Андрей Козырев

Горькие сонеты

 

Горькие сонеты


 

* * *

 

Моей работой стало – вспоминать

Слова, поступки, облики и лица…

И я, листая старую тетрадь,

Склонюсь над пожелтевшею страницей.

 

Я вспоминаю то, чего не знал.

Я с памятью живу одной судьбою.

Я в прошлое спускаюсь, как в подвал,

Мысль, как свечу, держа перед собою.

 

Где ты сейчас? Увы, ответа нет.

Но вспоминать – вот высшее искусство!

От бега неподвластных людям лет

Бумага пожелтеет – но не чувство.

 

Коль чувство наше настоящим было,

Оно не станет прошлым, друг мой милый!

 

* * *

Войди в мою любовь, как в дом просторный,

Где комнаты свободны и пусты.

Его я строил долго и упорно

Из слов, хранящих светлые мечты.

 

На стенах комнат ты повесь картины,

Земным уютом наполняя дом,

И пусть зимой трещит огонь в камине,

И пусть сгорают годы грусти в нем.

 

И будет дом, как существо живое,

Тебя любить, и помнить, и хранить…

Но ты в свои просторные покои

Жильцов других не вправе приводить.

 

И, если ты жилище сдашь внаем,

То от огня погибнет этот дом.

 

* * *

Ты мне сказала, что я не любим.

Ты камень, а не хлеб, мне подарила.

Но этот камень сердцем был твоим –

Холодным, неприступным, полным силы.

 

Но верю я, что холод – это ложь.

В тебе живёт неистовое пламя:

Ты по сердцам, как по камням, идёшь

И камни жжёшь горячими стопами!

 

Как много надо было мне огня,

Чтоб понял я, о боли не жалея:

Да, ты сильна.  Да, ты сильней меня.

Склонись же перед слабостью моею!

 

Но все же – как несхожи мы с тобой:

Твоя любовь – скала, моя – прибой!

 

* * *

Спасибо, что простила ты меня

Легко, без слёз… как раньше – разлюбила.

Спасибо, что от прежнего огня

Лишь уголёк остался в сердце милом.

 

Спасибо, что унижен я и слаб,

Спасибо, что ярмо надел на шею,

Спасибо, что тебе я – жалкий раб,

Спасибо, что об этом не жалею,

 

Спасибо, что в глаза мне ночь зашла,

Когда я ждал тебя в потемках мая,

Спасибо – я шепчу, не помня зла,

Но вот кого благодарить – не знаю…

 

И что же? Не порвав надежды нить,

Все больше я хочу – благодарить.

 

* * *

Когда в последний день придёт ко мне

Мгновение невыносимой муки,

Мне на лицо пусть лягут в тишине

Твои живые, любящие руки…

 

Так, провожая душу в вечный дом,

На кладбище ложатся тихо плиты,

И мы по ним вовеки не поймем,

Чьи жизни, чьи сердца под ними скрыты.

 

Но только в этот миг узнаешь ты,

Что можно, не оставив веры в чудо,

Найти меня, забыв мои черты.

Где бы ты ни был, где я сам ни буду, –

 

Воспоминанья обо мне храня,

Лишь потеряв, ты обретёшь меня.

 

* * *

Я невиновен, но прошу прощенья.

И вот перед тобой грехи мои:

Тебя я видел, но не видел зренья,

Любил тебя, но не любил любви.

 

От хворей этих излеченья нет,

Как нет у них единственной причины.

Ты болью боль лечила много лет—

Виновен в том не врач, но медицина.

 

И пусть разбито сердце горьким словом

И сделалось, как зеркало, кривым,–

Но отразить я остаюсь готовым

Твой мир разбитым зеркалом своим:

 

Когда в кривом кривое отразится,

Оно в прямое сразу превратится.

 

* * *

Твоя любовь – светла, моя – темна,

Ведь ей в твоей тени стоять приятно.

Меня чаруют тайна и луна,

Тебя – сиянье дня, где всё понятно.

 

Твоя любовь беспечна и легка,

Как бабочки крылатой трепетанье…

Моя – в раздумьях, и она горька, –

Моя награда, подвиг, наказанье.

 

Твою любовь постигнет разум мой,

Ты не поймёшь мои живые строки…

Но мы бредем тропинкою одной

И вместе учим горькие уроки.

 

Я верю: рождены с тобой мы были,

Чтоб день и ночь друг друга полюбили.

* * *

Ты любишь лишь любовь, но не любимых,

И в этом — твой единственный порок.

Моя любовь к тебе – пожар без дыма,

Твоя – плывущий без огня дымок.

 

Любовь твоя одна — любимых много.

Она— лишь эстафета для тебя.

Свою земную долгую дорогу

Проходишь ты, любя и не любя.

 

 

Любовь лелея, ты меня терзаешь.

Люблю тебя, а не любовь в себе.

Но ты о треугольнике не знаешь,

Где я, любовь и ты – всегда в борьбе.

 

С тобой быть не могу наедине:

Сопутствует любовь тебе и мне.

 

* * *

С тобой целуюсь я, как с жизнью – смерть.

С тобой  целуюсь я, как с болью – счастье…

И мне дано понять, сказать, пропеть,

Что я не властен над своею страстью.

 

Не выбирал я верного пути

К любви и боли, к счастью и тревоге,

Пока не повелели мне идти

Нас выбравшие трудные дороги.

 

Я, путь свершив, не окажусь в аду,

Но, вечною виновностью невинный,

В твои глаза бездонные сойду,

Как радостный гуляка – в погреб винный!

 

И я шагну в бессмертие, – поверь,–

Лишь выломав к нему земную дверь.

 

* * *

Из каменного сердца скульптор может

Прекрасный женский образ изваять,

Но, коль любовь творца не потревожит,

Живою плотью мрамору не стать.

 

А если камень, словно Галатея,

Вдруг оживёт, наперекор судьбе,

То скульптор сам, от славы холодея,

Преобразится в памятник себе.

 

В твой образ превратил я сердца камень,

Но не хотел я, чтоб живым он стал, –

И сокрушил своими же руками

Свою мечту, свой труд, свой идеал.

 

Резец я поднял, чтоб разбить тебя –

И в этот миг ты ожила, любя.

 

* * *

Живое тело, боль моя и благо!

Скажи мне, сколько силы надо мне

И сколько веры, воли и отваги,

Чтоб победил тебя я на войне?

 

Да! Я веду войну с тобою, тело.

Я отступаю сам перед собой:

Болят глаза; рука дрожит несмело;

Немеют ноги; мозг слабеет мой;

 

Горит ребро, и сердце плачет снова…

Душе так тесно в теле у меня!

Когда же тело – всех страстей основа–

Сгорит в клубах мятежного огня?

 

Оно сгорит, а где останусь я –

Тень жалкая земного бытия?

 

* * *

Да, зря со смертью спорил я, страдая,

Ведь смерть своим безумием мудра,

Но паспорт, что мне выдал страж из рая,

Весь в чётких строчках моего пера.

 

Я объявлял войну земному миру,

Я заключал позорный мир с войной…

Готовился я к песне, словно к пиру,

В стране – пустой, измученной, чумной…

 

Но лишь любовь всегда меня спасала

И находила верные пути.

Но вот – душа терпеть себя устала…

Как трудно от себя любовь спасти!

 

Но, если я спасу мою любовь,

Спасёт она меня… и Землю – вновь.

 

* * *

Да, ты любима. Но… ты не бессмертна.

Чем жизнь короче, тем длиннее миг.

Ты хочешь жизнь измерить мерой верной

И ищешь смысл в реченьях пыльных книг.

 

Бессмертие – нет тяжелей загадки!

Его мы ищем каждый день и час.

Как поиск горек, а находки – сладки!

А я бессмертье вижу без прикрас:

 

Оно – не счастье, но и не страданье.

Оно – в продленье нас за гранью дней

Словами, кистью и воспоминаньем,

А также – вечной красотой твоей.

 

Ты можешь в сердце у меня прочесть:

«Ты будешь, ты была, ты вечно – есть».

 

* * *

Слепая осень нищенкой крадется

Вдоль стен, взывает, милостыни ждёт…

Лишь горстка желтых листьев вместо солнца

Тепло мгновений летних бережёт.

 

Ты, осень, – поводырь любви незрячий…

Я вижу всё, но за тобой иду,

Свой взор суровый от прохожих пряча.

Я выйду к свету. Я не пропаду…

 

Ведь я хочу, чтоб, осень, ты прозрела,

Увидела, открыв глаза, сама,

Как пестрый мир пургой заносит белой

Огромная, суровая зима.

 

Слепая осень – лучший проводник

Для тех, кто к свету лета не привык.

 

* * *

Ноябрь стоит, как скоморох на сцене,

В отрепьях жалких из листвы своей,

А сам – хохочет, чтобы представленье

Прошло быстрей, смешнее, веселей.

 

Да как тут не смеяться, если голод

Тебя толкает на помост пустой,

Где ты один, – силен, и свеж, и молод, –

Обязан всех смешить своей тщетой?

 

Смешно страдать, смешно мечтать о счастье,

Смешно любовь и веру обретать,

Когда увяли, словно листья, страсти,

И боль ушла, и скрылась благодать!

 

Но шутка есть, всех злее и смешней –

Серьёзным стать пред гибелью своей.

 

* * *

Ты видела во мне осенний день.

Но я, увы, стал горькою зимою.

Я – снег, покрывший мир, я – ночи тень,

Я – иней, лёгший белой бахромою.

 

По снегу пролегли твои следы.

Снег падает – все вкрадчивей и строже…

Здесь летом повстречались я и ты…

Как мы – сейчас и прежде – непохожи!

 

Но счастье  – не мираж и не обман,

Ведь память – наше внутреннее лето,

И жаркой крови след из свежих ран

Остался на листе в столе поэта –

 

Там строгого графита черной кровью

Судьба суровой пишется любовью.

 

* * *

Я в прошлое спускаюсь, как в подвал,

Я опускаюсь в темные глубины…

И всё, что я любил, что прежде знал,

Слила со мною память в плоть едину.

 

Вперед и вниз я сделал первый шаг –

Свеча погасла от порыва ветра.

Быть может, жизнь мне посылает знак,

Чтоб стал я тенью, серой, неприметной?

 

Твой поцелуй, твой взор, твои черты –

Они живут во мне своею жизнью.

Не различить теперь, где я, где ты,

Над кем когда справляли люди тризну.

 

Но там, где ты, всегда останусь я –

Прощальным отголоском бытия.

 

* * *

Кочевники, мои живые строки,

Вы от меня ушли в иной простор.

Вас так влекут пески пустынь далеких,

Жар солнца, холод неприступных гор.

 

Кочевники, вы шли от песни к песне,

Всё прирастая в силе молодой…

Теперь вы рвётесь вдаль, в простор небесный,

Необозримый, чистый и пустой.

 

Я – ваш отец, и жертва, и хранитель,

Я провожаю в путь далекий вас…

И, прослезившись, вновь иду в обитель,

Где провожу года – за часом час.

 

И вы, – я верю, – совершив свой путь,

Вернётесь в мой приют когда-нибудь.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Колобок, старая сказка на новый лад

Александр Бывшев

Медсестра, стихи

Михаил Соболев

Недотроганный, рассказ


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования