Однажды, летом я отдыхал на Кубанском побережье Черного моря в гостях у своей родной сестры Ларисы. В то время в ее доме жила небольшая собака по кличке Марсик.
Это был очень дружелюбный пес и на посторонних людей лаял больше для вида, все время, повиливая хвостом, как будто говоря им: «Поймите, я не такая уж плохая собака и, по отношению к Вам, никаких дурных помыслов не имею, но все же убедительно Вас прошу уйти с охраняемой мною территории! А то, как же я потом своей хозяйке в глаза смотреть буду, если Вы без ее спроса войдете к нам во двор?» Лариса выходила, встречала гостей и после этого Марсик на них уже никак не реагировал, и заваливался дрыхнуть на бок.
Лариса любила свою собаку и с вечера наливала ей в миску очень много еды, которую Марсик почти никогда до конца так и не доедал. Он был таким дружелюбным псом, что даже кошка Мурка, которая жила в этом же доме, часто кушала из его миски, а затем забиралась на него, когда он лежал, и, закрыв глаза, дремала на его мягкой, колышущейся при дыхании, шкуре.
Но, однажды, за окном начался сильный лай. Я вышел на улицу и увидел, что во двор забежала огромная соседская овчарка и Марсик на нее громко лает. Она также с лаем набрасывалась на Марсика и старалась его укусить. Я это время рядом с ними находилась кошка Мурка, которая тоже не оставалась в стороне и с шипением, выгнув спину, махала своими когтистыми лапами перед мордой свирепой овчарки. В тот момент, когда я вышел во двор, Мурка и Марсик, очевидно, обрадовавшись подкреплению, еще смелее пошли в атаку. Мурка быстро вскарабкалась на стоявший рядом деревянный столб, поддерживающий раскидистый виноградный куст, и прямо с него, спрыгнув овчарке на спину, с громким, протяжным, диким воем начала своими острыми когтями царапать ей спину.
Соседская собака, видя явное преимущество со стороны неприятельской дружины, поджав свой хвост, быстро убежала к себе домой. Марсик, успокоившись, опять развалился на крыльце, а Мурка, приводя себя в порядок, стала старательно прилизывать свою шерсть.
Стоял сентябрь месяц и на море был самый разгар бархатного сезона. Жара немного спала, но морская вода, набравшись тепла от ярких солнечных лучей за все лето, была очень ласковой и приятной.
Вернувшись вечером с морского побережья, после обильного загорания и купания в теплой воде, и поужинав, я уже готовился ложиться спать. Как вдруг за распахнутым окном отчетливо услышал тихий, частый топот, быстро идущих по дорожке ног. Выглянув в окно, я в вечерних сумерках различил три небольших силуэта, шумно двигающихся по направлению к собачьей будке.
Я осторожно вышел во двор и увидел целое семейство ежей. Рядом с крупной ежихой мамашей находилось еще двое небольших детей-ежат. Все они с аппетитом и даже каким-то чавканьем, усердно доедали из собачьей миски остатки пищи и не обращали на Марсика никакого внимания. Марсик лежал рядом и на непрошеных гостей тоже никак не реагировал. Он только отодвинулся подальше от своей миски и позволил им беспрепятственно доедать его оставшуюся еду.
Очевидно, что они уже не первый раз приходили к нему в гости и он, по отношению к этим маленьким симпатичным зверькам, вел себя очень дружелюбно и, как настоящий гостеприимный хозяин, потчевал их, «чем Бог послал».
Когда я подошел ближе, то ежи отбежали на несколько шагов в сторону и спрятались под соседний куст. Дальше они никуда не убегали и продолжали с любопытством наблюдать за происходящим своими маленькими черными блестящими глазками.
Тогда я подобрал с земли остатки небольшой хлебной корки и положил их рядом с ежами. Один маленький ежик, оказавшись самым смелым из всего семейства, тут же принялся их доедать. Очевидно, что у его сородичей ежей при виде, как он аппетитно уплетает горбушку хлеба, тоже «потекли слюнки» и они, совсем осмелев, все вместе присоединились к трапезе.
Доев остатки хлебной корки, и увидев, что больше ничего съедобного рядом с ними нет, они вновь спрятались под куст, но продолжали дальше с любопытством на меня смотреть. Я сходил в дом, взял ломтик свежего хлеба и, вернувшись во двор, протянул его непрошеным гостям. Ежи некоторое время не решались выйти из своего укрытия, но, вероятно, запах свежего хлеба возымел свое благоприятное воздействие и они, осторожно высунувшись из под кустарника, принялись поедать ломтик хлеба прямо из моих рук! Видимо, их постоянно торчащие наготове острые колючки, придавали им солидную порцию уверенности в себе.
Наевшись, они с шумным топотом и переваливаясь с боку на бок, направились друг за другом в обратную дорогу и вскоре совсем исчезли в ночи. А я, насмотревшись на этих общительных колючих зверьков, с радостным настроением отправился спать.
