Марат Валеев

Кузнец и разбойник

 

Кузнец


 

Эту удивительную историю, практически – легенду мне рассказал еще в 70-е годы прошлого века мой наставник в газетном деле Леонид Павлович. Он же, кстати, впоследствии написал и опубликовал в нашей районке рассказ «Ивовая ветка».

Почему такое странное название – поймете позже, хотя мне тогда, если честно, ни название, ни сам рассказ не понравились. Той газеты не сохранилось ( да и зачем бы я ее хранил?), потому перескажу историю как сам запомнил.

То ли сразу после Октябрьской революции, то ли в первые годы гражданской, когда во многих отдаленных уголках бывшей империи царили анархия и безвластие, у паромной переправы через Иртыш, ведущей к волостному поселению Иртышск, разбойничал некий несознательный элемент по кличке Угрюмушка. Погоняло его, по всей вероятности, происходило от фамилии Угрюмов, и носители ее живут в Иртышске по сей день.

Угрюмушка тот обладал недюжинной физической силой, когда-то был каторжанином и, как принято говорить в наши дни, на путь исправления не встал, а предпочел честному труду разбойный промысел.

В Иртышске, с тогдашним населением в пару тысяч человек, имелся большой базар, куда свозили на продажу плоды своего непосильного труда обитатели казахских аулов, жители переселенческих поселений, возникавших по всей Сибири и на территории нынешнего Казахстана в ходе столыпинской земельной реформы, ну и казаки из ближайших станиц и укреплений казачьей прииртышской линии.

Угрюмушка всегда действовал один. Вместе со своим верным конем он прятался в прибрежных кустах ракитника на правом берегу неподалеку от паромной переправы, выжидая свою добычу – тех, кто, расторговавшись на базаре и выручив какую-то денежку, возвращались из Иртышска домой, на высокое правобережье.

Паром тогда, понятное дело, был не таким, как сегодня - вместительным и на дизельной тяге. Это была платформа-плашкоут, на которую одновременно могли загрузиться максимум три-четыре подводы и с десяток пеших людей или тройка-четверка верховых .

Угрюмушка, выждав момент, пускал коня в намет, нагонял тарахтящую по проселочной дороге выбранную им телегу, сходу бил дубиной хозяина по голове и, угрожая остальным его спутникам, если таковые были, своим былинным страшным оружием, забирал выручку и все ценное, что находил в телеге.

Если же добыча казалась ему мала, он выпрягал еще и лошадь, брал ее под уздцы, садился на своего коня, и был таков.

Грабил Угрюмушка нечасто, на промысел шел только тогда, когда начинал чувствовать себя материально стесненным. Он обладал поистине звериным чутьем, и когда на него устраивались засады, на «дело» не шел.

Длился этот беспредел, говорят, года два. На счету Угрюмушки были уже не просто рядовые ограбления, но и несколько «мокрух» – двое или трое его жертв не выжили после страшных ударов тяжелой дубиной. Так что по нему уже давно плакала не просто каторга, а петля висельника. Угрюмушка это понимал и был предельно осторожен.

И все же однажды он попался, причем вовсе не тогдашним стражам правопорядка.

Но все по порядку. В один из тихих предосенних дней, когда в пойме Иртыша начинающая желтеть листва тополей и верб не шелохнется, а воздух прозрачен и чист, Угрюмушка привычно сидел в засаде на полпути между паромной переправой и подъемом луговой дороги на высокий песчаный берег.

Он пропустил громыхающую подводу с горланящей компанией из нескольких мужиков и баб – с такой оравой ему было бы трудно управиться. Не обратил внимания и на двоих верховых казаков – с теми вообще шутки были плохи, так как они не расставались с оружием.

А вот когда спустя еще полчаса увидел из-за кустов ракитника неторопливо катящуюся подрессоренную бричку всего с двумя седоками – крупным мужиком и ярко разодетой бабой, в глазах его мелькнул азартный блеск: «С этими-то справляюсь на раз!».

Он вскочил на коня, перехватил поудобнее дубину, и с места взял в галоп. До брички оставались уже считанные метры, когда попутчица мужика обернулась на топот копыт и испуганно закричала:

- Ваня-я!

Ваня оглянулся вовремя – в голову ему уже летела дубина. Но он как-то умудрился перехватить ее огромными ручищами и дернуть на себя.

Угрюмушка с выпученными от изумления глазами полетел с коня наземь. А на него с повозки грузно спрыгнул и тот, кого перепуганная баба назвала Ваней.

Оставшийся без хозяина конь Угрюмушки дальше не поскакал, а остался стоять рядом с барахтающимися обочь дороги хрипящими мужиками. Бричка же, потерявшая управление, катила себе дальше, а без конца оглядывающаяся назад баба с белым от испуга лицом суматошно и неумело тянула на себя вожжи, пытаясь остановить меланхолично екающую селезенкой лошадь.

Оседлавший Угрюмушку мужик оказался кузнецом, живущим в ближайшем казачьем поселении. Он время от времени ездил торговать в Иртышск всякими коваными изделиями, которые на базаре уходили просто влет, потому что сюда, на окраину громадной империи, заводские и фабричные товары с началом великой смуты поступали все хуже и хуже.

Если бы замысел разбойника удался, он бы неплохо поживился – Иван распродал все свое железо и вез домой хороший куш. Но, как всякий кузнец, Иван обладал большой физической силой, и потому хоть и не сразу, но смог скрутить разбойника и связать ему руки за спиной ремнем.

- Так ты, поди, и есть тот самый Угрюмушка? – отдышавшись и отирая пот с красного лица картузом, спросил поверженного супостата кузнец.

Он подобрал с земли дубину и с интересом вертел ее в руках. Разбойничье оружие весило не меньше полупуда, рукоять была отполирована за долгий срок использования до блеска, на утолщенном конце темнели следы засохшей крови с прилипшими волосками.

Если бы жена Евдокия вовремя не заметила опасности, на этой жуткой дубине появилась бы и его кровь. Вон Евдокия, кстати, и сама едет к ним - сумела остановить и развернуть бричку.

- Ну, хотя бы и он! – мрачно ответил разбойник. – Ты бы лучше отпустил меня, мужик.

- А то что? – насмешливо прогудел кузнец.

- Ванюшка, ну его, поехали домой, а? – проныла с остановившейся рядом брички Евдокия.

- Да подожди ты! – цыкнул на нее Иван. – Так что мне будет, ежели не отпущу тебя, а?

- А то! – с угрозой дернул черными, с проседью, усами Угрюмушка – Ну, отвезешь ты меня к исправнику или сдашь казакам. А я сбегу и потом найду тебя…

- Ой, как страшно! – захохотал кузнец, показывая из бороды крепкие желтоватые зубы. И тут же посерьезнел.

- Никуда я тебя сдавать не буду – нужда была такое говно на своей бричке возить. А вот наказать тебя за твое душегубство накажу. Как наши деды делывали.

- Ты чего это удумал, Ванюшка? – испуганно пролепетала баба из брички. – Не бери грех на душу!

- Да какой там грех, - отмахнулся от нее кузнец. – Вот на ём грехов – не перечесть. Ладно, баба, ты пока побудь здесь. А я щас…

Иван крепко взял беспокойно зыркавшего по сторонам глубоко посаженными темными глазами Угрюмушку за шиворот и волоком потащил его в придорожные кусты.

- Ты чего, а? Ты куда это меня, а? – не скрывая испуга, забормотал тот, пытаясь поймать опору своими волокущимися по высокой траве ногами в тяжелых сапогах, чтобы привстать. Но Иван тут же развернулся и с размаху ударил его кулаком по лысеющему затылку. Угрюмушка обмяк.

- Только не убивай его! – опять заголосила с дороги Евдокия.

- Вот дура баба! – сплюнул кузнец.

Он бросил разбойника под шарообразным кустом ракиты, порылся в карманах поношенного пиджака, достал моток бечевки и связал ею ноги все еще остающегося без чувств Угрюмушки. Затем подошел к кусту ракиты и стал внимательно осматривать ее упругие ветви, одну за одной подтягивая к себе.

- Вот вроде ничё, - пробормотал он и, вынув из кармана небольшой складень, раскрыл его и срезал нагнутую верхушку выбранного прута с несколькими ответвлениями.

Затем он стесал эти веточки и в итоге получил палочку сантиметров в двадцать-пять - тридцать длиной, с небольшими зазубринами на месте сучков, всего этих заусениц было три или четыре.

Один конец палочки кузнец заострил. И сказав: «Ну, Господи, прости!», он шагнул к лежащему на траве Угрюмушке.

Тот уже пришел в себя и враждебно следил за действиями кузнеца.

- Жить хочешь? – сочувственно спросил Иван. Разбойник промолчал, в то же время обеспокоенно пытаясь понять, чего же удумал сотворить с ним этот бородатый увалень.

- Тогда не дергайся!

Кузнец перевернул Угрюмушку на спину и, взяв за плечи, посадил. Потом расстегнул на нем ворот рубахи, легко порвал ее, обнажая крепкие волосатые плечи, потянул трещавшую в его крепких руках ткань на спину.

- Ты чего, ты чего, а?

Не на шутку перепуганный разбойник ворочал белками выпученных глаз, нижняя губа у него дрожала.

- Сиди смирно, ушкуйник! – рыкнул на него кузнец. И поразмыслив секунду, снова оглушил Угрюмушку ударом кулака по голове и опустил его на землю.

- Так- то вернее будет.

И, присев на корточки перед лежащим на боку разбойником, он оттянул у него на спине кожу меж лопаток и быстрым движением прорезал ее лезвием складня.

Угрюмушка глухо застонал. Кузнец, не теряя времени, взял приготовленную перед этим ивовую палочку и засунул ее заостренный конец в кровоточащий надрез.

Убедившись, что попал куда надо, он тут же резким движением затолкал под кожу всю палочку. Спина у позвоночника тут же взбугрилась от остатков сучков.

- А-а-а! – отчаянно и сипло закричал от чудовищной боли окончательно пришедший в себя разбойник и, перевернувшись на живот, заскреб сапогами по траве, задергал связанными руками, замотал кудлатой головой. – Ой, сука, ты что сдела-а-л!

- Что заслужил, то и сделал, - почти равнодушно сказал кузнец. Присев в ногах Угрумюшки, он разрезал опутавшую их бечевку. Руки же оставил связанными.

- Вот теперь иди куда хошь, - хмыкнул он. – Хошь на разбой, хошь к фершалу. И запомни: еще раз попадешься, я тебе твоей же дубиной все кости переломаю!

И он вернулся к покорно ожидающей его в повозке жене. Подобрал и закинул в бричку увесистое орудие разбойничьего промысла, следом залез сам, забрал из рук Евдокии вожжи и, пошевелив ими, бодро скомандовал лошади: «Н-но!».

Кобылка дернула хвостом, и, уверенно управляемая хозяином, круто, почти на месте, развернула бричку и зарысила по накатанной дороге к подъему с луговины.

Кузнец и Евдокия сидели в повозке, покачиваясь, плечом к плечу молча, почти торжественно, и ни разу не оглянулись назад.

А там Угрюмушка, матерясь и стеная, с трудом встал на ноги и, выбравшись из-под куста на дорогу и очень прямо держа спину, ходко, почти бегом зашагал в сторону паромной переправы.

Он хоть и был разбойным человеком, но, как и все, очень хотел жить, и как все, очень плохо относился к физической боли, которую ему сейчас причиняла засевшая в спине между лопаток и ниже небольшая зазубренная палочка.

А за ним, пофыркивая, покорно тупал копытами его верный конь, не понимая, почему хозяин все время мычит и идет пешком, а не хочет оседлать его и помчаться за какой-нибудь телегой…

Что было дальше с Угрюмушкой – я не знаю, как не знал и поведавший эту легенду мой наставник Леонид Павлович. А ему эту историю, в свою очередь, рассказал внук того самого кузнеца. И он же поведал, что с той поры у паромной переправы больше никто не безобразничал…

 


Это интересно!

Николай Довгай

Старая верба, рассказ

Александр Шипицин

Звание досрочно, рассказ

Лада Федоровская

Из сборника "Под поздней луной", стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования