы далеко не продвинемся.

– В самом деле, Аидушка, – заискивающим тоном сказал торговец пиявками. – Возьми себя в руки, будь молодцом. Сейчас для нас главное – это золотой ключик. С мальчишкой мы разделаемся как-нибудь потом, никуда он от нас не уйдет.

– А! Так вы здесь все заодно! – брызгая ядовитой слюной, закричала Аида. – А вот я сейчас вам всем двойки по арифметике поставлю! Бездари! Олухи! Паршивцы! Не сумели справиться с каким-то деревянным мальцом! Да я сама, сама его найду! Я укушу его и отниму у него золотой ключик!

Раздуваясь от злобы, учительница младших классов, на глазах перепуганной братии превратилась в змею и поползла от костра вглубь леса. При этом никто из шайки даже и не подозревал, что Рекс их давно выследил и отрядил сороку за комиссаром Конфеткиным. И теперь комиссар, никем не видимый, стоял у костра. Когда Аида проползала мимо него, он поднял с земли сучковатую палку и огрел ее по голове. Змея дернулась и закорчилась в конвульсиях, свиваясь кольцами. Комиссар подцепил ее на конец палки и зашвырнул подальше в лес.

– Фу! Ну и чертова баба! – с облегченным вздохом сказал Карабас Барабас. – Уж, на что я тертый калач – а и то, признаться, отношусь к ней с опаской. А ну, как возьмет, да и укусит за ногу? Поди, с нее станется! Говорят, от таких ведьм никакого противоядия нет. И как только это ты, дружище Дуремар, живешь с такой тварью столько лет? По мне – так уж лучше сразу сунуть голову в петлю.

– А куда деваться? – с похоронным видом ответил старый крючкотвор. – Приходится терпеть. Хотя, признаться, я уж и сам не рад, что женился на этой гадюке.

– Ладно, господа, ближе к делу, – вмешался мистер Каппучини, энергично потирая руки. – Ночь на исходе. Того и гляди, запоют петухи. Итак, золотой ключик у этого мальчишки. Надеюсь, он ни о чем не подозревает?

Директор кукольного театра нервно заерзал у костра, побагровев, как помидор.

– В чем дело, синьор Карабас Барабас? – справился Каппучини.

– Чертов мальчишка все знает!

– Как? Неужели вы проболтались?

– Ну, это не совсем так… – запетлял директор кукольного театра. – Я был нем, как жареный карась! Но этот бесенок залез в пустой кувшин и стал кричать оттуда: открой, мол, да открой тайну золотого ключика!

– И вы выложили ему все, как на блюдечке? – саркастическим тоном произнес Каппучини. – Что ж, поздравляю вас, синьор Карабас Барабас. От всей души поздравляю! Приятно иметь дело с таким надежным компаньоном! Го-го-го-го!

– Но кто мог подумать, что этот пострел заберется в кувшин и выкинет такое коленце! – стал оправдываться Карабас Барабас. – Харчевня-то стоит на отшибе, про нее давненько идет дурная молва. Я и подумал, что это злые духи повылезали из старых винных погребов…

– …и напугали вас до смерти! Го-го-го-го! – расхохотался шпик. – Хороши духи, а! Пацаненок в три вершка ростом! И что же вы ему выложили?

Карабас Барабас сжал клок бороды:

– Это моя тайна!

– Боюсь, что теперь уже нет, – осклабился шпик. – О ней знают, как минимум, еще двое: господин Дуремар и хозяин харчевни. К тому же там наверняка были и посетители, а? Например, старый болван Базилио и пройдоха Алиса, не так ли? Скоро о вашей тайне разнесут по всей стране Дураков. Не удивлюсь, если и комиссар Конфеткин уже в курсе дела. Ну? Так что вы там наплели мальчишке?

– Ну, я сказал ему… я сказал…

– Смелее, дружище, – Каппучини растянул рот до ушей. – Или мы с вами не в одной упряжке?

– Тысяча чертей! – взвыл доктор кукольных наук. – Я открыл ему тайну золотого ключика! Я сообщил ему, что потайная дверь находится за старым куском холста с нарисованным очагом в коморке папы Карло!

– Молодец! – мистер Каппучини радостно хлопнул себя по ляжке. – Ай, да молодец, го-го-го-го! И теперь этот бесенок знает все! И, к тому же еще, он разгуливает на свободе с золотым ключиком в кармане. А по пятам за нами идет сам комиссар Конфеткин! Да, лучше и не придумаешь!

Карабас Барабас схватил синьора Каппучини за рукав:

– Буратино мы схватим на рассвете! Клянусь своей бородой! Наши парни шныряют по всему лесу и обязательно его отыщут. А комиссар пока ни о чем не догадывается.

– Если бы так! – задумчиво теребя подбородок, с сомнением качнул головой, поднаторевший в кознях Дуремар. – Комиссар отнюдь не дурак, уж можете мне поверить, хотя и старается выглядеть простаком. И еще неизвестно, что у него на уме. С ним надо держать ухо востро, вот что я вам скажу. Иначе не успеешь и глазом мигнуть, как очутишься в кутузке. Не хочу вас пугать, джентльмены, но вспомните-ка хотя бы дело Колобка, Серого волка, Бабы яги и других уважаемых коллег. Нет, я – пас. Пожалуй, я выхожу из игры. Уж лучше ловить в пруду пиявочек и жить на свободе, чем видеть небо в клеточку.

– Не думаю, что вам так просто удастся выйти из игры, – заулыбался синьор Каппучини. – Ведь вы уже влезли в эту историю по самые уши, господин Дуремар. Так что назад хода нет. А если дело выгорит – мы вмиг заделаемся крупными шишками, го-го-го-го! Поверьте, уважаемый Дуремар, игра стоит свеч!

Генератор Идей нервно потер руки:

– Итак, за руководство операцией берусь Я! Строго придерживайтесь моих инструкций – и дело будет в шляпе!

Он хвастливо постучал себя кулаком по выпяченной груди:

– Уж можете мне довериться, я обтяпывал еще и не такие делишки! Да вот, чтоб далеко не ходить: не так давно я взял, да и рассмешил царевну Несмеяну! И получил в награду от благодарного короля красавицу-принцессу и полцарства в придачу! А перед этим залез в сад к одному колдуну, надавал оплеух его огнедышащим драконам и нарвал целый мешок молодильных яблок, го-го-го-го!

Во время этой напыщенной речи торговец лечебными пиявками поднялся на ноги:

– Пожалуй, я пойду. Всего хорошего, господа. Надеюсь, с таким блестящим командором вы справитесь и без меня.

– Минуточку, господин Дуремар! Одну минуточку! – воскликнул отважный Укротитель Драконов. – Присядьте! Так дело не пойдет!

Он придвинулся к директору кукольного театра и горячо шепнул ему в ухо:

– Его нельзя отпускать! Он сдаст нас всех!

Карабас Барабас грохнул себя кулаком по колену:

– Сядь, Дуремар! И не валяй дурака! Мы все тут плаваем в одной тарелке!

Дуремар, поджав хвост, присел к костру.

– Я вижу, вы еще смутно представляете, чем можно поживиться за этой потайной дверью! – заулыбался мистер Каппучини. – И как нам необходим этот пацан!

Сыщик щелкнул застежкой и с важным видом открыл желтый портфель, стоящий у его ног. Он извлек из него какой-то пожелтевший манускрипт.

– Вот, извольте взглянуть! И, надеюсь, уж теперь-то вы, уважаемый господин Дуремар, перемените свое мнение относительно этого дельца!

Генератор идей разгладил на траве пергамент и стал читать при свете костра, встав на колени и вооружившись лупой:

35 ноября, в год Серого Быка и Рыжей Коровы из деревянного полена появится веселый человечек Буратино. Он переживет необыкновенные приключения и овладеет золотым ключиком от потайной двери. Буратино поведет за собой чистых сердцем друзей в обитель говорящего сверчка.

И далее:

Вошедшие в эту дверь обретут несметные сокровища!

Мистер Каппучини свернул пергамент в трубку и, помахивая им, разразился самодовольным смехом:

– Го-го-го-го! Слыхали! Несметные сокровища!

Глаза Карабаса Барабаса алчно блеснули:

– Какие сокровища? Золото?

– Естественно, дружище Карабас! Какие же еще? Наверняка, в этой обители хранятся полные сундуки золота! И если мы окажемся там первыми – то заграбастаем все!

– А больше в этом манускрипте нет никаких указаний? – осведомился Дуремар, сосредоточенно теребя подбородок.

– Ну, тут есть еще одна небольшая приписочка…

– И какая же? – уточнил дотошный юрист.

Мистер Каппучини пренебрежительно отмахнулся:

– А, ерунда!

– И все же?

Сыщик вновь развернул манускрипт:

– Если не станете подобны детям – не сможете снять холст и войти в дверь.

– Бред какой-то, – проворчал Карабас Барабас.

– Древние вообще большие любители напустить туману, – пояснил Генератор Идей. – Чтобы придать своим писаниям побольше весу.

– А если нет? – задумчиво возразил Дуремар. – Возможно, за этим кроется какой-то смысл. Ведь из документа явствует, что войти в потайную дверь могут далеко не все. И подумайте сами, господа, можем ли мы отнести себя к категории людей с невинными детскими сердцами?

– Когда золотой ключик будет в моих руках, – раздраженно рыкнул Карабас Барабас, – я доберусь до сундуков с золотом и без всякого сердца!

– Возможно, – сказал старый крючкотвор. – Но согласитесь сами: все мы отпетые мошенники и прекрасно знаем об этом. Не так ли? Иное дело Буратино и его друзья. Если дать возможность этим простофилям открыть потайную дверь – кто сможет помешать нам войти в нее вслед за ними?

– Что ж, план неплох, го-го-го-го! – одобрительно расхохотался мистер Каппучини. – А с ребятней мы разделаемся потом, го-го-го-го!

– А по мне, – заявил Карабас Барабас, – так все это пустая болтовня. Дайте мне только добраться до золотого ключика …

Под ногой Конфеткина хрустнула сухая ветка.

– Тише! – воскликнул генератор идей. – Вы слыхали?

– Что? Что такое? – встрепенулись Дуремар и доктор кукольных наук.

– Что-то треснуло! Тут кто-то есть!

– Возможно, Конфеткин? – побелев от страха, прошептал торговец пиявками.

– Нет. Наверное, это хворост трещит в костре, – предположил мистер Каппучини.

– А если комиссар? – взволнованно зашептал побелевший от страха Дуремар. – Вдруг он бродит здесь в своей шапке-невидимке?

– Да откуда ему тут быть? – понижая голос, заспорил мистер Каппучини. – Или, может быть, вы кому-то проболтались о нашей встрече?

– Нет, – прошептал Дуремар. – Я никому ничего не говорил.

– А ваша жена?

– И она тоже.

– А, может быть, это вы проболтались, синьор Карабас Барабас? Что вы еще сказали этому мальчишке?

– Я был нем, как рыба!

– Тогда беспокоиться не о чем, – сказал Генератор идей. – Не так ли?      

И, тем не менее, с этого момента все перешли на шепот.

– Синьор Карабас Барабас, а откуда вам стало известно об этой двери и золотом ключике? – тихонько осведомился Дуремар.

– Ну, в актерской среде уже давно ходила молва об этом. Я поначалу не придавал большого значения всем этим россказням, но когда объявился Буратино и рассказал об этом очаге…

– А ключик? Как он к вам попал?

– А! Это давняя история… – махнул рукой Карабас Барабас. – Один из моих парней как-то стянул его у шарманщика Карло и уступил мне по сходной цене, когда очутился на мели…

Снова хрустнула ветка. Это комиссар Конфеткин подошел поближе к шайке.

Продолжение 23 Очная ставка

Конфеткин размышляет

На определенной стадии почти любого расследования наступал момент, когда Конфеткин не мог решить, в каком направлении ему двигаться дальше. Казалось, информации накапливалось более чем достаточно, и ключ к разгадке лежит где-то рядом. И все-таки прийти к каким-то конкретным заключениям было не так-то легко. Из всего обилия разрозненных фактов следовало выделить главное, отсеять ненужное, подчас лежащее на поверхности и заслоняющее самую суть. Тут важно было не ошибиться, не пойти по ложному следу, упустив драгоценное время.

В подобных случаях комиссар становился угрюмым и раздражительным. Он как бы отстранялся от следствия и замыкался в себе, пытаясь взглянуть на дело под новым углом зрения. Ни Бублик, ни Сластена в такие минуты старались не попадаться ему на глаза. Они прекрасно понимали, что их шеф бьется над разрешением какой-то важной тайны и попросту не замечает ничего вокруг.

В такие минуты Конфеткин начинал «чудить». Желая охватить проблему целиком, во всей ее глубине, он запирался в чулане, или залазил под стол и часами сидел там, отрешенно разглядывая какой-нибудь пыльный угол. Подспудно в его сознании шел сложный психофизический процесс. Но он протекал не на уровне сухого логического мышления, а в сфере интуиции, эмоций и парадоксальных озарений.

В теплую погоду, когда на деревьях уже распускались листочки, Конфеткин любил вылезти из окна своего кабинета, взобраться по ветвям старого каштана, росшего неподалеку, почти на самую макушку дерева и сидеть там, в компании с воробьями, позабыв обо всем на свете и рискуя свалиться вниз. Сластена и Бублик в такие моменты бродили по дворцу Правосудия на цыпочках, затаив дыхание.

– Ну что? – тихо спрашивал Сластена у Бублика. – Все еще сидит?

– Тсс! – шептал Бублик. – Комиссар размышляет…

Вот и сейчас с комиссаром Конфеткиным происходило нечто подобное. События развивались стремительно. Казалось, еще немного, и комиссар ухватит за хвост какую-то ускользающую мысль. Но…

– Бублик! – позвал своего подчиненного комиссар в приоткрытую дверь.

– Да, шеф, – откликнулся Бублик, появляясь в дверях кабинета.

– Принеси из чулана ведро и две колотушки.

В то время как Конфеткин отдавал это распоряжение, во Дворец Правосудия пришел папа Карло. В холле, за столиком вахтера, сидел папаша Бегемот и читал Тарабарские Ведомости. Увидев уже знакомого ему посетителя, он приветливо взмахнул рукой:

– А, это вы, старина. Проходите. Комиссар как раз у себя.

Когда старый шарманщик вошел в кабинет комиссара, он увидел там странную картину. Комиссар Конфеткин восседал за своим письменным столом, с ведром на голове, а Бублик и Сластена что есть мочи молотили по нему колотушками. По кабинету плыл ритмичный звон: «бом, бом, бом…»

Папа Карло застыл на пороге с открытым ртом. Казалось, с его уст был готов слететь какой-то вопрос. Бублик предостерегающе поднял руку. Через некоторое время комиссар дал знак отбоя и ведро было снято с его головы. Он посмотрел на посетителя обалделым взглядом, мотнул головой и, кажется, наконец-то узнал его.

– А, это вы, старина, – протянул комиссар, дословно повторяя слова Бегемота.

– Да, – сказал папа Карло. – Я зашел узнать, что слышно о моем сынишке.

Что мог ответить Конфеткин несчастному отцу? Что следствие идет? Что ситуация под контролем?

– Его видели у харчевни трех пескарей, – сообщил комиссар. – Но, к сожалению, ваш сын ускакал куда-то на петухе и теперь его местонахождение нам неизвестно.

– Значит, он жив! – воскликнул, с надеждой в голосе, папа Карло.

– Да. Вы знаете синьора Карабаса Барабаса?

– Почему вы спрашиваете меня о нем? Он что, замешан в этом деле?

– Возможно.

– Ну, мы с ним люди разного полета, – сказал шарманщик, почесывая за ухом. – За Карабасом стоят крупные силы. Ему везде зеленая дорога. Министерство культуры! Министерство образования! Они давят на директоров школ и заведующих детскими садиками. Те – на воспитателей и учителей. В итоге родители сдают денежки на билеты – и дело в шляпе! Мальцов строем загоняют на спектакли Барабаса. А что я? Куда я ни ткнусь со своей старой шарманкой – мне везде от ворот поворот.

Комиссар почесал нос.

– Ладно. На рассвете будьте у харчевни «Трех пескарей». Буратино наверняка находится где-то поблизости. Возможно, завтра нам удастся выйти на его след.

Пусть лучше примет участие в розысках сына, решил комиссар. Во всяком случае, для него это будет лучше, чем сидеть в бездействии, ожидая у моря погоды.

После ухода шарманщика он сказал инспекторам:

– Приведите сюда кота Базилио и лису Алису. Они отираются где-то у харчевни «Трех Пескарей». Если потребуется – надавите на хозяина этой норы, уж он-то точно знает, где их найти. Посадите кота и лису в отдельные камеры и ничего им не объясняйте. Я разберусь с ними позже, как только освобожусь. Затем сходите к пруду и пригласите ко мне госпожу Тортиллу. Сделайте это поделикатней, думаю, старушка не откажется нам помочь.

Конфеткин мрачно нахлобучил на голову шляпу.

– А можно я возьму ваши сапоги-скороходы, комиссар? – сказал Сластена с загоревшимися глазами.

– Боюсь, они мне и самому вскоре понадобятся, – проворчал комиссар.

Как много, однако, значения они придают всей этой атрибутике, подумал он. И никак не могут постичь той азбучной истины, что в работе сыщика это – далеко не самое главное.

Домой Конфеткин возвращался уже в сгущающихся сумерках. Темнело в эту пору года очень рано, вот-вот должны были зажечься фонари. Прохожие плыли мимо него, как сказочные тени. У каждого из них, подумал он, была своя жизнь, свои тайны. Каждый из этих людей являлся настоящей вселенной. И эти вселенные, эти таинственные, непостижимые миры, были связаны невидимыми нитями с другими, подобными им, мирами…

Комиссар хотел отвлечься от обуревавших его мыслей, но все было тщетно. Перед его внутренним взором проплывали фигуранты по делу: плутовка Алиса, прожженный мошенник Базилио, старый пьяница по прозвищу Сизый Нос, так и не сумевший оправиться от удара, нанесенного ему вероломной невестой много лет тому назад…

Имел ли он право осуждать его? Как поступил бы он сам, окажись на его месте? Комиссар так и не сумел ответить на этот вопрос.

Люди искусства вообще слеплены из какого-то странного теста. Чуткие, легко ранимые, они порою так импульсивно реагируют на булавочные уколы судьбы… Взять того же Пьеро. Натура тонкая, возвышенная, с глубоким внутренним содержанием… Одним словом – поэт. Но измени ему красавица Мальвина с каким-нибудь заезжим прохвостом – и трудно спрогнозировать, как он себя поведет…

К своему дому комиссар подошел уже при свете фонарей. Он проживал с отцом, матерью и сестрой Любой в небольшой квартире. Сестре исполнилось 13 лет, и она была ужасной задавалой. Особенно нравилось ей, на правах старшей сестры, воспитывать комиссара и читать ему нотации. Иной раз она позволяла себе такой легкомысленный тон, каким не говорила с ним даже мама. А ведь комиссар был далеко не юн – в позапрошлый четверг они всей семьей справляли его одиннадцатилетний юбилей…

Едва лишь он переступил порог квартиры, как сразу же услышал иронический оклик сестры:

– Эй, комиссар! Как там расследование? Нашел Буратино?

Обычно Конфеткин снисходительно относился к шпилькам сестры, прекрасно сознавая, что она – всего лишь слабая девочка. Но иногда, когда расследование какого-нибудь особенно запутанного дела заходило в тупик, он превращался в настоящего зверя. Взгляд его становился угрюмым, и в такие минуты казалось, что он был готов всех покусать.

Ни слова не ответив сестре, Конфеткин круто развернулся на каблуках и, рассерженно хлопнув за собой дверью, вновь вышел из дома.

Он спустился во двор и присел на краю песочницы.

Детвора уже разошлась по домам, зажглись электрические фонари, и густые тени пролегли под крупнопанельными домами. Он тупо смотрел на светящиеся прямоугольники окон, пока его мысли снова не приняли прежнее направление.

О чем умолчал в разговоре с торговцем лечебными пиявками Карабас Барабас в ту темную ночь, когда Пьеро выскочил из его окна и ускакал верхом на зайце? Какие тайные пружины двигали доктором кукольных наук? И почему он с такой легкостью отдал Буратино пять золотым монет, хотя минуту назад был готов швырнуть его в пылающий камин?

Все это было, так или иначе, связано с каморкой папы Карло… Вернее, с холстом, на котором был нарисован…

И тут комиссара осенило! Все сложилось в единую, цельную и ясную, картину.

Он порывисто встал с края песочницы. Следовало немедленно нанести визит к старому шарманщику. Теперь комиссар был убежден, что там, за старым холостом с нарисованным очагом…

Но в этот момент к нему подлетела сорока и что-то взволнованно затрещала ему на ухо.

Продолжение 22 Тайна золотого ключика

Рекс на посту

– Гав! Это вы, комиссар?

Конфеткин остановился.

Он был в шапке-невидимке и продвигался к харчевне «трех пескарей» с большой осторожностью, стараясь ничем не выдать своего присутствия. И, тем не менее, Рекс учуял его.

– Я, – тихо откликнулся Конфеткин. – А ты что тут делаешь?

– Ррр… Сижу в засаде.

Из-за куста смородины высунулась голова Рекса.

Конфеткин обогнул палисад, прошел через калитку во двор харчевни и присел на корточки у смородины.

– Он здесь, комиссар, – прошептал Рекс.

– Кто?

– Да этот деревянный паренек, Буратино. Он вошел в харчевню первым, прикрывшись хвостом петуха.

И Рекс указал лапой на петуха с пышным разноцветным хвостом.

– Вон, того, видите? Что гребет лапами землю у порога харчевни. Через минуту-другую он уже выскочил оттуда, как ошпаренный, простите за каламбур. Видать, ему крепко от кого-то досталось. Потом появились еще двое. Они тоже вошли внутрь.

– Как они выглядят?

– Один – крупный, упитанный, как поросенок, в широкополой шляпе и с огромной бородой. Другой – в длинном зеленом пальто – настоящий сморчок. Вид у них был невеселый, доложу я вам. У меня сложилось впечатление, что им только что где-то славно намяли бока. У толстяка вся борода перемазана смолой, на лбу красуется знатная шишечка, а под глазом – такой синяк, что просто любо-дорого поглядеть. Сморчка же, казалось, хорошенько вываляли в репяхах, а затем протянули за ноги по пыльной дороге.

– Они еще не выходили?

– Нет. Но хозяин харчевни после этого куда-то ненадолго отлучился. Затем он вернулся с лисой и котом. Сейчас они все внутри. И, готов поклясться, шеф, что они там что-то замышляют. Не заглянуть ли вам к ним в своей шапке-невидимке?

– Пожалуй, – сказал комиссар. – Оставайся пока здесь. А я пойду, взгляну, что там и как.

Но не успел комиссар сделать и двух шагов, как в харчевне раздался какой-то грохот, и в распахнутую дверь стремительно выскочил Буратино. Он с порога прыгнул на петуха, ухватился за его пышный хвост и завопил: «А ну, лупи вперед, фельдмаршал!» Петух взмахнул крыльями, закукарекал, разбежался, перелетел через плетень и припустил, что было духу, по лугу. Следом за Буратино, пугая кур криками «Лови!», «Держи!» из харчевни выскочил синьор Карабас Барабас. Доктор кукольных наук с трудом держался на ногах. Он запутался в собственной бороде и упал на ступеньках крыльца. Сзади на него наскочил подвыпивший Дуремар и, перелетев через его голову, кубарем покатился по двору. Карабас Барабас разразился страшными проклятиями. Он вскочил на ноги, свирепо вращая глазами и пьяно пошатываясь. «Догнать! Арестовать!» – закричал синьор Карабас Барабас. Во двор выбежали лиса, кот и хозяин харчевни. «Вон они! Вон! – завопил хозяин харчевни. – Глядите! Этот чертов мальчишка улепетывает на моем петухе!

– В погоню! – заревел директор кукольного театра, грозно топая ногами. – Плачу пятнадцать золотых тому, кто доставит мне этого сорванца!

