Пт. Дек 1st, 2023
Конфеткин

Глава вторая

Доклад черного офицера

Господину Алле-Базарову снился всё тот же сон.

Валит мокрый жёлтый снег, и уличные фонари отбрасывают тусклый свет, покачиваясь на ветру, а он по-волчьи настороженно, крадется по полутемной улице. Его гложет дурное предчувствие, и как-то особенно гадко сосет под ложечкой.

Возле подъезда мрачного безликого дома он приостановился и окинул взглядом улицу – кажется, все чисто.

Он нырнул в подъезд и по скрипучей лестнице стал подниматься на площадку второго этажа. Оказавшись на ней, открыл дверь квартиры ключом.

Это – одна из его секретных нор.

Город в панике от его дерзких кровавых преступлений. С наступлением темноты двери домов закрываются, и редкий прохожий рискнет выйти на улицу без крайней на то нужды. За ним идёт охота, настоящая охота! Все силы милиции и чекистов брошены на поимку знаменитого Леньки Пантелеева.

Но Ленька осторожен, уж он-то зря в руки не дастся!

Вот, по дороге сюда, за ним увязался какой-то матросик. Возможно, это был простой прохожий – но… кто ж его знает? И Леонид не стал рисковать: свернул за угол, дождался матроса и, на всякий случай, пристрелил его из револьвера.

Каждую ночь Леонид Пантелеев – гроза всех обывателей Петрограда – ночует в новой берлоге. А, в какой именно, не знает никто.

Ничего, теперь ждать осталось уже недолго: скоро, совсем скоро он смоется в Эстонию. И, уж понятно, не с пустыми руками! Уходить, пожалуй, лучше всего через Псковские леса – места там тихие, отлично известные ему еще по службе в Красной Армии…

С такими мыслями Леонид Пантелеев переступает порог квартиры, делает несколько шагов по темному коридору, заходит на кухню, нащупывает на стене выключатель. Вспыхивает свет.

Опаньки! Засада! Четыре лба в чекистских кожанках. Сзади наверняка страхуют, не углядел…

Ленька делает резкий шаг вперед и произносит недоуменным тоном:

– В чем дело, товарищи? Вы кого-то ждете?

Одновременно с этим Леонид пытается вытащить из кармана пистолет, но на сей раз фортуна отворачивается от него. Курок цепляется за одежду и происходит непроизвольный выстрел. Чекисты открывают ответный огонь. С простреленной головой Ленька падает на пол.

Он лежит в луже крови, головой к окну. За окном – непроглядная темень. От черного стекла отделяется сухопарая фигура – человек в козлиной бородке, с острым чеканным лицом и пронзительными глазами. Он кажется Леониду вырезанным из куска фанеры. Фигура приближается к трупу. Над ним, с дымящимся пистолетом в руке, стоит хмурый молодой чекист – тот самый, что прострелил ему череп.

– Неплохо стреляешь, братишка, – одобрительно говорит ему козлиная бородка. – Где так наловчился?

– На фронтах революции.

– Великолепно, молодой человек! Как фамилия?

– Иван Бузько.

– Будешь представлен к правительственной награде. А это – тот самый Пантелеев, не так ли?

– По всем ориентировкам – он.

– Отлично! Отныне наши мирные граждане могут спать спокойно.

– А с ним что делать будем, Феликс Эдмундович? – осведомляется Бузько, кивая на труп.

Тот, кого называют Феликсом Эдмундовичем, задумчиво пощипывает козлиную бородку. Он стоит подле убитого в длинной серой шинели, распахнутой на груди. Под шинелью видна застиранная гимнастерка, перехваченная в узкой талии широким солдатским ремнем с жёлтой четырехугольной бляхой. Феликс Эдмундович пинает мертвеца носком сапога, словно кучу навоза:

– А в созвездие Медузы его! На планету Тэц!

Где-то хлопает фрамуга. Слышатся приглушенные разговоры, и Леньку Пантелеева охватывает чувство опасности. Он хочет проснуться – и не может. Он чувствует нависшую над ним угрозу, и в то же время понимает, что это – всего лишь дурной сон. Пантелеев делает попытку расщепить глаза, но веки кажутся залепленными пластилином; он пробует пошевелиться – и не может: тело стало тяжелое, вязкое, текучее, словно кусок намокшей глины.

И тут Леонид Пантелеев начинает ощущать, как его голова отделяется от тела! Батюшки-светы! Голова уплывает куда-то вбок, а тело колышется, и его крутит, словно сухой лист, брошенный в чан с водой.

Во сне он не видит, как через открытую фрамугу в его апартаменты влетает дракон. И, тем не менее, он чует – в доме посторонний.

А дракон выпускает когтистые лапы и опускается на навощённый паркет. Крылья у него рассыпаются ещё в воздухе, и по полупрозрачному телу проскакивают желтоватые искры. Коснувшись пола, дракон превращается в чёрного офицера – адъютанта Аиды Иудовны Кривогорбатовой.

Офицер осторожно приближается к спящему и трясет его за плечо:

– Господин Алле-Базаров?

Но тот никак не может вырваться из цепких объятий сна.

– Господин министр!

Сон был поганый, а пробуждение – и того гаже, словно с перепоя. Господин министр раздирает глаза, мотает головой.

В первые мгновения он никак не может сообразить, кто он такой и где находится.

Бандит Ленька Пантелеев в революционном Петрограде, только что застреленный чекистами? Или кто-то другой?

Что это за комната? И кто стоит перед с ним? Еще один фантом из его нелепого сна?

Он тупо болтает головой, отгоняя ночные наваждения.

Постепенно в сознание просачивается мутная мысль: он – господин Алле-Базаров, министр юстиции, у себя в постели… Он… Он… на планете Тэц! А это… Это же адъютант Кривогорбатовой!

– Ну? Что случилось, чёрт побери? – хмуро ворчит Алле-Базаров.

– Скверные новости…

Алле-Базаров вяло поднимает руку, прерывая офицера и, морщась, говорит:

– Погоди, братец, потом…

Он растирает ладонью грудь в районе сердца. Другой рукой берет с тумбочки колокольчик и звонит:

– Матрена!

Голос у него слабый, страдальческий.

В покоях появляется миловидная девушка в белом переднике:

– Чего изволите, господин министр?

– Чашечку кофе. И покрепче.

Девушка удаляется. Господин Алле-Базаров вываливается из постели, сует ноги в тапочки и облачается в халат, расшитый золотыми драконами.

Волосы у него всклокочены, словно перья на куриной заднице. Господин министр выуживает из кармана халата расческу и придает им более-менее упорядоченный вид.

Ему необходимо выпить кофе. Иначе вести беседу будет просто невозможно. Адъютант Кривогорбатовой все это отлично видит и понимает. Он терпеливо ждет, когда министру подадут кофе, когда он выпьет его и, наконец, придёт в себя.

– Что ж это ты, братец, ломишься без доклада? – отставляя порожнюю чашечку, сварливо вопрошает министр. – Я, чай, отдыхаю, а ты тревожишь мой сон… и откуда это у тебя такие дурные манеры? Небось, у Кривогорбатовой нахватался?

Офицер хранит невозмутимое молчание – он ждет, когда развеется дурное настроение господина министра.

– Ну, что стряслось? – сухо осведомляется Алле-Базаров. – Докладывай!

– Из камеры сбежал Конфеткин.

Алле-Базаров желчно усмехается:

– Тэ-эк-с…

– Наши люди сообщили, что он перешел через Преображенку и направился к мастеру Тэну. Кривогорбатова тут же кинулась за ним в погоню…

На костлявом лице министра выдавилась саркастическая улыбка:

– И на чем же это, интересно? Верхом на метле?

– На одной из галер.

– Она что, совсем спятила?

– Похоже на то.

Господин министр, зевая, прикрывает ладошкой рот:

– Вот дура, а? – презрительно усмехается он. – Ну, да баба – она ведь и есть баба, не так ли? Заметил ли ты, братец, одну их характерную черту: они всегда думают задницей, а не головой, поскольку у них это самое продуктивное место.

Он потирает виски.

– Н-да… – раздумчиво произносит Алле-Базаров. – Напрасно я поручил этой дурехе его вербовку. Топорная работа. Впредь мне наука будет.

– Не удивлюсь, если после такого буйного приступа шизофрении ей придется уехать от нас в иные края, – ядовито роняет черный офицер, рассматривая ногти на своих холеных пальцах. – Если, понятно, она не сгинет вместе со всей командой уже сегодня ночью.

– И тогда её вакансия освободится, не так ли, братец?

Ночной гость поднимает на господина министра твердый взгляд:

– Да, так.

Алле-Базаров хитро прищуривается:

– А уж не хочешь ли ты, братишка, занять ее место?

И «братишка» решает идти ва-банк:

– А почему бы и нет? Надеюсь, я уже доказал свою преданность отечеству и лично вам, господин министр?

– Ну, ну… что же ты так сразу берешь быка за рога? Тут нужно все хорошенько обдумать, взвесить. Такие решения не принимаются с кондачка… Да и госпожа Кривогорбатова нас ещё пока что не покинула… Она, хотя и дура знатная, не спорю, – но все ещё полна энергии и сил!

– Могу ли я быть с вами откровенен, господин министр?

– Вполне! – заверяет его Алле-Базаров с плутоватым видом. – Ведь я же для тебя – все равно, что отец родной!

На его губах дрожит ироническая улыбка. Но адъютант Кривогорбатовой пропускаем его иронию мимо ушей. Он уже давно привык к этой его манере говорить обо всем в легкомысленно-ироническом тоне. Однако министр – далеко не так прост. И те, кто имел глупость довериться его кажущейся простоте, уже поплатились за это.

Чёрный офицер прижимает руку к сердцу. Он и сам чувствует, что это, пожалуй, уже и перебор:

– Так вот, скажу вам всё как на духу…

– Скажи, братец, скажи…

– Сложившаяся ситуация меня крайне тревожит.

– Да? – Алле-Базаров удивленно вскидывает на него сухие черточки бровей. – И чем же она, голубчик, тебя так тревожит?

Теперь главное не переиграть, правильно расставить акценты…

– Я – не аналитик, – начинает закидывать удочку адъютант Аиды Иудовны. – Я – простой служака. Мое дело не рассуждать, а исполнять. Но даже и такому солдафону, как я, кое-что видно.

– Вот как? И что же тебе видно, дружок?

– А вот что, – говорит чёрный офицер, стараясь не замечать иронии министра. – Дела у нас идут не так уж хорошо, как как рапортует вам Горбатова. Взять хотя бы эту историю с Конфеткиным. Как он сумел просочиться в наш мир? С какой целью? Быть может, для того, чтобы прославиться, либо научится нашему колдовству? Или чтобы кому-нибудь отомстить? Ради богатства, почестей и земных удовольствий полез он по звездной лестнице к черту на кулички? О, если бы это было так! Но нет! Он сделал это, чтобы помочь несчастной девчонке! Причем бескорыстно! Вы понимаете, к чему я клоню?

– Да, скверно, – согласился Алле-Базаров.

– И вот мы встречаем его здесь. Мы расставляем ему свои сети, хватаем его и запираем в каменный мешок. И что же? Он ускользает от нас! При этом у него находятся покровители из высших сфер: сперва какая-то светлая фея, а теперь ещё и мастер Тэн! Наши люди просто остолбенели, увидев, как этот парень шагает по золотой тропе, разбрызгивая небесный свет. И теперь он на той стороне, вне зоны нашей досягаемости! И его мощь постоянно возрастает! Если так дело и дальше пойдет, этот рыцарь начнет разгуливать в наших краях, как у себя в огороде. И это – только первая ласточка. За ним придут другие. Свет озарит нашу тьму и зальет все окрест. И что же тогда?!

– Да. Что тогда, дружок?

Алле-Базаров почесывает небритый подбородок.       

– Вы и сами знаете это лучше всех нас. Мы не приспособлены к жизни в лучах небесного света. Наша стихия – тьма. Здесь мы находимся в своей естественной среде обитания. А что случиться, если божественный свет начнет озарять нашу тьму? Мы будем вынуждены отступать, постепенно сдавая свои позиции. И, наконец, для нас уже не останется места не только в наших городах, но и на нашей древней прародине, куда все мы в свое время уедем на Железном Змие. Я думаю, что видеть всё это и сидеть, сложа руки, делая вид, будто ничего не происходит –  преступная халатность, если не более того!

– Но разве госпожа Кривогорбатова сидит, сложа руки? – возражает Алле-Базаров с кислой усмешкой. – Напротив, она действует! Ты же сам только что толковал мне о том, как она, обезумев от бешенства, бросилась в погоню за Конфеткиным. Разве это – не свидетельство ее служебного рвения?

– Скорее наоборот: это доказательство ее непроходимой тупости, если не хуже…

– Так, так… Излагай, дружок, излагай… Я слушаю тебя.

– Судите сами, господин министр, зачем пытаться попасть в страну Благоденствия, если это в принципе невозможно? Она отлично знает, что путь туда для таких, как мы, закрыт. И что она намеревалась там делать? Стать змеей? Других ведь вариантов у неё попросту нет. Да первый же крестьянин отрубил бы ей голову мотыгой.

– Ну, что ж, слегка погорячилась, – заступился за свою подчиненную Алле-Базаров. – С кем не бывает? Хотела, как лучше, а вышло как всегда…

– И теперь мы пожинаем плоды ее головотяпства! – горячился адъютант. – Если, понятно, считать все это простым головотяпством…

– Да? А чем же еще?

Черный офицер опускает холодный взор на свои холеные ногти.

– Ну… Это, конечно, только мое предположение… Возможно, я и ошибаюсь…

– Ну, ну? – приободряет его господин министр, прекрасно видя, что адъютант Кривогорбатовой собирается вылить на голову своей начальницы ушат помоев.

– Так вот… а не является ли эта её погоня за Конфеткиным всего лишь бутафорией? Попыткой отвести от себя подозрения?

– Подозрения? Но в чем?

– А вот смотрите, господин министр, смотрите, как всё интересно завязывается! Конфеткин сбежал из тюрьмы – так? Так. Но каким образом? Ведь сбежать оттуда без посторонней помощи невозможно. А что, если предположить – пусть пока только в качестве рабочей гипотезы… предположить, что это именно Горбатая и устроила Конфеткину побег?! А? Что, если эта старая шлюха вошла в сговор со светлой феей, и они вдвоем и обтяпали это дельце? Разве так уж нелепо представить, что эта идиотка ведёт двойную игру и водит всех нас за нос? А это – уже государственная измена, не так ли?! Это… это пятно и на вашу репутацию, господин министр!

– Да… Ну, и фантазия у тебя, однако, братишка! Видать, крепко допекла тебя Горбатая.

– Я всего лишь поделился с вами своими соображениями… – высокопарно ответил чёрный офицер. – Возможно, я и ошибаюсь. Но я – всего лишь простой служака. И я счел своим долгом…

– Нет, вряд ли, – машет ладошкой Алле-Базаров. – Всё это твои досужие вымыслы, дружок. Аида Иудовна – преданный нам человек. Она не станет помогать светлым силам – слишком уж она их ненавидит. Да и какая светлая фея станет сотрудничать с ней?

– И даже во имя спасения светлого воина?

Алле-Базаров вздыхает:

– Вот что я скажу тебе, дружок… но только это между нами, ладно? – он хитро прищуривает глаз. – Смотри, никому ни гу-гу! Так вот, для того, чтобы вызволить комиссара, фее нет никакой необходимости прибегать к нашим услугам. Светлые силы и без того слишком могущественны – хотим мы этого, или нет.

– Ну, хорошо. Пусть она не причастна к побегу. Допустим, – с неохотою уступает чёрный адъютант. – Но ведь она могла повести игру и иначе?

– И как же?

– Попытаться обольстить этого парня! Околпачить его! Усыпить его бдительность, и путем ловких трюков и интриг перетянуть на нашу сторону. Предложить ему власть, деньги, почёт. Посулить ему всё, что угодно – но только чтобы он усомнился в себе, проявил слабость. А эта дура пошла напролом.

– Ну, околпачить Конфеткина, не так-то просто, – замечает Алле-Базаров. – Не из того он слеплен теста, братишка…

– Но все-таки возможно! А она решила взять его нахрапом – и вот, вот вам результат!

– Ничего, – сказал Алле-Базаров, подавляя зевок и прикрывая рот ладошкой. – Мы еще отыграемся. Не здесь – так в Стране Теней. Конфеткин ведь очень упрям. Он ни при каких обстоятельствах не прекратит поисков медвежонка. И мы устроим ему новую засаду. Тем более, когда он забредет в наши родные края.

– И вы опять поручите вести дело этой бабе?

– А ты что предлагаешь, дружок?

– Турнуть эту стерву с должности начальника шестого отдела! И поставить на её место верного, надежного и достойного человека, с головой на плечах.

– То-есть тебя?

– А почему бы и нет?

– А не пугает ли тебя такая огромная ответственность, братишка? Ведь быть начальником тайной полиции – тяжелая ноша!

– Для блага отечества я готов взвалить на свои плечи любую ношу! И полагаю, что под вашим руководством сумею справиться со всеми задачами.

– Что ж, это похвально, – кивает Алле-Базаров. – Я поразмыслю над твоим предложением, дружок. И даже, возможно, сделаю эту небольшую рокировочку… если сочту это целесообразным.

– И вы не пожалеете об этом, – заверяет чёрный офицер. – Если мое назначение состоится – я стану вашей тенью.

Он всё-таки достиг своей цели – ему удалось забросить семена сомнения в душу министра. Рано или поздно, эти семена дадут свои всходы. Желая закрепить успех, он пускает в ход последний аргумент:

– И я не стану, подобно этой стерве, пытаться затмить вас собой! Вы только посмотрите, господин министр, что эта гадина себе позволяет! Закатывает балы на триста персон, разъезжает по всему городу на огнедышащих жеребцах, в то время как вы довольствуетесь самой обычной каретой. Теперь вот ещё наняла художника, некоего Пупкова-Водкина, и он рисует по утрам её натуру с обнаженной грудью! Когда ж ей заниматься государственными делами? Она ведь у нас теперь без художников и репортеров и пёрнуть не может! Она нынче у нас дама светская, прогрессивная, не так ли? Начала памятники себе ваять, как вам такой анекдот? И вместо того, чтобы наводить в государстве порядок железной рукой, хлопочет лишь о своем престиже, сеет в народе недовольство и разброд. А это, в свою очередь, является живительной почвой для всяких революционеров. В итоге повсюду растут, как грибы, всякие там: «Народ и Воля» и прочие группировки. И кто же будет бороться со всеми этими радикалами? Кто будет выжигать эту либеральную ересь калёным железом? Эта глупая надутая гусыня, возомнившая себя, чёрт знает кем?! Потому-то я и хочу, чтобы вы правильно поняли мою гражданскую позицию: не кресло для меня важно, о, нет! Я буду работать там, где нужнее отечеству, и где мне прикажете лично вы! Но ведь за державу обидно!

А ведь он прав, подумал Алле-Базаров, слушая сумбурную речь чёрного карьериста. Эта хренова баба и впрямь вообразила себя чёрт знает кем. Надо бы ее осадить…

Он недовольно нахмурился, вяло махнул ладошкой:

– Ладно, братишка… Я поразмыслю над этим. Ступай.

Продолжение 15 Планерка

От Николай Довгай

Довгай Николай Иванович, автор этого сайта. Живу в Херсоне. Член Межрегионального Союза Писателей Украины.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *