 |
||||||||||
|
|
||||||||
|
Спорный вопрос
киноповесть
4
Длинные гудки в трубке прервались, и Сергей услышал:
- Привет, Серега! Ты как всегда пунктуален. Воскресенье, полдень. По тебе можно часы проверять.
- Здравствуй, Гриша! Живой?
- И здоровый, в меру сил. Приедешь? Ты откуда звонишь?
- Из гостиницы, через часок буду в твоей «резиденции». Чего прихватить?
- Обижаешь, старик!
- Понял, еду, - Сергей положил трубку.
В холле гостиницы царил прохладный полумрак. Большие зеркальные окна не пропускали сюда палящие лучи летнего солнца, но позволяли видеть все, что творилось на улице. Сдавая ключ от номера дежурной за стойкой, Сергей пошутил:
- Катюша, не боитесь заболеть зеркальным загаром?
- Это было бы оригинально, - улыбнулась та. - А вот дама в шляпе, наверное, уже сгорела, ожидая Вас, Сергей Сергеевич.
Она указала на женскую фигуру в ажурной шляпке, сосредоточенно расхаживающей в зазеркалье окон.
- Надеюсь, телефон в номере Вы ей не сообщили?
- Как можно, Сергей Сергеевич! Не первый год работаю. Я ей вообще ничего не говорила. Нам запрещено, Вы же знаете. Это она с «мобильника» куда-то позвонила, а потом и поперла как танк.
- Катюша, у вас здесь наверняка должен быть служебный выход?
- Конечно. Вон там, в конце коридора и направо, - она указала рукой в нужном направлении, понимающе улыбаясь. – Там сейчас открыто, мусор вывозят.
- Спасибо, - он подмигнул девушке. – Пойду изображать мусор.
Через час он уже подходил к «резиденции» Григория, своего старого друга, с которым все эти годы поддерживал постоянный контакт. «Резиденцией» Григорий называл небольшой добротный домик в частном секторе на окраине города, служивший ему в качестве дачи. По фасадной стороне от улицы его отгораживал ажурный, но высокий забор. Домик находился в глубине участка, загороженный от нескромных взглядов прохожих фруктовыми деревьями. Сергей нажал кнопку вызова на кодовом замке у калитки. Та, приветливо щелкнув, тут же распахнулась.
- Серега, здорово! – раздалось из глубины сада. - Рад твоему появлению!
- Привет, Гриша! – ответил Сергей и протянул руку вышедшему навстречу другу. – Извини, что отвлекаю.
- Не отвлекаешь, Я тебя ждал. В дом пойдем, или в садике поболтаем?
- Лучше в садике.
Григорий приоткрыл дверь в дом и крикнул:
- Галочка, сообрази нам прохладненького в садике, - и, продолжив вести Сергея по тропинке за дом, сказал:
- Это одна из моих официанток, не подумай ничего плохого. Я люблю сервис, а они подработать не против. Даже график себе составили.
- О, да ты бассейн соорудил! – удивился Сергей, когда они подошли к аккуратно отделанному плиткой небольшому водоему. – Ну и джунгли у тебя здесь!
- Присаживайся, - пригласил Григорий, указывая на пару шезлонгов по обе стороны небольшого столика, стоящего у края бассейна.
- Вот решил немного приблизиться к европейским стандартам.
Он опустился в шезлонг и с наслаждением вытянул ноги. Сергей последовал его примеру.
- Красота! И снаружи не видно, - потянулся Григорий.
Откуда-то появилась стройная девушка с подносом. Теперь на столике возвышалось серебряное ведерко со льдом, из которого торчали запотевшие пивные бутылки, стояли большие бокалы, и все то, что полагается к пиву в приличном обществе.
- Ну, ты совсем буржуем стал, - заявил Сергей, глядя, как ловкие женские руки сервируют стол.
- Я им и был всегда, только притворялся, - ответил Григорий, откупоривая пиво.
- У тебя все такие красавицы? – спросил Сергей, кивая вслед уходящей девушке.
- Все! – гордо ответил тот.
- А жена не ревнует?
- Уже нет. Да и сейчас она на родине предков. В Красном море купается. Вернется, - я поеду. Давно родню не видел. Нельзя бизнес без присмотра оставлять.
