Так бывает

[Annariel]

Вечер. Начало февраля. За окном офиса идет снег. Снежинки падают медленно и ровно, значит на улице безветренно. Это хорошо. Когда дует ветер, длинная юбка липнет к ногам и путается. Это сковывает движение, а Она не любит, когда движения хоть что-то сковывает. Особенно юбки.
«Хорошо, что такая погода, - подумала Она, - «Такая мне подходит. Только в такую погоду хочется пройтись по улице одной. И чтобы снежинки плавно кружились в воздухе и снег искрился под ногами от света фанариков…»
Она собрала сумку, не забыв положить в неё очки. Выключила компьютер. Сегодня отпрашиваться у начальника не нужно, он уехал в командировку. Потом подошла к шкафу и переобулась. Сапоги были некрасивые. Зато нескользкие и удобные. Она именно такие и хотела купить.
За окном продолжал падать снег.
Она застегнула пуховик, в который раз подумав: «Хорошо, что я его всё-таки купила. Дешево и сердито…»
Не то, чтобы Она экономила деньги или не могла себе позволить купить что-нибудь более женственное. Нет. У неё дома висела почти новая дубленка… Просто в конце осени Она решила, что для неё будет удобнее пуховик. Красоваться не перед кем. А на перспективу работать больше не хотелось. Всё равно на улицу Она вот уже пол года как выходила в основном по одному маршруту: остановка-работа-остановка. Толкаться в автобусе в красивой, но непрактичной вещи, отрабатывая навязанную другими установку «А вдруг по дороге ты кому-нибудь понравишься»… Нет уж, увольте. По такому маршруту потенциальным «принцам» некогда разглядывать бегущих рядом дам, они тоже на работу спешат. А вечером, тем более. С работы – домой. Уставшие. Вообще, городской ритм и законы шансов на чудесную встречу оставляют ноль. После двух лет Она убедилась в этом окончательно.
Поэтому на декабрьскую зарплату и купила себе пуховик. Легко, тепло, удобно, не жалко.
Она попрощалась с уборщицей и вышла. Спустилась по лестнице на первый этаж. Подумав немного, решила не надевать шапку, а ограничиться капюшоном. Сказала «до свиданья» охраннику на вахте. Вышла.
Ветра действительно не было.
Не спеша Она стала спускаться к основному проспекту. В голове почему-то безостановочно прокручивалась песня «Город, которого нет». Чтобы не думать о грустном, Она стала тихонько напевать себе под нос любимую строчку:
«Ночь и тишина, данная на век. Дождь, а может быть падает снег…»
Потом Она представила, как выглядит сейчас со стороны.
Невысокий человечек в сапогах на толстой подошве и совершенно скрадывающим фигуру дутом пуховичке (зато не холодно), смешно семенит по скользкому снегу. Усмехнулась. Конечно, внутри Она не такая. На самом деле Она – маленькая и веселая волшебница, стоящая на вершине самой высокой в мире горы босиком, в белом платье. С развевающимися длинным волосами, в которые вплетены разноцветные цветы и блестящие бусинки.
Да-да… Она стоит и улыбается. Стоит, раскинув в стороны руки с растопыренными пальцами. За спиной красные крылья… Или синие.
Или…
Или Она – та же маленькая волшебница, танцующая на закате на берегу сонного и теплого океана. В тонком платье, босиком. Танцующая под тибетскую народную музыку и музыку Кото, которую крутит на старом магнитофоне человек с бородой в желтой футболке с надписью «СССР». Она танцует не для него, а он не для неё крутит музыку. Просто так совпало. И это лучше всего. Она танцует легко и улыбается. Потому что… Она всё может. Она же – волшебница. И всё что ей осталось – это улыбаться улыбкой самого счастливого существа во Вселенной.
Да, эта фантазия всегда нравилась ей больше остальных, которых у неё всегда было много. И Она с удовольствием представляла себя танцующей на песке до тех пор, пока не подошла к противному крутому спуску. Там был сплошной лёд.
А всё из-за того, что вчера было тепло, а ночью и утром ударил мороз.
Она всегда обходила этот каток по сугробам справа. Но сегодня какой-то урод умудрился поставить в стратегический участок свой «крузак».
«Твою мать…» - философски подумала Она, отвлекаясь от любимой фантазии. Подумала совершенно беззлобно. Просто, чтобы не выпадать окончательно из роли «маленькой девушки, которая живет в злом городе». Ей этот образ не нравился, но он слишком хорошо вписывался в ту игру, в которую играли окружающие её знакомые и не знакомые люди. Образ веселой танцующей волшебницы выживать помогал плохо. А ЖИТЬ Она до сих пор не научилась.
Одним словом, «крузак» стоял.
«Господи, какой же город тесный всё-таки…» - подумала Она, обращаясь именно к носителю имени. Она остановилась перед заледеневшим участком пути. Можно бы сказать «…в нерешительности», если бы это было так. Нет. Она просто остановилась. В голову опять вернулась песня:
«…Всё равно бесконечно надеждой согрет, я вдали вижу город, которого нет. Где легко найти страннику приют, где наверняка помнят и ждут. День за днём, то теряя, то путая след, я иду в город, которого нет…»
И Она в который раз подумала, что слова эти прямо в точку. И что домой идти не хочется, и что стоять тут перед ледяной горкой, делая вид, что боишься спустится, тоже не плохо. Не хорошо, не плохо. Она подумала, что уже давно потеряла иллюзию того, что квартира №74 – это её Дом. Нет. Просто одна из структур Игры под названием «Город». Но не тот, которого нет. И там в квартире тоже есть Правила поведения, бонусы и клетки «Пропуск хода». Еще там живет мама. Они вместе играют в дом.
А так уже тошнит от этого статуса игрока…
Она с тоской и невесть откуда взявшейся вековой усталостью посмотрела на лёд.
«Сесть и съехать на заднице…» - вслух усмехнулась Она. Специально именно в таких выражениях. В нарушении образа приличной девушки, работающей в серьезной компании, всё ещё было что-то доставляющее маленькое удовольствие.
— А может не надо так радикально?
Она испуганно вздрогнула. Голос раздался за спиной неожиданно.
Обернулась, думая: «Ну вот, опять… Либо пьяный, либо укуренный… Либо псих». Пока оборачивалась, воображение уже успело нарисовать образ «урода». Среднего роста, не запоминающееся лицо с крупным правильным носом и обыкновенными блеклыми глазами, в шапке «гондонке» и короткой черной дубленке. В голове «ближайшие планы на будущее в виде последней модели мобильника, разговора на матах с дистрибьютором и покупки запаски на свою машину».
Но когда Она обернулась, то испугалась по-настоящему. Потому что сзади стоял хоть и парень, но совсем не ТАКОЙ.   
Он был высоким (наверное, метр семьдесят пять) и без шапки. Одет в спортивную куртку, синюю с белями вставками. Судя по виду, фирменную и явно дорогую. Куртка нараспашку. Под ней свитер простой вязки, светло-серый. Тоже не каждый может себе такой купить. Джинсы голубые. Бутсы.
Телосложение спортивное, крепкое. Волосы светлые стриженные опять же по-спортивному, на косой пробор, короткая челка топорщится на один бок. Лицо простое, правильные черты. Улыбка. Ямочки на чисто выбритых щеках. Глаза кажется голубые…
Она посмотрела в них, потому что в них хотелось посмотреть. И испугалась ещё больше. Она много раз представляла себе глаза того, с кем она хотела бы прожить эту жизнь.
Но представлять – это одно. А увидеть наяву…
Другое.
Ясность и чистота. Глубина, но не бездна. Скорее глубина Выси. Взгляд человека, знающего кто он и куда идет. Давно отделившего Игру от Жизни. Сила и теплота зрелой души. И улыбка. Тоже тёплая и веселая. Так похожая на улыбку, которой улыбается маленькая волшебница, танцующая на берегу океана. Улыбка того, кто умеет любить и дарить, мечтать и воплощать мечты в жизнь. Улыбка того, кто не пуст, а полон. Полон света и свободы, лёгкости и юмора. Кто умеет ЖИТЬ.
А не выживать…
Кто видит дальше понедельника. Кто может собрать друзей под Новый Год в загородном доме и устроить ПРАЗДНИК. На которого не хочется опираться, но хочется учиться у него чувствовать радостью жизни и прилив сил. Того, кто может личным примером научить дышать свободно. Кто способен вдохновлять…
С которым одинаково легко и весело клеить обои в новой комнате и танцевать в ночном клубе.
Взгляд того, кто любит жить и знает, что такое жизнь. Кто отзывается на чужую беду, кто умеет молчать, сидя у окна и глядя на звезды. Кто умеет улыбаться им…
Да, это взгляд человека, улыбающегося Небу. Ему остался «последний шаг». И поэтому надежда в его сердце уже не погаснет. Она только ярче с каждым днём. Он свободен, добр, весел и силён.
Обаяние щедрого сердца и лукавая улыбка разума.
— …Пуховик не жалко? Ходи потом, новый покупай. Трать время…
Пока Она стояла в ступоре, твердя про себя: «Не может быть… Таких глаз не может быть…» он говорил.
— А что пуховик? Меня пожалеть надо! — смущенно усмехнулась Она (интересно, что Он ответит на эту банальную реплику?).
Парень пожал плечами (в движении тоже была потрясающая свобода и раскованность):
— А что вы? Вы ведь сами решили съехать на заднице. Никто вас не заставлял. А вот пуховик – существо подневольное, купленное. Он, может, не хочет! Поэтому мне ЕГО жаль.
Она хотела обидеться. Стратегически. Но не успела. Парень просто протянул ей руку и снова улыбнулся:
— Держитесь!
Она обхватила предложенную руку обеими руками, бессознательно доверчиво прижимаясь к парню тесней, чем требуется в подобных случаях. Рука была крепкой. Мужской.
Он ловко съехал на ногах с горки, прокатив её следом. Ей понравилось. У подножия, правда, Она споткнулась. Парень успел подхватить её, на мгновение склонившись над Ней. Объятья были короткими. Но в тоже время удивительно бережными. Она невольно вдохнула Его запах. Его кожа пахла морозом, кедром и снегом.
Отпускать его руку Она не хотела. Вообще не хотела, чтобы Он ушел сейчас, растаяв в темноте улицы.
«Но мало ли чего я не хочу!» - подумала Она и ей стало грустно. Чтобы как-то продлить эту удивительную встречу, Она спросила:
— А почему вы не застегивайтесь? Замерзните.
— Не успею. Я живу тут рядом, за «Океаном». Я вообще-то в магазин выбежал.
— В «Престиж»?
Он кивнул.
Они стояли как раз на перекрестке. В двух шагах от магазина.
— Я туда тоже зайти хотела, — вдруг ляпнула Она. Хотя совершенно не собиралась в этот магазин заходить. Денег в кошельке сегодня не много. Разве что только на кефир и хватит.
— Тогда пошли вместе.
Не расплетая рук они перешли дорогу. Она по своему обыкновению смешно семенила в своей узкой зимней юбке Он шел рядом с ней, почти непринужденно сдерживая широкий шаг.
Потом они ходили по магазину. Покупали в основном продукты для Него. Смеялись, болтали, беззлобно стебались над упаковками, незаметно для самих себя перешли на «ты». Ходили между полками с товаром почти прижавшись друг к другу. Дистанция между ними нарушалась постоянно. Они этого не замечали. Когда подошли к кассе, Она взяла кефир, а Он кинул в металлическую корзину сундучок с арахисом в сахаре. Она улучила момент и украдкой посмотрела на его лицо.
Да, глаза у Него действительно были голубыми.
Когда они вышли из магазина, Он протянул её сундучок с арахисом со словами:
— Это тебе.
Она растерялась. Взяла подарок машинально. Пробормотала, почему-то улыбаясь:
— Спасибо. А… за что?
— Не знаю… Просто ты в этом пуховике похожа на хомячка. К хомячку орешки прилагаются.
Она хихикнула. В сотый раз наверное с того момента, как Он заговорил с Ней. Она кажется вообще не переставала улыбаться. Он – тоже.
— Угу. Набью щеки и образ будет полным…
Потом Они помолчали. Её ладонь лежала в его руке. И это было так естественно. Она посмотрела на неё и вдруг подумала, что так и надо. Что так правильно.
Некоторое время они просто стояли друг напротив друга. Парень (имени Его Она так и не узнала, почему-то) смотрел на Неё с непонятным Ей выражением в голубых глазах. От этого выражения в Его глаза тоже хотелось всё время смотреть.
— Ну… мне пора, — сказала наконец Она совсем не то, что хотела. Но не молчать же вечно. И не предлагать же самой прогуляться, в кино сходить.
В глазах парня мелькнуло что-то похожее на сожаление и беспокойство:
— Хомячку пора в норку.
— Угу.
Ей стало грустно. Появилось отвратительное ощущение неправильности. Потом Он сказал:
— Ладно, пока. Но… давай в субботу встретимся.
Она испуганно посмотрела на Него. Хотела тупо спросить: «Зачем?».
Он стоял напротив Неё, смотрел в глаза, снег падал на челку, в уголке рта притаилась улыбка, смелая и смущенная одновременно.
Такой близкий и родной…
Родной.
Не понимая, почему Она это делает, Она потянулась к нему руками и поправила воротник, не удержавшись, задела кончиками пальцев скулы. Словно оправдываясь за свои действия, пробормотала:
— Замёрзнешь…
— У тебя есть телефон?
Ей очень хотелось, чтобы Он поцеловал Её.
— Да.
Она сказала свой номер. До этого Она много раз договаривалась о подобных встреча, но сейчас что-то было по-другому. Сейчас Она волновалась…

Он позвонил вечером в пятницу, первое что спросил:
— Я не поздно?
— Нет… Ой! Это ТЫ?!
— Я.
— Привет!
— Привет! Вот звоню, хочу в кино с тобой сходить завтра.
— Можно и в кино…

Они смеялись весь сеанс. Ей всегда нравилось ходить с кем-нибудь на откровенно тупые фильмы и потом весь фильм прикалываться. С фильмом повезло.
Повезло и с парнем.
Что касается чувства юмора, то они были в равных весовых категориях.

Вечером Он предложил отвезти Её на своей машине домой, но Она предложила пройтись пешком. Было снова тепло и безветренно. Снег правда не шел.
По дороге они умудрились поиграть в снежки. Её три раза опрокинули в сугроб. Пуховик всё выдержал. Ей было хорошо.
Один раз Она даже сумела повалить в сугроб Его. Правда Он увлёк её за собой. Она плюхнулась сверху. Они долго смеялись и боролись, а когда Она опять оказалась сверху, Он вдруг перестал улыбаться и поцеловал Её в губы.
Поцелуй получился нежным и долгим.
Когда Он оторвался от Её губ, то сказал, глядя Ей в глаза извиняющимся и чуть растерянным взглядом (словно сам был ошеломлён собственной выходкой):
— Ещё у магазина хотел это сделать… Не сдержался.
Она улыбнулась. Она была слишком взволнована, чтобы говорить. Её мечта осуществлялась с пугающей точностью и скоростью. Она боялась поверить, что всё действительно так, как оно есть…

Но вопреки её страху, всё было именно ТАК.

Был Он и была Она. И через пол года их знакомства, в воскресенье вечером, когда Она как обычно нехотя вылезла из его объятий, чтобы одеться и собраться домой, потому что в понедельник нужно идти на работу, Он вдруг взял Её за руку и, когда Она с недоумением обернулась, просто сказал:
— Оставайся.
— До вторника?
— Нет. До навсегда.
И посмотрев Ей в глаза очень серьезно добавил:
— Я люблю тебя. Ты – меня. Мы должны быть всегда вместе. По другому – неправильно.