– Рекс, – тихонько скомандовал комиссар. – А ну, покажи-ка этим храбрецам…

Из-за куста смородины, во всем своем блестящем великолепии, выскочил Рекс. Его свирепый вид, и та внезапность, с которой он, громко лая, объявился перед преследователями Буратино, заставил всю компанию застыть на месте. Господин Дуремар и доктор кукольных наук вмиг протрезвели.

– Ну, ну, – сказал, заикаясь от страха, торговец лечебными пиявками. Ведь ты же не укусишь меня, а, дружище?

– Дай нам пройти, – сказал доктор кукольных наук, сжимая в своем кулаке клок бороды. – И, клянусь моей бородой, ты получишь себе на обед кусок превосходного жареного мяса.

В ответ на это предложение Рекс грозно зарычал. Он стоял перед устрашенной компанией до тех пор, пока Буратино не скрылся из вида.

Продолжение 21 Конфеткин размышляет

Показания Тортиллы

Выслушав доклад Маркизы, Конфеткин вызвал Бублика, чтобы узнать, есть ли у них что-либо на черепаху Тортиллу. Однако никакой информации об этой особе во Дворце правосудия не оказалось. Ни даты рождения, ни места жительства, ни рода занятий – решительно ничего. Создавалось впечатление, что черепахи с таким именем вообще никогда не водилось ни в каком водоеме. И, если бы не свидетельство Дуремара, подкрепленное разведанными Маркизы и Рекса, Конфеткин так никогда бы и не узнал о ее существовании. Но теперь он знал о ней. И это меняло дело. Он понимал, что Тортилла играет во всей этой истории ключевую роль – причем в буквальном смысле этого слова. Ведь это именно она, а не кто-либо иной, подарила сыну шарманщика золотой ключик.

Настало время потолковать с этой таинственной особой.

Вызывать Тортиллу повесткой во Дворец Правосудия не имело смысла: это заняло бы слишком много времени. И, сверх того, комиссару хотелось побеседовать с ней в неофициальной обстановке. А посему он подошел к своему шкафчику и достал оттуда сапоги-скороходы и шапку-невидимку. Накрывшись шапкой-невидимкой, комиссар пробормотал заклинание, развернулся на каблуках и исчез из кабинета. Через секунду он уже стоял на берегу пруда.

Громко квакали лягушки. Пепельно-серое небо затянули тучи – по всему видно, собирался дождь. Вода в пруду была стального цвета, покрытая ряской и тиной. У берегов о чем-то едва слышно перешептывались камыши.

Комиссар вышел на мост через ручей, впадавший в пруд. Он уже хотел, было снять шапку-невидимку, как вдруг увидел на дороге кота и лису. Они направлялись в его сторону. Вскоре приятели вышли на мост.

– Вот тут-то все это и приключилось, – сказала лиса коту сладкоречивым тоном. – Они решили его утопить, хи-хи! И бросили в воду.

– Брр-мяв! – ощетинился кот. – А водичка-то, небось, здесь холодная! От одного его вида мороз по коже подирает! Не хотел бы я оказаться на месте этого паренька!

– Еще бы! – сказала лиса. – Но нам-то бояться нечего, верно? Ведь мы с тобой не караси, чтобы плавать в этом пруду?

Приятели расхохотались.

– Да! Здорово ты провернула это дельце! – сказал кот, подбрасывая в лапе золотую монету. – И как только тебе это удалось?

– Головой работать надо, – хвастливо ответила лиса. – Ушами шевелить!

Затем, с самодовольным видом, пояснила:

– Видя, что этот простофиля ни на шаг не отходит от своих монет, я побежала в полицию и заявила, что на пустыре сидит нищий воришка Буратино, который замышляет ограбить всех богатеньких жителей страны Дураков. Начальник полиции снарядил отряд отборных доберман-пинчеров с приказом схватить и утопить преступника Буратино в пруду. А мы тем временем преспокойно откопали его монеты!

– Рмяу! Ловко придумано! – воскликнул кот. – Дорого бы я дал, чтоб поглядеть, как этот парень бултыхается в воде!

– Во всяком случае, мы сделали доброе дело, – с притворным смирением заметила лиса. – Облегчили карманы этому мальчишке, чтобы он мог плавать налегке.

– В компании с лягушками, пиявками и карасями, – вставил кот и разразился громким хохотом.

Лиса подошла к самому краю моста и, простирая лапы к серым дождевым облакам, с издевкой запричитала:

– Ах, бедный, бедный папа Карло! И кто же теперь купит тебе тысячу красивых теплых курточек!

Встав рядом с лисой, Базилио стал подвывать:

– И кто же позаботится о тебе на старости лет?! Ой-ей-ей-ей!

Комиссар решил проучить наглецов. Он дал коту хорошего пинка по зад – и тот с диким ревом полетел в воду. Через мгновение к нему присоединилась и лиса.

Конфеткин приподнял над головой шапку-невидимку:

– Счастливого плавания, караси.

– Караул! Тону! – истошно заорал кот. – Спасите! Помогите!

– Ай-яй! Моя шубка! Мой пушистый хвост! – вопила Алиса.           

Она отчаянно сучила лапами по воде, вздымая фонтаны брызг.

На поверхность пруда выплыла старая черепаха.

– Безобразие! – сердито проворчала старуха. – Уже совсем с ума посходили. И на дне пруда от них покоя нет!

Базилио с Алисой изо всех сил гребли к берегу. Наконец, они выбрались на сушу, отряхнулись и затрусили в сторону леса.

– Госпожа Тортилла, если не ошибаюсь? – осведомился Конфеткин, когда мошенники скрылись, поджав хвосты.

– Во всяком случае, именно под таким именем я известна в здешнем водоеме последние 200 лет, – с достоинством ответствовала черепаха. – А вы кто такой будете, позвольте узнать?

– Комиссар Конфеткин из криминальной полиции. Я расследую дело об исчезновении Буратино. И до меня дошли слухи, что сегодня поутру он был брошен в ваш пруд.

Тортилла согласно кивнула старческой головой на тонкой морщинистой шее:

– Все верно. Эти безмозглые псы из страны Дураков действительно потревожили мой утренний сон, бросив сюда одного ни в чем не повинного паренька.

– А почему вы решили, что они из страны Дураков?

– Ах, мил человек! – снисходительно улыбнулась Тортилла. – Вот поживете с мое – тогда и сами поймете, что если некто пытается утопить в пруду деревянного человечка – так он точно из страны Дураков!

Во время этого разговора, Конфеткин внезапно поймал себя на мысли, что вокруг него что-то странным образом изменилось. Но что?

Он сосредоточенно нахмурил свой девственно чистый лоб.

– И как всё это произошло? – спросил Конфеткин.

– Ох, молодой человек, даже и не спрашивайте меня об этом! Это же был такой кошмар! Такой кошмар! Я мирно дремала в мягкой уютной тине, когда начался весь этот тарарам. Вы знаете, утренний сон особенно сладок, в особенности для таких, как я, уже пожилых черепах. И вот, сплю я, и вдруг слышу: шум, топот, лай! Думаю, что за гембель, ос-споди? Затем – бульк – что-то бросили в воду. Какой уж после этого сон? Выплываю я на поверхность пруда, и что же вижу? На листе лилии сидит деревянный человечек с длинным-предлинным носом, в разноцветном колпачке. И такой он жалкий, такой несчастненький – даже и не передашь словами!

Так что же, все-таки изменилось? Что-то было явно не так… Конфеткин напрягся, пытаясь разобраться в своих ощущениях…

Ну, да, точно!

Лягушки прекратили свой голосистый концерт и, рассевшись на листьях лилий, жадно впитывали каждое их слово. Тут и там высунули из воды свои усатые головы не в меру любопытные раки – им тоже хотелось послушать, о чем идет речь. Даже камыши – и те безмолвно замерли, стараясь не упустить ни малейшей подробности.

– А не продолжить ли нам нашу беседу в другом, более подходящем месте? – предложил Тортилле комиссар. – Ну, хотя бы вон у того валуна?

Он указал на замшелый камень возле пруда. Тортилла понимающе улыбнулась:

– И вы полагаете, там нас никто не услышит? Так я вам скажу, что вы сильно ошибаетесь, господин комиссар.

Она все же поплыла к берегу, неторопливо перебирая лапами. Конфеткин сошел с моста. Когда Тортилла вышла из воды, он, к своему изумлению, увидел перед собой дряхлую старушку в темной накидке и кружевном чепчике. У нее было доброе приятное лицо, а на носу сидели круглые очки. По всей видимости, госпожа Тортилла была близорука. Комиссар предложил пожилой даме занять место на валуне. Когда та расположилась на гладком камне, неспешно оправив оборки своего старинного темно-зеленого платья, Конфеткин снова приступил к дознанию.

– Уважаемая госпожа Тортилла. Хочу предупредить вас, что речь идет о деле чрезвычайной важности. Постарайтесь напрячь всю свою память и рассказать мне обо всем как можно подобней.

С этими словами комиссар выудил из жестяной коробочки зеленый леденец и отправил его в рот. Конфетка была кисло-сладкой, и он невольно скорчил черепахе рожицу.

– Итак, вы утверждаете, что Буратино сидел на листе водяной лилии? – щуря левый глаз, спросил комиссар.

– Да. И при этом выглядел очень несчастным, – сказала Тортилла. – Какие-то негодяи украли у него все деньги. А потом его же еще и попытались утопить! В наше время, должна вам заметить, молодой человек, все было по-другому. А теперь, как видно, свет совсем перевернулся.

– А не припомните ли вы девочку с голубыми волосами? Возможно, она в это время находилась на берегу пруда?

– Нет, не припоминаю.

– А белого пуделя?         

– Нет, нет. Кроме тех злых криволапых собак, что бросили бедного малыша в воду, тут не было никого!

Комиссар отдавал себе отчет в том, что свидетель из черепахи был ненадежный. И все же он попытал счастья еще разок.

– Тем не менее, попытайтесь вспомнить: возможно, где-нибудь за камнем, за кустом ракиты, или где-нибудь еще, вы заметили маленького человечка в белой рубахе с длинными свисающими рукавами?

– Ах, мил человек! Да разве я могу теперь что-нибудь углядеть. Зрение у меня уже не то. Да и память совсем никудышная стала. А посмотрели бы вы на меня в молодости! Э-хе-хе-хе! Тогда, скажу я вам, все было иначе… И вода была чище, и трава зеленее… А уж какие тут водились караси!

Почтенная дама прикрыла глаза, вспоминая дни своей юности.

– А что это за история с золотым ключиком? – нарушил тишину комиссар. – Верно ли, что вы подарили его Буратино?

Тортилла открыла глаза:

– Совершенно верно.

– А как он к вам попал?

– Однажды, много лет назад, его обронил в пруд какой-то человек с длинной черной бородой.

– И вам известно, от чего этот ключик?

– Нет.

– Стало быть, для вас он абсолютно бесполезен? Почему же, в таком случае, вы не вернули его владельцу?

– Он мне несимпатичен… – Тортилла сконфуженно улыбнулась. – Совсем не то, что вы, господин комиссар.

– Или Буратино?

– Вы правы. Буратино – тоже славный малыш. Я прожила на этом свете уже почти 200 лет, и, уж поверьте мне на слово, могу отличить порядочного человека от негодяя.

Тортилла лукавила. Она прожила никак не меньше 300 лет, но, как и любая дама в почтенных годах, умело скрывала свой возраст.

– И, все-таки, вы готовы были отдать золотой ключик некому господину Дуремару? Он что, вызывал у вас такую симпатию?

– А что мне еще оставалось делать? Ведь этот негодяй повадился приходить сюда почти каждое утро со своим противным сачком и баламутить здесь воду. А сколько он переловил тут головастиков и пиявок! Ведь это же просто ужас! Просто ужас! И никому до этого дела нет! Так я вам скажу, что и этого еще мало! Дуремар, – чтоб ему пусто было! – своим мерзким бреднем выловил тут почти всех карасей! В пруду ни одного стоящего налима, ни одного сомика не осталось! Причем орудует уже не один – взял себе в подручные еще и какого-то лысого забулдыгу! Вот какие порядки нынче в нашем пруду!

Если оставить в стороне риторику, показания черепахи и Дуремара, в общих чертах, сходились. Во всяком случае, в той его части, что касалась золотого ключика.

Комиссар задумчиво пососал леденец. Ясно было, что Тортилле о делах Карабаса Барабаса ничего неизвестно.

Да и что она могла знать?

Тортилла прожила в этом пруду не менее 300 лет. Она мирно дремала в тине, неторопливо плавала в мутной стоячей воде… В своей жизни она не совершила ничего значительного. Весь ее мирок заключался в этом небольшом мелком водоеме. Весь круг ее интересов сводился к тому, чтобы вкусно поесть и мягко поспать. Она никогда не интересовалась тем, что происходит в соседних прудах. Ее не волновали проблемы планетарного масштаба. И, проживи она на свете еще 300 лет – ничего бы от этого не изменилось. И никто никогда бы так не узнал о том, что на белом свете некогда жила черепаха Тортилла…

Но вот в мире появился дерзкий, искрометный, весельчак Буратино. Он не прожил и недели – а о нем уже сложили сказку. Ибо он был простодушен, благороден и смел. И о старой черепахе Тортилле стало известно лишь потому, что она подарила сыну шарманщика золотой ключик.

Да, это большая удача, подумалось Конфеткину, если тебе представляется случай сделать кому-либо добро. И как глупо упускать такой шанс!

Продолжение 20 Рекс на посту

Доклад Маркизы

После ухода мистера Каппучини Конфеткин отдал распоряжение Бублику оставаться в дежурке, поскольку Сластена отдыхал после бессонной ночи. Он осведомился у него о новостях. Ничего нового в его отсутствие не произошло – разве что дважды заходил папа Карло справиться, как продвигаются поиски Буратино. Бублик отделался избитой фразой о том, что следствие, мол, идет по намеченному плану.

– Ладно, – проворчал комиссар. – Посмотри пока, не ли у нас чего на черепаху Тортиллу.

Бублик ушел выполнять его распоряжение.

Из-за занавески высунулась белая мордочка Маркизы. Она грациозно спрыгнула с подоконника на пол, с пола на стул, со стула на стол – и очутилась перед Конфеткиным.

– Да-а! – сказала Маркиза, сладко потягиваясь. – И здорово же он, чертяка, это придумал!

– Ты, о чем? – не понял Конфеткин.

– Да о том, чтобы сдать сапоги-скороходы в аренду! А заодно и шапку-невидимку. Какая богатая мысль! Не понимаю, как это ты упустил такое заманчивое предложение?

– Ну, да, – усмехнулся комиссар. – Ищи-свищи его потом в сапогах-скороходах и шапке-невидимке за синими морями, за дремучими лесами.

– Мурр! А царевна Несмеяна? Её-то можно было рассмешить? Ведь полцарства все-таки!

– А голова? – возразил Конфеткин. – Голова-то у меня одна.

– Эх, не деловой ты человек, комиссар! Ох, не деловой! Натырил бы в саду у колдуна молодильных яблок, пощекотал подмышками царевну – глядишь, сейчас бы на черном самокате, весь в золотых цепях катался б!

Пожалуй, одна лишь Маркиза могла позволить себе в разговорах с Конфеткиным такой фривольный тон. Она была его любимицей и прекрасно это понимала.

Конфеткин откинулся на спину стула и, потянувшись, добродушно улыбнулся:

– Ладно, Маркиза, кончай треп. Давай, докладывай по существу, что ты там с Рексом нарыла.

Кошечка приложила к уху пушистую лапку:

– Слушаюсь, господин комиссар! Как установлено в результате оперативных мероприятий…

– Маркиза! – Конфеткин постучал пальцем по столу. – Сейчас получишь в глаз!

– Ну, ты и грубиян! – мурлыкнула кошечка. – И с кем только мне приходится водиться!

– Я институтов благородных манер не кончал… – предупредил Конфеткин.

– Оно и видно!

Внезапно комиссар сделал резкий выпад рукой и попытался ухватить Маркизу за ухо. Его пушистая любимица, подняв лапу, молниеносно отразила нападение. Комиссар тут же нанес удар кончиками пальцев по правому уху Маркизы – но кошечка легко блокировала его подушечкой левой лапки. И тут же перешла в резкое контрнаступление: попыталась поймать острыми зубками комиссара за палец. Конфеткин отдернул руку и вновь стал атаковать: несильные, скользящие удары градом посыпались на Маркизу. Белая леди упала на спину и, заняв оборонительную позицию, стала ловко отражать нападение.

– Ну что, получила? – звонким голосом вскричал комиссар, осыпая Маркизу ударами.

Его глаза горели мальчишеским торжеством. Маркиза, изловчившись, легонько укусила комиссара за палец.

– Ай-яй! – взвизгнул Конфеткин и сунул палец в рот.

– Ага! Получил?! Мур, мур!

Комиссар подул на палец и сказал, осматривая его с разных сторон:

– Ладно, Маркиза, я тебя еще проучу. Ишь, чего надумала! Кусать за пальцы свое прямое начальство!

Кошечка снова уселась перед Конфеткиным и с горделивым видом приосанилась.

– А я такая! – сказала она воинственным тоном. – Если ко мне по-хорошему – то и я по-хорошему: последней мышкой с другом поделюсь. Но если всякие невоспитанные типы станут тянуть ко мне свои нечистые руки – могу и палец откусить.

Такие шаловливые эскапады между комиссаром и его пушистой леди не были редкостью, хотя друзья старались не афишировать свои отношения.

– Ну, все, – сказал комиссар, сурово топорща брови. – Потехе время – делу час. Давай, выкладывай.

Маркиза нехотя переключилась на деловую волну:

– В общем, Буратино жив, здоров и, похоже, пока ничто ему не угрожает. Поговаривают, будто он скрывается в лесу с актерами Пьеро, Мальвиной и пуделем Артемоном.

То, что с Буратино все благополучно, комиссар уже понял по поведению Маркизы – иначе он не затеял бы с ней этот шутливый бой.

– Скрывается от кого?

– От синьора Карабаса Барабаса.

Вновь на сцену выступал доктор кукольных наук!

– А что ему понадобилось от малыша?

– Золотой ключик.

– Так, так… – комиссар задумчиво потеребил нижнюю губу. – Выходит, Буратино завладел золотым ключиком…

– Ты поразительно догадлив, комиссар, – съязвила Маркиза.

– И как он к нему попал? Уж, не от черепахи ли Тортиллы?

– Так ты уже в курсе, – с легкой досадой сказала кошечка.

– Что-нибудь ещё удалось раскопать?

– В общем, вся эта история началась после того, как Буратино получил от синьора Карабаса Барабаса пять золотых монет и направился с лисой Алисой и ее дружком, котом Базилио, в страну Дураков. По пути они заглянули в харчевню «Трех Пескарей» и там отужинали.

– За счет Буратино?

– Вестимо дело!

Конфеткин машинально отправил в рот леденец.

– Так вот, Буратино съел три корочки хлеба, а его сотрапезники уплели жареного гуся, карасей в сметане и прочие блюда, после чего все трое улеглись спать. Ночью хозяин харчевни разбудил Буратино и сказал, что кот с лисой ушли. Он потребовал с парня один золотой за ужин и велел ему догонять своих дружков. Буратино вышел из харчевни и направился к полю чудес.

– Удалось выяснить, с какой целью?

– Кот с лисой наплели ему, что если там посадить золотые монеты…

Комиссар махнул рукой:

– Понятно!

– Ну вот, Буратино шел по лесной тропинке, когда увидел, что за ним гонятся разбойники. Их было двое, и на них были надеты белые балахоны с прорезями для глаз. Парень бросился наутек. Он бежал от своих преследователей что есть мочи, но его слабые силы были на исходе. В лунном свете мелькали деревья, высокие травы, впереди показались заросли камыша. Грабители уже настигали малыша, когда тот неожиданно свалился с холма в какое-то озеро. Очутившись в воде, он ухватился за нечто корявое. Как выяснилось в последующий миг, это были лапы белого лебедя, мирно дремавшего в пруду. Разбуженный лебедь взмахнул крыльями и взмыл ввысь. Малыш крепко держался за его лапы, и лебедь перенес деревянного мальчика на другой берег. Так ему удалось оторваться от своих преследователей.

– Их личности установлены?

– Да.

– Это Базилио и Алиса?

– Они самые!

– Так, дальше.

– Тогда кот с лисой обошли озеро берегом и вновь напали на деревянного человечка. Буратино бросился бежать, однако на этот раз разбойники настигли его на опушке леса.

Пушистая леди умолкла, прищурив зеленые глазки – нагнетала напряжение. Конфеткин молчал.

– Была глубокая ночь… – вновь начала Маркиза. – Луна скрылась за облаками… На лесной опушке стоял дом, в котором жила девочка с голубыми волосами. Эту девочку звали Мальвина…

Комиссар прикрыл веки, сцепив пальцы на животе.

– Попав в руки разбойников, – продолжала Маркиза, – Буратино стал звать на помощь. Распахнулись ставни, и в одном из окон появилась заспанная девочка с голубыми волосами. Она сладко зевнула и, не открывая сонных глаз, вновь затворила окно. Таким образом, бедный малыш остался со злодеями один на один.

На столе комиссара мерно тикали часы. Маркиза сидела возле них, как изваяние. Вместе с часами она составляла великолепную композицию.

– И что произошло потом?

– Поняв, что помощи ждать неоткуда, Буратино спрятал золотые монеты в рот. Разбойники обыскали его, но ничего не нашли. Они стали выпытывать у него, где деньги, но малыш не издавал ни звука. Наконец кот с лисой смекнули, что монеты у него во рту. Они попытались разжать ему челюсти, но тщетно. Тогда они стали трусить бедного мальчугана, схватив его за ноги – монеты не выпадали. Наконец, злодеи привязали его к дереву вниз головой, рассчитывая, что рано или поздно Буратино откроет рот, и деньги сами упадут на землю. Но сидеть всю ночь под деревом им не хотелось, и они ушли спать. А наутро Мальвина вновь распахнула окно и увидела деревянного человечка, висящего вниз головой на ветке дерева.

– Надеюсь, на этот раз она помогла ему?

– Да. Но, избавившись от лап разбойников, бедный малыш угодил в руки этой бессердечной куклы!

– И что же такое она натворила?

– Сначала велела муравьям перегрызть веревку, на которой висел малыш, а когда он был освобожден, усадила его за стол на зеленой лужайке, и стала потчевать всяческими лакомствами.

– Чудовищно! – усмехнулся Конфеткин.

– Напрасно ты так иронизируешь, комиссар. Тебе известно что-нибудь об этой девице?

– Лишь то, что это милая благовоспитанная девочка.

– Слишком благовоспитанная! Мур, мур! Представь себе, сколько пришлось пережить парню в эту ночь! Его преследовали злые разбойники, он падал в пруд, летел на лебеде и, в довершение всех бед, болтался на холодном ночном ветру, привязанный к ветке дерева! И вот, наконец, все это осталось позади. Наступило прекрасное осеннее утро. На лужайке росли цветы, пудель Артемон с беззаботным лаем гонялся за бабочками. Буратино тоже хотелось поиграть, ему не сиделось на месте! Но Мальвина решила заняться его воспитанием! Сначала она поучала его, как следует вести себя за столом. Затем стала донимать его арифметикой и, в довершение пыток, принудила писать диктант! Она обращалась с ним, как с какой-то бездушной куклой. А когда Буратино нечаянно макнул нос в чернильницу и посадил на скатерти кляксу, заперла его в темный чулан!

Почему в этот момент Конфеткину вдруг вспомнилась жена Дуремара – Аида?

Ассоциация возникла сама собой, хотя ничего общего с Мальвиной, у жены торговца пиявками как будто и не было…

Впрочем, когда-то эта старая ведьма тоже была девушкой. Повзрослев, она вышла замуж и стала преподавать в школе. Но супруге Дуремара не хватало чуткости, человеческой теплоты, и душевная черствость, подобно ржавчине, изъела ее сердце, превратив в злобную глупую старуху.

– … И вот, после всех ужасов этой бурной ночи, – рассказывала Маркиза, – Буратино оказался запертым в мрачной темнице, сквозь грязные стекла которой едва проникал солнечный свет. Единственными обителями этой ужасной норы были мыши, одинокий кровопийца паук да несчастные мухи, то и дело попадавшие в его липкую паутину. Было, было отчего впасть в уныние! Впрочем, Мальвина готова была выпустить узника из чулана – но лишь на том условии, что он раскается в своих проступках. Но Буратино был не из тех, кем можно было помыкать. «Раскаиваться? Еще чего!» – презрительно бормотал малыш. В какой-то миг Мальвине стало жаль сына шарманщика. Она упала на кровать, обливаясь горючими слезами, и уже была готова выпустить его из чулана. Но прошло несколько минут, и желание поучать, властвовать одержало в ней верх.

– Ладно, Маркиза, кончай уже свои психологические экскурсы, – наморщился комиссар. – Поменьше витийствуй, ближе к делу.

– Вот так всегда, – обидчиво сказала его очаровательная подружка. – Как бегать по помойкам, толковать с птичками, гусеницами, навозными жуками и прочим лесным людом, добывая для тебя разрозненные сведения – так это мы с Рексом. А как анализировать факты, строить гипотезы – так это ты. Ведь ты же у нас гений, а?

– Опять ты за свое, – досадливо проворчал комиссар. – Ну, ты, однако, и зануда!

– Ага! Не нравится! – замурлыкала кошечка. – Ну, так тогда я скажу тебе напрямик: не по душе мне эта жеманная девчонка. Не по душе, и всё! И горе тому плаксивому рифмоплету, что втюрился в нее по самые уши. Уж можешь мне поверить: он еще хлебнет с ней горя-горького! Эта размалеванная кукла согнет его в бараний рог!

– Какому рифмоплету? – невольно улыбнулся Конфеткин.

– Да есть там один такой, лирический актер Пьеро, прискакавший в лес верхом на зайце. Так что можешь больше не искать его невесту. Он её уже нашел.

– А что же Буратино?

Маркиза приподняла лапку:

– А вот что… Буратино сидел в заточении, а его «радушная хозяюшка», со спокойной совестью, улеглась спать. В темном небе взошла луна, осветила серебристым светом домик на лесной лужайке. В окошке чулана, на фоне светящегося диска, малолетний узник увидел черный силуэт какой-то твари с широкими перепончатыми крыльями. Это была летучая мышь. Она принесла Буратино весть о том, что его верные друзья, кот Базилио и лиса Алиса, ждут его на Поле Чудес. По наущению мыши, Буратино полез в крысиную нору, выходившую из чулана в лес – подальше от этой пустышки с голубыми волосами…

– И? Не тяни кота за хвост!

– И это все. Больше нам ничего разузнать не удалось, босс.

– Но ты же сама говорила, что его видели в лесу?

– Мурр! Видели. В компании с Пьеро, Мальвиной и пуделем Артемоном.

– И кто же?

– Местные бабочки и козявки.

– А Рекс? Где он шляется до сих пор?

– Остался в лесу. Я поспешила к тебе с докладом, а он решил еще чуток порыскать на оперативных просторах. Возможно, ему и удастся разнюхать что-то еще.

Продолжение 19 Показания Тортиллы

Генератор идей

В управлении криминальной полиции хорошо знали, что при ведении расследований комиссар Конфеткин зачастую прибегал к помощи чудодейственных средств.

Взять хотя бы нашумевшую историю о доверчивом принце из тридевятого государства, который был заколот кинжалом во время сна одним злобным завистником, решившим жениться на его невесте. Тогда Конфеткин воскресил юношу из мертвых, влив ему в рот живой воды, а затем изобличил подлого убийцу и бросил его к ногам обманутого короля. Старожилы помнят и о блестяще проведенной операции по освобождению Иванушки, который попал в грязные лапы злой коварной бабы яги. На ее завершающей стадии за ними по пятам гнался свирепый великан. Комиссар метнул за спину гребешок – и позади него вырос непроходимый лес. Подобных чудес в практике легендарного комиссара было великое множество. Стоило Конфеткину лишь свиснуть в свистульку, потереть кремень, или просто щелкнуть пальцами – как на помощь ему являлись конек-горбунок, жар-птица, собаки с огромными горящими глазами и другие сказочные персонажи.

Создавалось впечатление, что с таким обширным арсеналом волшебных средств, Конфеткину не составляет никакого труда раскрыть любое преступление. Непосвященным казалось, что нет ничего проще, как, сидя у себя в кабинете, послать за тридевять земель Джина из волшебной лампы или кота в сапогах и поручить им, расследовать то, не знаю, что. Однако в действительности все обстояло совсем иначе. Волшебства, хотя и весьма полезные в повседневной детективной работе, тем не менее, играли лишь прикладную роль. Главный же процесс расследования протекал подспудно, сокрытый от посторонних глаз.

Лишь очень немногие, хорошо знавшие Конфеткина люди, понимали, что дело тут не во внешних эффектах. Причины поразительных успехов Конфеткина коренились совсем в ином.

Душа комиссара была связана с небесами. Он обладал поистине золотым сердцем. Когда Конфеткин брался за дело, он не искал выгоды для себя. Видя несправедливость, он восставал против нее всей душой, он шел на помощь обездоленным, нисколько не заботясь о своей собственной персоне.

Острый проницательный ум, железная воля, озаренная светом горней любви, вели его неисповедимыми путями к благородной цели.

Как никто иной, он умел сопереживать бедам простых людей. При расследовании очередного преступления, Конфеткин как бы вживался в чувства и мысли своих фигурантов по делу и начинал предугадывать их возможные поступки.

Рано или поздно, но наступал момент, когда для него уже не оставалось никаких тайн. Разрозненные факты слагались в целостную гармоническую картину. Оставалось лишь надеть на преступника наручники и препроводить его в тюрьму.

Иными словами, все творимые Конфеткиным чудеса являлись следствием упорной, кропотливой работы, направленной во благо всех живых существ.

Однако в Тарабарском королевстве было немалое число людей, придерживающихся иной точки зрения. Эти люди завидовали Конфеткину, считая его наивным простаком, который не умеет, как следует распорядиться своими сокровищами.

Вот если бы и у них был кот в сапогах, или конек-горбунок! Если бы да кабы им помогала волшебная фея, или золотая рыбка!

Сколько пустых мечтателей, бездарей и хвастунов было рассеяно по разным сказкам! Но как ни пыжились эти бескрылые людишки, как ни пытались они свершить что-то значительное – ничего у них не выходило.

Когда комиссар Конфеткин, после бурной бессонной ночи, явился во Дворец Правосудия, там его уже поджидал некий напористый человек в клетчатом костюме и клетчатой фуражке в стиле «Доктор Ватсон”. На ногах у незнакомца были узкие желтые сапоги. Из верхнего кармашка пиджака, наподобие розы, выглядывала лупа в черной оправе с крупным увеличительным стеклом. Человек в клетчатом был худощав, и в его облике просматривалось нечто лошадиное. При появлении Конфеткина он повел себя довольно развязно.

– Дорогой комиссар! – воскликнул незнакомец, обнажая в длинной улыбке крупные квадратные зубы и простирая руки к Конфеткину. – Рад! Чрезвычайно рад вас видеть! Разрешите представиться: мистер Каппучини. Давний и горячий поклонник вашего незаурядного таланта.

Комиссар поморщился. Этот Каппучини с первых же секунд вызвал у него антипатию. Неужели этот тип не смог достать себе уже заодно и клетчатых сапог, с иронией подумалось ему. Если уж начал рядиться во все клетчатое – следует быть последовательным до конца.

– Наслышан! Наслышан о ваших методах! – затрещал мистер Каппучини. – Ну, да, конечно, нам, за синими морями, за дремучими лесами, до вас далеко. Но, позвольте заметить вам, господин комиссар, и мы тоже не лыком шиты! Го-го-го!

Запрокинув голову, мистер Каппучини разразился самодовольным смехом.

– Я тут набросал несколько прожектов – не изволите ли ознакомиться? – небрежным тоном осведомился он.

– Сейчас я занят, – проворчал Конфеткин.

– Понимаю, понимаю! Дела! Большие дела! – осклабился Каппучини. – Но это займет у вас лишь несколько минут. И, поверьте мне, комиссар, дело того стоит!

Конфеткин бросил укоризненный взгляд на Бублика, находившегося в дежурке. Впрочем, упрекнуть комиссару его было не в чем – его подчиненный не мог воспрепятствовать визиту этого настырного прожектера.

– Ладно, – скрипя сердце, согласился Конфеткин. – Входите. Но учтите: я смогу уделить вам не более 5 минут.

Мистер Каппучини подхватил с пола пухлый желтый портфель и, расточая лошадиные улыбки, устремился в кабинет вслед за комиссаром. Здесь он без лишних церемоний водрузил портфель на стол.

– Я – человек дела! – бодрым тоном возвестил прожектер. – А потому не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к существу вопроса. Итак, что мы имеем на сегодня? А на сегодня мы имеем следующее…

Он принялся загибать пальцы на руке:

– У вас имеются: шапка-невидимка, сапоги скороходы, волшебная дудочка, говорящий кот, ну, и всякое такое. А чем располагаю я?

Тут человек в клетчатом выдержал эффектную паузу, пытаясь заинтриговать комиссара. Поскольку это не произвело на Конфеткина никакого впечатления, мистер Каппучини застучал себя пальцем по лбу.

– А у меня имеется ум! – сообщил он. – Я обладаю деловой хваткой, предприимчивостью и острым коммерческим нюхом! Могу организовать любое дельце! Вот тут, в моём портфеле, лежит не менее десятка великолепных прожектов! Вы меня понимаете? Я – Генератор идей!

– Допустим… И что же дальше?

Мистер Каппучини соединил руки обручем:

– Я предлагаю объединить наши возможности!

– С какой целью?

– С самой благородной!

Человек в клетчатом вынул из портфеля кипу бумаг. Порывшись в них, он выудил какую-то потрепанную карту и расстелил ее на столе.

– Вот смотрите, – он накрыл ладонью часть карты. – Это – сад во владениях одного престарелого колдуна. В нем растут молодильные яблоки. Так вот, с вашей шапкой невидимкой, сапогами скороходами и говорящим котом я берусь нарвать целое ведро яблок!

– А зачем вам это? – спросил комиссар, посасывая леденец.

– Как – «зачем»? – опешил прожектер. – Съев такое яблоко, человек становится молодым! Неужели вы думаете, что на такой товар не найдется спроса? Уверяю вас, мы сможем реализовать каждое яблочко не меньше, чем за сто золотых монет!

В глазах комиссара появились лукавые огоньки.

– И что, все это так просто?

– Ну… тут есть одна небольшая загвоздка…

– Какая?

– Дело в том, что сад сторожат два огнедышащих дракона… И, сверх того, там установлена сигнализация из волшебных колокольчиков. Ну, сигнализацию-то мы с вами отключим – тут проблем нет… А вот с драконами будет посложнее… Так что придется вам надеть шапку невидимку и, как нарвете яблок – сразу же просунете их мне через дыру в заборе. А уж я буду ждать там наготове, в сапогах скороходах.

– Иными словами, вы предлагаете мне принять участие в воровстве с целью наживы?

Человек в клетчатом горячо запротестовал:

– Ну что вы, что вы, господин комиссар! Мы сделаем это из самых благих побуждений! Ведь мы будем возвращать людям молодость! Все будут только благодарны нам! К тому же этот старый колдун – сущий куркуль. Зачем ему столько молодильных яблок? Мы реквизируем их для нужд нашего королевства.

– Но не безвозмездно?

– Естественно! Ведь мы же с вами – здравомыслящие люди! Мы должны позаботиться и о собственных интересах. Поэтому я предлагаю вам 50 процентов от прибыли! А это – огромные деньги, комиссар!

– Вот как?

– Да. Я не привык мелочиться, хотя и понимаю, что главная роль в этом деле принадлежит мне. Ведь это именно я, – прожектер постучал себя пальцами по лбу, – разработал идею! А техническая сторона вопроса, – тут он сделал пренебрежительную отмашку в сторону комиссара, – это уже мелочи, пустяки.

Конфеткин почувствовал, что этот напыщенный наглец начинает его утомлять.

– Так почему бы вам, в таком случае, не реализовать свою идею самому? – спросил он. – И не взять себе все 100 процентов прибыли?

«Генератор» пожевал губами:

– Видите ли, комиссар, для меня деньги – это не самое главное! Так что я не прочь поработать с вами на пару, поделиться своим богатейшим опытом и, в свою очередь, немного изучить ваш стиль работы.

– Боюсь, мне это не подойдет, – поморщился комиссар. — Более того: если престарелый колдун обратится за помощью в правоохранительные органы – я буду вынужден привлечь вас к ответственности за воровство.

Мистер Каппучини с шутливой улыбкой поднял руки вверх:

– Хорошо, хорошо! Сдаюсь! Забудем об этом. Тем более, что у меня есть другой, совершенно безобидный, вариант.

Делец убрал карту со стола и расстелил на ее месте какой-то пожелтевший пергамент.

– Ну? Что скажете?

– Ничего. Поскольку мне неизвестно содержание этого документа.

Человек в клетчатом постучал по пергаменту пальцем:

– Это – указ одного несчастного короля. Его дочь, царевна Несмеяна, льет слезы без всякого повода вот уже третий год. Тому, кто рассмешит ее, король пообещал в награду полцарства. Многие деловые парни уже пытались провернуть это дельце – но пока безуспешно. Однако, с моей помощью, мы рассмешим Несмеяну в два счета!

– И каким образом?

– У вас имеется кривое зеркало?

– Допустим.

Каппучини с лошадиной улыбкой подмигнул Конфеткину:

– Так вот, доставим его во дворец короля! Царевна посмотрит в него – и обхохочется. Ну, как вам моя идейка?

Комиссар устало смежил веки. После бессонной ночи у него покалывало в висках, и он никак не мог, как следует сосредоточиться на деле Буратино. А тут еще этот олух Каппучини…

– Ну, что? По рукам? Дело – верняк! – трещал Генератор Идей.

Эти полусумасшедшие прожектеры… Они почти ежедневно захаживали к Конфеткину, давали ему бесплатные советы, поучали, как следует вести дела, предлагали свое участие во всевозможных бредовых предприятиях. Почтовый ящик Дворца Правосудия уже ломился от их нелепых предложений. И с этим ничего нельзя было поделать.

Комиссар приоткрыл глаза:

– А если не обхохочется?

Клетчатый замялся:

– Ну… тогда претенденту на полцарства отрубят голову. Однако с нашим кривым зеркалом, – поспешил заверить мистер Каппучини, – это полностью исключено!

– Спасибо за предложение, – сказал комиссар. – Но у меня только одна голова на плечах, и я ей очень дорожу. А сейчас прошу извинить, у меня еще много работы.

– Ну, что ж, – сказал мистер Каппучини, не желая уходить с пустыми руками, – если вы так перегружены делами – могу предложить еще один гениальный вариант! Вам вообще ничего не придется делать! Абсолютно! Просто сдаете в аренду свои сапоги-скороходы и шапку невидимку одному весьма надежному человеку. И преспокойно занимаетесь своими текущими вопросами – а денежки, тем временем, сами капают в ваш в карман!

– Благодарю вас, но меня это не интересует, – твердым тоном отрезал Конфеткин. – А теперь прошу покинуть мой кабинет, поскольку ваши пять минут истекли.

Человек в клетчатом стал собирать в портфель свои прожекты.

– Ладно, – сказал он. – Но, если вдруг передумаете – звоните по этому телефону.

С этими словами прожектёр оставил на столе Конфеткина свою визитную карточку. Когда он был уже в дверях, комиссар окликнул его:

– Мистер Каппучини!

Генератор идей обернулся:

– Да?

На устах комиссара играла озорная усмешка.

– Вы еще не отказались от мысли рассмешить царевну Несмеяну?

– Нет.

– Тогда я знаю, как вам помочь.       

Конфеткин хлопнул в ладоши и желтые сапоги мистера Каппучини превратились в клетчатые.

– Теперь царевна Несмеяна наверняка обхохочется!

Продолжение 18 Доклад Маркизы