- А как твой бизнес?
- Не жалуюсь. Не то, что в самом начале было. Вот, думаю второй ресторанчик открыть.
- Ресторанчик! Скромник, - рассмеялся Сергей. – Говорят, что туда очередь больше, чем раньше в мавзолей была.
- Да уж, пользуется популяностью, - гордо произнес Григорий, выкатив грудь. – Поэтому и надо расширяться. Я тут у себя новшество придумал.
- Какое?
- Когда было туго с финансами, предложил своим постоянным клиентам заплатить авансом. Кто сколько может, но не менее… Сам понимаешь, по мелочам не интересно размениваться. Взамен я выдал им пластиковые карточки. В зависимости от величины аванса различны и скидки. От двадцати до восьмидесяти процентов. Ну, и прочие льготы, - резервирование мест, доставка из дома и домой, и еще кое-что.
- Девочки, - глядя в небо, добавил Сергей.
- Боже упаси! – перекрестился Григорий. – Все в рамках закона.
- А как насчет проблем, рэкет и прочее?
- Пройденный этап. Теперь все местные «шишки», начиная с мэрии и ФСБ, мои постоянные клиенты. Меня берегут.
Он довольно улыбнулся и, сложив руки на животике, повертел большими пальцами.
- Да, Гриша, ты стопроцентный еврей в лучшем смысле этого слова. Твоя нация может тобой гордиться.
- Польщен вашей похвалой, сэр, - шутливо поклонился Григорий. – Теперь есть капиталец для дальнейшего расширения дела.
- Флаг тебе в руки, Гриша. Со звездой… Давида.
- Давай по пивку, пока прохладненькое, - спохватившись, приподнялся Григорий за бутылками. – Тебе как всегда, безалко-гольное?
- Конечно. Работа не позволяет, да и отвык к тому же совсем.
- Даже в выходной? - разливая пиво, спросил Григорий.
- Никогда. Выходной, - для меня понятие условное. Телефонный звонок, - и начинается работа.
Они несколько минут молчали, смакуя прохладный пенистый напиток из запотевших бокалов.
- А ты можешь что-нибудь рассказать о своей работе? Или все страшно засекречено?
- Лучше показать, - ответил Сергей, ставя пустой стакан на столик. – Только ничего объяснять не буду. Ладно?
- Ну, хоть так. Подписку о неразглашении не надо написать?
- Не надо. Я тебе доверяю, - ухмыльнулся Сергей. - Посмотри на небо и выбери три небольших облачка.
- Выбрал, - шаря глазами по небу, ответил Григорий. – Дальше что?
- Покажи мне их.
- Вот эти два круглых и продолговатое, между ними, - он указал пальцем на выбранные облака.
- Сначала растворится правое, затем, - левое. А от среднего останется только половинка. Тебе какую оставить?
- Правую, - принимая шутку, ответил Григорий.
- А теперь смотри на них.
- Долго?
- Три минуты.
Сергей встал, закрыл глаза и развел руки.
- Молнии метать собираешься? – засмеялся Григорий.
Сергей молчал. Потом вздрогнул и, сделав какое-то, почти неуловимое движение кистями, расслабленно сел обратно. Наполнив свой бокал, он произнес:
- Время пошло. Три минуты.
Он легонько усмехнулся, наблюдая, как у друга от удивления начинает отвисать нижняя челюсть. Через несколько минут он изумленно повернулся к Сергею.
- Серега, а как это? – указывая на сиротливую половинку облака, оставшуюся по его просьбе, шепотом спросил он.
- А вот так, - Сергей развел руками.
- Слушай, - восхищенно произнес он. – Тебе надо в Москву к Лужкову ехать, тучи разгонять. Миллионером… Нет, миллиардером станешь. Квартиру на Красной площади дадут. Это же какая экономия на авиации!
- Не получится, бизнесмен ты мой неисправимый.
- Почему?
- Автокатастрофа, кирпич на голову упадет, трамвай переедет, - выбор большой.
- Серьезно?
- Более, чем…
- А еще что-нибудь можешь показать?
- Да что я тебе, Копперфильд что ли?
- Нет, тут Копперфильд отдыхает! Давай еще по пивку?
