Андрей Козырев

Маленькие комедии

 

Маленькие комедии


 

Маленькие комедии

Житейские драмы идут без репетиций.

А.С.Недопушкин.

 

ОПА

(Общество Поэтов-Анонимов)

Сцена из  трагедии

Центральный офис ОПА — маленькая комната в здании транспортного завода. На стенах — плакаты: «Слово—не воробей, не вырубишь топором», «Спасение писателей — дело рук самих писателей». У стен расставлены стулья, на которых сидят поэты.

Председатель. Многонеуважаемые господа! Позвольте считать открытым наше закрытое собрание ОПА. Первое слово я хочу предоставить человеку, который десять лет назад погрузился в творчество с головой и до сих пор не вылез из него.

Поднимается первый поэт — мужчина лет 50-ти, хорошо одетый, в очках.

Первый поэт. Здравствуйте. Меня зовут Николай, и я — поэт.

В зале — сочувственные вздохи.

Первый поэт. Я всю жизнь был порядочным человеком, преподавал в начальной школе теорию относительности. Я и не задумывался о том, чтобы писать стихи! Но однажды мои ученики были пойманы с поличным в туалете с сигаретами во рту. На  вопросы: «Что вы здесь делаете?»  они нагло ответили: «Мы стихи писали!» После этого, чтобы получше понять их, я начал изредка пописывать стихи:

О Родина наша родная!

Синь синяя синих небес,

Гусей журавлиная стая,

Лесистый загадочный лес

Мне дороги…  Лишь для тебя

Скажу сейчас, сердцем скрипя—

В Париже я не был ни разу,

Люблю же Россию… заразу!

За это мне был объявлен выговор. Я с горя стал писать запоем. Например, для учителя литературы я переписал «Евгения Онегина» в доступной для детей форме:

Онегин был нехилый мэн ваще-то:

В натуре бочку он на слуг катил,

С Татьяной обломился перед светом,

Прощелкал клювом милость воротил!

В конце концов, меня вынудили уволиться по собственному желанию. Теперь я стал законченным поэтом и пишу по расписанию по 8 стихотворений в день.  Меня никто не понимает. Я духовно голодаю, помогите, кто чем может! (Несколько человек поднимаются с мест и кладут ему в папку свои рукописи).

Поднимается второй поэт — пожилой человек лет 20-ти с длинными волосами.

Второй поэт. Меня зовут Семен, и я — поэт. Мои родители всегда верили, что из меня выйдет толк. Толк весь вышел, осталась одна бестолковщина. В детстве я не имел тяги к поэзии, пока не попал в дурную компанию. Мои дружки часто убегали со мной из школы и в чужих подъездах тайком сочиняли стихи. Постепенно зависимость становилась все сильнее, и к 18 годам я стал писать своим, неповторимым способом:

Я—словознатец. Слов я знаю кучу,

Каких никто доселева не знал.

Уж небосвод  давно заснеготучил,

Небокопченьем занялся вокзал.

 

Смеркнулся небосвод. И листопадить

Уж начали немые дерева…

Какая это, право слово, радость —

Незнаемые  создавать слова!

После того как меня выгнали из школы, я не стал учиться дальше. Меня никто не принимает на работу. Близкие отвернулись от меня. Прошу вашей помощи.

Идет к выходу из зала. Навстречу ему выходит несколько человек в черных костюмах, ботинках, шляпах и очках—это критики—и под руки уводят его за собой.

Встает молодая поэтесса с плохо припудренными следами глубокой мысли на лице.

Поэтесса. Меня зовут Ксения, и я — поэт. Я родилась в маленьком городке, там порядочной девушке, кроме как замуж, и выйти-то некуда! Поэтому я  начала писать в глубокой молодости, когда была на седьмом месяце от счастья. Вот эти стихи я посвятила своему девятнадцатому жениху:

С тобою я не обвенчана,

Но душу твою я вижу.

Ты меня сделал женщиной,

Как я тебя ненавижу.

 

Ты подарил мне дочку —

Всей жизни моей сокровище —

И умчался, поставив точку.

Какое же ты чудовище!

 

Народ безмолвствует.

Поэтесса. Критики-нолики!  Почему вы все молчите?

Критик в штатском. Я говорю только то, что думаю. Поэтому я молчу.

Поэтесса. Если мне нечего сказать, это еще не значит, что я буду молчать. Хорошо подвешенный язык всегда чешется!

Критик. Вы подумайте, что вы говорите!

Поэтесса. И подумать страшно!

(Храбро задумывается. Зал замолкает.)

Поднимается юноша в куртке и джинсах.

Юноша. Меня зовут Велимир, но я — не поэт. Я — читатель.

(Зал восторженно ревет. Анонимные поэты вскакивают с мест и несутся к читателю, протягивая ему свои рукописи. Раздаются возгласы поэтов: «Дайте автограф!»)

Восторженная девушка. Вы правда никогда не писали?

Юноша. Честное слово!

Восторженная девушка. Я не понимаю, как появляются такие талантливые люди, как вы! Наверное, вы с детства не брали в руки книг?

Юноша. Нет, когда-то я много читал, но на филфаке университета меня быстро отучили от этого!

Пожилой писатель. Вы — редкость в наше время! Я напишу о вас книгу! И назову «Ум от горя».

Несколько голосов из толпы. Качать нашего гостя!

Юноша. Остановитесь! Я никогда не писал стихов, пока не очутился случайно на вашей встрече. Но под впечатлением от услышанного на меня снизошло вдохновение! (Читает стихи).

Осьмнадцать лет — тяжелая година,

Я уж не млад и многое понял.

Земную жизнь пройдя до середины,

Я дивный брег далече увидал.

 

Мне, дескать, благодатна жизнь иная:

Жить в старину, златой носить чепрак,

Из ендовы пить пену каравая,

Хотел бы я, всех этих слов не зная,

Так, как хотел бы, я уверен, всяк…

Немая сцена.

Юноша - бывший читатель что-то строчит на чужой рукописи.

Люди из толпы ведут по направлению к нему нескольких критиков в штатском.

Конца не предвидится.

 

Свидание с будущим

Действующие лица:

Я двадцатилетний –  юноша в бежевой рубашке, без галстука.

Я сорокалетний –  мужчина средних лет в дорогом пиджаке и галстуке.

Я шестидесятилетний – человек в возрасте, одетый так же, как и Я сорокалетний, только в более потрепанную одежду.

Она – девушка девятнадцати лет.

Интерьер небольшого кафе. Я двадцатилетний сидит за столиком, держа в руке три гвоздики.  К нему подходит Я сорокалетний и садится за столик.

 

Двадцатилетний. Между прочим, этот столик заказан, у меня здесь назначена встреча.

Сорокалетний. Я знаю. Ты ждешь Лену, с которой познакомился неделю назад в колледже, не правда ли?

Двадцатилетний. Откуда вы знаете это?

Сорокалетний. «Откуда-откуда!» Я – это ты, только на двадцать лет старше! Не видишь, как мы похожи? Я знаю о тебе все! Сказать, кто записан в твоем телефоне под именами «Олег Семенович» и «Сергей из Павлодара»?

Двадцатилетний.  Не может быть! (Смотрит на соседа с изумлением.) Я все-таки купил этот пиджак!!!

Входит Я шестидесятилетний – в том же пиджаке.

Шестидесятилетний. Привет, Андрюха! Пиджак ты купил, я до сих пор его ношу. Сорок лет сносу нет! Я – это ты, только в шестьдесят лет.

Сорокалетний. Докажи!

Шестидесятилетний (еле сдерживая смех). Помнишь, как вчера ты в бане…

Сорокалетний. Знаешь, Андрюха, я верю этому человеку!

У троих звонят телефоны. Все трое подносят трубки к уху.

Три Меня (хором). Да, мам… Я в кафе. Не бойся, вернусь вовремя… Ты что! Никакой выпивки! Ты же меня знаешь! (После паузы). Эх, мама, мама…

Двадцатилетний. Да… Я, похоже, с возрастом весь вылинял, как этот пиджак…

Шестидесятилетний. Да, годы не только берут свое, но и пытаются отобрать наше.

Сорокалетний. Годы – они как гости: самые важные уходят раньше всех.

Двадцатилетний. Скажите, Андреи Вячеславовичи, а как я живу в будущем? Я устроился на работу? У меня есть деньги?

Сорокалетний. Я работаю весь день…

Шестидесятилетний. И поэтому деньги зарабатывать тебе некогда. Сорок лет –ума нет… Но ничего! Сейчас мы все твои вопросы обмозгуем. Как говорится, одна голова – хорошо, а три…

Двадцатилетний. А три – некрасиво!

Сорокалетний. Да, похоже, что мы достигли полного и глубокого взаимонепонимания.

Двадцатилетний. Скажите, а дети у меня есть?

Сорокалетний. Гордись, Андрюха! Двое!

Шестидесятилетний. Не радуйся. Шестеро…

Сорокалетний. А ты говоришь –  вылинял с возрастом…

Шестидесятилетний. Да, раньше были золотые деньки! Помню их…. Оба.