- А давай о деле.
- Ну ладно. Значит, навел я кое-какие справки. Подключил свою «агентуру», но ничем особенным порадовать не могу. Нет, не привлекалась, не участвовала. Типичная содержанка с огромными запросами и такими же амбициями. Фамилия хозяина нужна?
- Нет. Давай дальше.
- Мотается по заграничным курортам, просаживая денежки. Холит и лелеет своих детей. Купила им по квартире в Москве и Питере. Адреса есть.
- Не требуются.
- Вот так, но перспективы у нее мрачные. По моим сведениям, у ее «бычка», как она его называет, появилась новая молодая пассия. Данные двухнедельной давности, сейчас она может быть уже и в курсе. Делай выводы.
- Стрекоза и Муравей, – сказал Сергей.
- Что, не понял?
- Басня есть такая, - «Стрекоза и Муравей». Не помнишь?
- Крылов, кажется. Искупаться не желаешь? – спросил Григорий, указывая на бассейн.
- Нет, спасибо. Да и засиделся я, – поднимаясь, ответил Сергей. – Спасибо! Хорошо тут у тебя. А с улицы и не подумаешь, что здесь такие райские кущи.
- Национальная черта, - не высовываться, воспитанная веками. Это ваши деньгами сорят и всем в нос тычут.
- Да, захочешь перекусить, заходи в мой подвальчик, - добавил он, когда они подходили к калитке.
– На, держи, - он подал Сергею пластиковую карточку серебристого цвета с витиеватым узором рамки. В рамке была вписана фамилия Сергея и его инициалы. Ниже стояла размашистая подпись Григория.
- И что мне с ней делать? – спросил Сергей, вертя ее в руках.
- Покажешь при входе и все, - улыбнулся Григорий.
- Спасибо еще раз. При случае воспользуюсь, - поблагодарил он, засовывая карточку в карман рубашки. - Правда я больше привык к буфетам и забегаловкам. Пока!
Они обменялись крепким рукопожатием, и Сергей вышел на улицу.
- Звони, если что… - услыхал он вслед и, не оборачиваясь, помахал рукой.
Калитка звонко захлопнулась. Сергей зашагал к автобусной остановке.
5
День угасал. Редкие и мелкие кучерявые облачка окрасились розовым цветом. Легкий, прохладный ветерок, дующий вдоль реки, шевелил листья старых лип в аллее у набережной. Откуда-то доносился густой аромат летних цветов, разбавленный запахом свежих огурцов. В порту, на «стрелке», - месте слияния Оки с Волгой, начинали зажигаться огни. Вниз по течению медленно плыла баржа, влекомая маленьким, надсадно дымящим буксиром. Из кафе, спрятавшегося за деревьями, доносилась негромкая музыка.
На скамейке под липами сидел мужчина средних лет. Казалось, что он дремлет. Глаза его были закрыты, лицо спокойно, и вся его поза говорила о том, что его мысли находятся где-то далеко-далеко. Одинокий комар пытался сесть ему на нос, но постоянно промахивался. Потом, видимо устав от этого бесполезного занятия, обиженно пропищав, полетел искать другую жертву. Престарелая пара неторопливо прошла мимо него, совершая свой вечерний моцион. Хруст гравия под их ногами вернул сидящего в реальный мир. О чем он думал, где летали его мысли? Он и сам не мог бы этого сказать. С некоторых пор он просто стал воспринимать мир, как бы растворяясь в нем. Он сливался с миром, оставляя свою телесную оболочку дожидаться своего возвращения. Что ему открывалось и какими способами? Никогда и никому из друзей и знакомых он не рассказывал. Среди них он слыл чудаком и немножко сумасшедшим. Но это была его новая работа. На стол ложились отчеты об экспериментах и исследованиях. Среди коллег, обладающих такими же, а нередко и более обширными способностями, проходило обсуждение результатов и намечалось направление дальнейшей работы. Этот НИИ не был известен почти никому, кроме тех, кому полагалось о нем знать.
Но сейчас, закрыв глаза, он снова погрузился в картины своей юности. Вот он сидит на этой же скамейке и видит, как к нему идет Она. Юная, веселая и безумно красивая. Но она проходит мимо, даже не повернув головы в его сторону, увлеченная веселой беседой со своими друзьями. Вот они скрылись в глубине аллеи, а он так и остался сидеть, не имея сил покинуть эту скамейку.
Музыка в кафе умолкла. В наступившей тишине, изредка прерываемой гудками теплоходов, перекликавшихся в сумерках, снова раздался легкий хруст шагов по камешкам. Он остановился около него. Скамейка чуть заметно дрогнула.
- Здравствуй, Оля, - негромко произнес он, не открывая глаз и не поворачивая головы.
- Здравствуй, Сережа, ответила женщина, присев рядом. – Как ты узнал?
- Просто узнал, - открывая глаза, пожал плечами Сергей.
- Я тебя сегодня искала.
- Знаю, - коротко и равнодушно ответил он. – Извини, но я был занят.
- А подумала, что ты от меня скрываешься.
Он опять безразлично слегка пожал плечами и ничего не ответил.
- Может быть, пойдем куда-нибудь? – предложила она. – Прогуляемся.
- А сейчас мы чем занимаемся? Ты меня искала, значит тебе что-то от меня нужно. Я слушаю.
- А тебе от меня ничего не нужно?
- Я же тебя не искал.
- Но ты звонил и предлагал встретиться.
- А ты не захотела. Что же заставило тебя так резко перемениться?
- Тебе Валька наболтала?
- Мы с ней друзья, даже немого больше.
- А ты знаешь, что она…
- Знаю, - перебил её Сергей. – Давай о ней не будем. Здесь мы двое, и давай только о нас.
- Ты меня любишь? – после недолгого молчания нерешительно спросила она. Ее голос чуть дрогнул.
- Нет, - коротко и спокойно ответил он. Я тебя любил, пока мы не расстались. А потом я любил девушку из сказки, которую я для себя сочинил взамен. И продолжал сочинять все эти годы. И вот теперь встретились сказка и реальность. Дальше продолжать?
- А может… - что-то хотела спросить она.
- Не может, - перебил он.
- Ты что, читаешь мои мысли?
- Это не так уж сложно. А твои, - тем более. Вон там стоит твой автомобиль, о котором ты постоянно волнуешься, - он указал рукой в сторону кафе. – Ты прошла пешком от нашего института, помня, что где-то здесь моя любимая скамейка. Верно?
Она кивнула.
- А зачем были эти цветы и прочее?
- Это были цветы памятнику, под которым похоронена моя мечта.
- Ты жесток.
- А ты? Зачем ты пришла? Что ты хотела от меня услышать? Мне не хотелось быть грубым, но ищи «бычка» в другом стаде, - он резко поднялся. - Прощайте, маркиза!
Она вздрогнула, услышав это слово. Так он когда-то ее в шутку называл.
А Сергей, не оглядываясь, уже шагал в сторону гостиницы. С реки, как бы подводя финальную черту этой встрече, раздался длинный и печальный гудок буксира.
6
Как и каждый вечер, Сергей медленно прогуливался по бульвару на набережной. Нет, он никого и ничего не ждал. Но не сидеть же в номере гостиницы, тупея перед телевизором? Он любил наблюдать, как солнце медленно садится за горизонт, окрашивая облака во все оттенки красного цвета, от бледно-розового до бордового. Дойдя до своей любимой скамейки, он остановился в раздумье. Немого постояв, он сел, откинувшись и положив руку на спинку, продолжая о чем-то думать.
- Почему это место так меня привлекает? Вид отсюда? Да нет! Ничего особенного. Воспоминания о юности? Возможно. Но что-то было еще, непонятное, но упорно зовущее его сюда.
Он не обратил внимания, как напротив него на другую скамейку села женщина. Она достала из сумки планшет для эскизов, карандаш и стала рисовать.
Мысли Сергея перенеслись на проблемы его работы. Командировка подходила к концу. Сегодня в ночь будет проведен важный эксперимент, результаты которого ему станут завтра известны. А потом свобода! Правда, пару дней придется побездельничать, поскольку авиабилет уже не удастся обменять, - лето, пора отпусков. Ну, ничего, навестит Гришу, посидит у его бассейна. Вот только Валюшка, как с ней быть? Явиться, как ни в чем не бывало? И это после сказанного тем вечером? Нет, у него не было, да и не могло быть на нее обиды. Отправив его, она поступила совершенно правильно. Только вот зачем она все это ему сказала? Казалось бы, столько лет прошло. Сорвалась? А ведь так все было хорошо. Нет, он не может к ней пойти. Позвонит перед отлетом и попрощается. И больше никогда не будет напоминать о себе, пусть забудет и успокоится. Не те годы, чтобы ломать построенное. И все же, какая она славная!
Сергей пожалел, что никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме дружеских.
- Ну, и каков итог его жизни? - продолжал думать он. - Круг замкнулся. Он снова здесь как много лет назад, и тоже один. Только вот вместо радужных надежд и оптимизма в душе какая-то пустота и незавершенность. Что-то его сегодня развезло на лирику! Надо собраться и перестать хандрить. Что теперь у него есть? Опыт жизни, или как говорят, - житейская мудрость. А что еще? Да, есть кое-что. Оно дано ему неизвестно кем, Богом или еще кем-то. Дано недавно и неожиданно, всего несколько лет назад. Таких людей называют по-разному. Кто зовет их ясновидящими, а кто шарлатанами. Их зовут и целителями и мошенниками и ненормальными. Что он мог? А он и сам не знал до конца. И ему казалось, что конца то и нет, не может быть. Кончится жизнь, начнется другая, третья…и так далее. И все время он будет познавать и обретать что-то новое. Его взгляд на эту самую жизнь и все кругом полностью изменился. Боялся ли он смерти? Не очень. Вбитые с детства знания твердили, что это страшно, что это конец всему. А новые, - ласково утешали и обещали еще многое и многое. Видимо поэтому он живет с интересом. С интересом познания собственных возможностей и возможностей таких людей, как он. Давно ушла мысль о самоубийстве, которая часто навещала его несколько лет назад. Пропало сожаление о распаде семьи, в которой его никто не понимал и все считали его немножко «тронутым». Возможно, он и стал ненормальным, но это по меркам толпы. Он стал остро чувствовать настроение и состояние души человека, который был рядом. Нет, не того, кто стоит рядом, а того с кем он, Сергей, был хоть немного знаком. Иногда он даже мог читать их мысли, но старался этого не показывать. При знакомстве он часто воспринимал человека интуитивно каким-то шестым, или десятым чувством, как какую-то красочно-музыкальную картину. И от того, нравилась ему эта картина или нет, он делал выводы об этом человеке. Чаще всего, - верные. Порой все эти его необычные способности куда-то пропадали, а потом вновь появлялись. Какие-то ослабевали, а другие - усиливались. Появлялись новые, к которым приходилось привыкать и которые хотелось развивать дальше. Ему иногда казалось, что кто-то свыше проводит над ним свои эксперименты, или готовит его для чего-то. И поэтому периоды упадка способностей он переживал с тревогой, - что будет дальше? Он боялся потерять их навсегда. Это было как свет во мраке, зовущий вперед, к развитию и совершенству.
Сергей нехотя поднялся с намерением пойти дальше и где-нибудь перекусить. Женщина на скамье напротив, отложив в сторону свою работу, поднялась навстречу ему.
- Извините, пожалуйста, - смущенно произнесла она. – Можно Вас попросить еще немного посидеть. Я не успела закончить рисунок.
- Вы меня рисовали? – удивился Сергей.
- И Вас тоже, - несмело улыбаясь, ответила она. – Вы оживляете эту аллею, придаете ей смысл.
- Наконец-то я хоть на что-то сгодился, - рассмеялся он.
Она, смутившись таким оборотом, подняла свой рисунок со скамьи, и Сергей увидел себя, непринужденно развалившимся, старые липы, потемневшую от времени скамейку. Он улыбнулся.
- Ну, что же, нельзя отказывать женщине в ее желаниях.
Она чуть покраснела. Сергей на том же месте постарался принять ту же позу. Незнакомка взялась за карандаш. Сергей, не поворачивая головы, наблюдал за ней. На вид ей было лет тридцать. Не высокая, стройная, но не худая. Как и любой мужчина, он обратил внимание на ноги.
- Доисторический инстинкт, - подумал он, ловя себя на этом. – А ножки, - прелесть. Как у Валюшки в юности.
Почему он ее вспомнил, он так и не понял. Лицо незнакомки не было красивым, но было привлекательным какой то милой необычностью. Большие серо-зеленые глаза, чуточку курносая, белокурые волосы, спадающие на плечи. Простенькое ситцевое платье говорило о том, что эта женщина не избалована жизнью. На шее тонкая серебряная цепочка с таким же кулоном со знаком Водолея. Обычно, в этом возрасте, ощутив уходящую юность, женщины начинают усердно заниматься украшательством или, как выражался Сергей, «драпировкой». Косметика, украшения, стильная и дорогая одежда – все шло в ход, порой в неумеренных количествах и непонятных сочетаниях. На этой же женщине если и была косметика, то настолько мало, что Сергей на это просто не обратил внимания.
Она уверенными движениями продолжала рисовать. Начало смеркаться. Она вздохнула, отложила карандаш и, смущенно улыбаясь, растерянно произнесла:
- Не успела, темно стало.
Незнакомка пересела рядом с Сергеем и повернула к нему рисунок. Да, это была работа профессионала.
- Как имя великого художника? – спросил Сергей, беря рисунок в руку.
- Люся, - застенчиво ответила та.
- Просто Люся? – удивленно спросил он.
Она молча кивнула.
- Так и напишите в уголке, – «Неразговорчивая Люся», - возвращая ей рисунок, притворно-строго сказал Сергей. – А я имею шанс получить хотя бы копию этого шедевра с Вашим автографом?
- Он еще не закончен…
- А когда будем заканчивать? Я готов ради искусства хоть каждый вечер позировать, - галантно поклонился он, не поднимаясь.
- Не знаю. Может быть завтра? – неуверенно сказала она, и добавила, - Если дождя не будет.
- Завтра дождя не будет, - уверенно ответил Сергей. – Гроза и ливень будут в субботу, вечером. Возможен даже град.
- Вы Илья-пророк? Сегодня же только понедельник.
- Нет, я просто Сергей. Но гроза будет точно. Потому что я буду уезжать, командировка кончится.
- Позвольте мне пригласить Вас на порцию мороженого, - предложил Сергей, поднимаясь и указывая в сторону кафе. – В честь нашего знакомства. Да и всякий труд должен быть вознагражден.
Люся засунула свой планшет в холщевую сумку, сшитую специально для него, и встала.
- Готова…
- Прошу Вас, мадам!- Сергей подставил ей руку.
- Мадмуазель, - поправила его Люся.
- Тем более…
Они сидели на веранде, черпая быстро тающее мороженое из вазочек. Текла легкая, неторопливая беседа, перепрыгивающая с одной темы на другую. Уже стемнело, и на улицах зажглись фонари.
В кармане Сергея тревожно заверещал «мобильник». Он достал аппарат.
- Сергеев, - привычно произнес он, отвечая на вызов.
«Мобильник» громко «вещал» мужским голосом.
- Сергей Сергеевич, эксперимент вышел из-под контроля. Требуется Ваше присутствие. Вы уж извините.
- Какие могут быть извинения! Высылайте машину, - ответил он. Кафе «Чайка» на бульваре. Жду.
- Вот так, работа, - как бы извиняясь, произнес он, засовывая аппарат в карман и обращаясь к спутнице. – Вы уж извините.
- Понимаю, - ответила она, поднимаясь из пластмассового кресла.
- Стихия пока не управляема,- задвинув кресло к столику, сказал он, разводя руками.
Они вышли к дороге. Вдали показался автомобиль с мигалкой, и донесся нарастающий звук сирены.
- Это за мной, с музыкой, - усмехнувшись, произнес Сергей. - До свидания.
- Ничего себе, скорость! – поразилась Люся. – Вы, наверное, врач?
Машина с надписью «Реанимация» резко остановилась около них и ее дверца распахнулась.
- В некотором роде, - ответил Сергей, усаживаясь на сидение. – До завтра!
Машина сорвалась с места и через минуту уже исчезла за поворотом. Еще какое-то время слышался вой сирены.