Двадцатилетний. А какой курс рубля будет в будущем?

Сорокалетний. Пять долларов за рубль!

Шестидесятилетний. Сорок рублей за юань…

Двадцатилетний. А как мне разбогатеть?

Сорокалетний. Покупай акции Сбербанка! Верная прибыль!

Шестидесятилетний. Вы что, свихнулись? Эх, молодо-зелено… «Сыктывкарский полиэтилен» – вот сила! Покупай, не прогадаешь!

Сорокалетний. Но что мы все о всякой чуши болтаем? Ты, Андрюха, помни: сегодня, когда пойдешь Лену провожать, смотри под ноги! Это же надо – открытый люк не заметить!

Шестидесятилетний. И ты его учишь? Сам в свое время девятисотый «Мерседес» на «жигуленке» протаранил! Эх, сорок лет – ума нет…

Сорокалетний (Двадцатилетнему). Да, вот тебе еще четыре гвоздики – так букет красивее будет.

Шестидесятилетний. С ума сошли? Выкиньте эти гвоздики! Вот, я белые ландыши купил, они лучше подействуют.

Входит Она. Двадцатилетний подходит к ней и вручает ландыши.

Она. Надо же! Откуда ты узнал, что это мои любимые цветы?

Сорокалетний и Шестидесятилетний молча улыбаются.

Она. Вот, я тебе подарочек купила – галстук новый…

Сорокалетний и шестидесятилетний незаметно поправляют свои одинаковые галстуки.

Она. Ну, что, Андрюша, может, прогуляемся?

Двадцатилетний. Давай!

(Уходят).

Сорокалетний. Андрей Вячеславович, а восьмидесятилетний и столетний Я есть на свете?

Шестидесятилетний. Не знаю… Это от них (указывает на Двадцатилетнего и Нее) зависит.

Занавес.

 

Трамвайная петля

Действующие лица:

Место действия – последний вечерний трамвай. За окнами пролетают пейзажи постепенно сменяющих друг друга времен года. Скорость их смены все время растет, а затем начинается смена времен года в обратном порядке.

Она сидит на сиденье трамвая. Он подсаживается рядом.

Он. Девушка! Не подскажете, конечная остановка скоро?

Она. Нет, вам долго надо ехать…  А вы там живете?

Он. Нет, просто я люблю ездить на трамвае по ночному городу и сочинять стихи.

Она. Так вы поэт! Скажите, а это интересно – писать стихи?

Он. Очень! Я сейчас книгу делаю.  «Цвет воды» называется.

Она. А почему название такое необычное?

Он. Понимаете, чем  больше в книге воды, тем она глубже.

Она. А вы интересный человек! Знаете, я хотела бы с вами познакомиться… Вы, наверное, очень талантливы.

Он. Талант мне дан для того, чтобы понять степень собственной бездарности.

Длительная пауза.

Она. Знаешь, я одна тебя понимаю…

Он. Счастье — это когда тебя понимают, несчастье — когда поняли до конца.

Она. А когда мы поженимся?

Он. Как можно скорее! А ты хорошо готовишь?

Она. Я очень вкусно готовлю. Мои обеды будут еще вкусней, если готовить их реже.

Пауза.

Она. А как ты назовешь нашего ребенка?

Он. Имя-то легко придумать… Ты мне его отчество скажи!

Она. Ты что, ревнуешь? У тебя здравый смысл-то есть?

Он. У нас под здравым смыслом всяк разумеет только свой собственный…

Она. Да, а ты пессимист, как я вижу… Я это сразу поняла, как только тебя увидела.  Ты носишь подтяжки и ремень одновременно!

Пауза.

Он. Только теперь я понял: женщина – это как трамвай: чем бежать за ним, лучше следующего дождаться. Почему я этого не знал двадцать лет назад? За ошибки молодости приходится расплачиваться в аптечной кассе… Кстати, вот аптека, я сойду. (Пытается встать).

Она (удерживая его). Ты с ума сошел? Мы едем отмечать серебряную свадьбу!

Он (напевает). Когда мы были молодыми… Вот смотрю я на тебя – и вижу: все пережитое у тебя написано на лице и подчеркнуто морщинами. А хорошо бы снова в молодость вернуться!

Она. Ты что! В пятьдесят лет жизнь только начинается! Будущее – за нами!

Он. Лучше бы – впереди…

Пауза.

Она. А куда это мы с тобой заехали? Что за глухомань?

Он. Видишь, впереди зеленый свет горит. Нам еще долгий путь предстоит…

Она. Зачем зеленый свет, если ехать некуда?

Он. Знаешь, а твои седые волосы красивее, чем раньше, когда они золотыми были…

Она. Ты тоже с возрастом красивее стал. Это и внуки замечают…

Он. А старший внук вчера в трамвае с девушкой познакомился. Он мне читал стихи, посвященные ей…

Она. А ты не думаешь, что не младшие – старшим, а старшие – младшим должны в трамвае место уступать? Молодым ведь еще столько идти по жизни предстоит… А нам теперь недалеко до дома.

Он. Да, верно… Это закон.

Она.  Закон — это то очевидное, что мы наконец умудрились заметить!

Кондуктор. Остановка «Конечная»! Прошу пассажиров освободить свои места!

Она. Пойдем, пойдем. У нас до дома теперь дорога короткая.

Он. Пойдем…  Дай я тебя за руку подержу. Так нам легче вдвоем будет.

Медленно уходят, держась за руки.

Долгая, долгая тишина.

 

Иван Царевич и Василиса Премудрая через год после свадьбы, или Лучше жена друга, чем друг жены

(не сказка)

Трехкомнатная евро-изба в центре города.  Василиса Премудрая прибирается, ходит по комнате с пылесосом. На печи лежит Иван Царевич с мобильным телефоном и пытается тихо, чтобы не заметила жена, набрать номер Елены Прекрасной.

Иван (напевает). Чем больше узнаешь людей — тем больше нравятся собаки…

Василиса (говорит вдвое быстрее, чем Иван ее слушает). Что это ты так растосковался?

Иван. Да вот думаю — зря мы с тобой год назад обвенчались. С самого начала все у нас не заладилось…. Помнишь, как я с тобой познакомился? Ты мне сказала: «Приходи ко мне завтра в восемь, никого дома не будет».

Василиса. И что? Я разве солгала?

Иван. Нет! Я пришел — действительно, никого в доме не было!

Василиса. Снова ты вернулся к избитой теме…

Иван. Значит, она недобита. Я люблю споры, в их результате рождается истина.

Василиса (грозно). Или уголовное дело… Если ты хочешь между нами бой местного значения — ты его получишь! Все скажу, что в душе наболело. Зачем ты постоянно ходишь с Колобком в футбол играть? Я понимаю, он сам бежит в ворота… Но ему же больно!

А твоя попытка Серого волка приручить? Сколько его ни корми, он все хочет бабушку Красной Шапочки съесть! А зачем ты Иванушке давал алкоголь? Он же несовершеннолетний! Аленушка его уже полгода после той вечеринки найти не может!

А ковер-самолет, который ты купил со скидкой! Никакой казны не хватит на горючее для него! И потом, тебя теперь все «летуном» называют! Правду говорят: нет вечного двигателя, но много вечных тормозов!

Нет, когда  я нашла мужчину своей мечты, с остальными мечтами мне пришлось проститься… Ты посмотри, как соседи живут! Вот возьми, к примеру, семью Поганых: у Змея Ивановича пламенное сердце, он владеет тремя языками и просто создан для полета!

Иван. Что ты мне Поганого всегда ставишь в пример? Да когда он родился, отец долго швырял кирпичи в аиста! Или ты любишь его? Разве ты не знаешь, что третий может быть только лишним?

Василиса (тихо) Или запасным…

Иван. Что ты все виляешь хвостом?

Василиса. Я не виляю хвостом, я заметаю следы.

Иван. Так-так… Мне все понятно! И как у тебя после этого поворачивается язык обвинять меня по вечерам, что я пришел на рогах?

Василиса. А ты ведь тоже не идеал! Разве я не заметила, что ты из дома выходишь только в дождь, чтобы жена след не взяла?

Иван (испуганно). Тише, тише… Знаешь, лучше любовный треугольник, чем финансовая пирамида. Хочешь одним зайцем сразу всех убить, все проблемы решить? Никому не поставить меня на колени! Я лежал, и буду лежать! Здесь, на печи! И ни слова тебе не скажу, пока мы не помиримся!

Василиса. Ладно, ладно. Успокойся, мой дорогой. Нельзя же быть умным и красивым все семь дней в неделю.… Я, честно говоря, тебе даже завидую. Быть мужчиной хорошо уже потому, что не нужно целовать чужую трехдневную щетину! (Целует Ивана).

Это конец.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Глянцевый период, повесть

Виктор Кузнецов

Из жизни приматов, рассказ

Александр Балтин

Иронические стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования