Николай Довгай

Там, за горою

Окончание

 

Анубис


 

12

А утром их позвал к себе вестник. Они попрощались с теми, кто оставался внизу, у подошвы горы, и двинулись в путь.

Не покориться голосу вестника было невозможно, но уходили они в новый мир разными путями.

Димон шагал впереди, с легким и открытым сердцем, навстречу неведомой судьбе. Старая жизнь, конечно же, все еще жила в его воспоминаниях, но сердце уже влекло его к новому, неизведанному. Так путешественник, моряк, или пилигрим снимается с насиженных мест, стремясь поскорее вырваться из рутинной повседневности, где все расчерчено под линеечку, и серые будни влачатся серой безликой чередой, не оставляя в душе ни свежих впечатлений, ни ярких чувств.

Страха перед будущим он не испытывал, и его внутренне состояние можно было бы описать приблизительно такими словами: «Чему быть – того не миновать! Авось пронесет!» 

Да, страха не было. Скорее, было любопытство. Что ожидает его там, за горой? В какое царство-государство он попадет и каков там окажется правитель?

Если же и возникнут какие-то осложнения – то разве мало их было у него в его прежней жизни?

«Ничего, прорвемся… Авось пронесет!» 

С иным настроением шагал навстречу своей новой доле Андрей Карманов. Темные предчувствия томили его душу. Там, за рекой, оставалась его жизнь – с ее амбициями, наполеоновскими замашками выскочить на самый верхний шесток и гадить оттуда на головы тех, кто находился внизу. И ведь он уже начал претворять свой план в жизнь! Он уже начал отрываться от серой массы неудачников, горделиво расправлять крылья и гадить, гадить на тех, кто копошился внизу… и вдруг его подстрелили на самом взлете.

Кто это сделал? Зачем? Какая неведомая сила так зло распорядилась его судьбой?

Что ожидало его впереди, там, за горой?

Некий голос из глубин его сердца вещал ему, что там, за горою его ожидает нечто ужасное. И он уже заранее трепетал и отчаянно трусил. И все его существо противилось неизбежному; ах, как не хотелось ему уходить из этого ласкового и приятного мира, в мир иной, но ноги, повинуясь чьей-то непреодолимой воле, уносили его туда, куда он идти не желал.

Идти не желал и, тем не менее, шел. Шел вслед за этой деревенщиной – Димоном.

И чем дольше он плелся за ним, тем яснее осознавал, что в той, новой жизни, Димон окажется в более выигрышном положении, нежели он, Андрей Карманов, что этот глупый увалень, пожалуй, еще и окажется там на коне!

Не потому ли он так бодр, так уверен в себе?

Уж не посмеивается ли он тайком над ним, Андреем Кармановым? Не раскусил ли он его?

О, он, поди, знает, наверняка знает, что там, за горою нельзя будет больше «схимичить», выдать черное за белое и облапошить простака! Что на обмане, на лицемерии там никуда не ускачешь! И теперь, наверное,  втихаря потирает руки, празднуя победу!

– Эй, рванина! – как бы откликаясь на его мысли, бодро пробасил Иванов, оборачиваясь к мрачно ползущему за ним Андрею. –  Не отставать!

Карманов бросил на него колючий взгляд бирюка, загнанного в угол. Иванов истолковал его по-своему:

– Не дрейфь, братуха! Прорвемся!

Он, с ловкостью обезьяны, стал карабкаться на макушку горы.

– О, чтоб ты сорвался с этой крутизны и свернул себе шею! – мысленно пожелал ему Карманов.

Димон проворно взбирался вверх.

– Или, хотя бы, сломал себе ногу!

Однако и такой радости Иванов ему не доставил: он благополучно достиг вершины. Когда он бросил взгляд вниз, на только что преодоленный им путь, Карманова там уже не было.

Димон сложил руки рупором и крикнул

– Эге-гей, братуха! Ты где? А-у!

Карманов не отзывался.

Димон пожал плечами и двинулся тропою, пролегавшей по маковке горы.

Тропа привела его к ущелью, через которое был перекинут канатный мостик. За мостком пестрело поле цветов, росли деревья, и настоянный хвоей ветерок долетал до Димона, пьяня своей свежестью.  

Иванов подошел к самому краю пропасти, посмотрел вниз и отшатнулся: бездна манила к себе; он почувствовал головокружение, и ноги его вдруг стали ватными, и сердце забилось сильными тревожными толчками.

Надо было обладать немалым мужеством, чтобы перейти на ту сторону ущелья по хлипкому подвесному мостку. 

«Э, была, не была! Где наша не пропадала!»

Стараясь не смотреть вниз, он ступил на мосток.

Уже где-то на половине пути он не удержался и снова глянул вниз, вцепившись в канаты.

Далеко под ним, в каком-то мрачном котловане, копошились крохотные фигурки. Над ними реяли темные точки – очевидно, это были птицы. Около ямы разгуливали чудные субъекты, вооруженные то ли пиками, то ли палками.

Димон поднял голову, овладевая собой. Страх высоты мало-помалу отступал, но напряженные ноги все еще предательски дрожали от напряжения. Он решил, что больше не станет смотреть вниз.

Он снова двинулся по мостку.

Перейдя на другую сторону ущелья, он оглянулся: настила из досок, по которому он только что шел, уже не было.

 

13

Но  где же Карманов? Куда он исчез с той тропы, что вела на вершину горы?

В дурном, в очень дурном месте оказался Карманов. В таком месте, в каком, не приведи Господь, очутиться когда-либо и Вам.

А приключилось с ним вот что.

Пока Иванов поднимался на гору по прямому пути, Андрей вдруг заметил окольную тропку. Она была не столь крута в сравнении с тем участком, по которому взбирался Димон, и петляла, как змейка, по левому склону горы.     

Андрей ступил на окольную тропу.

При этом он рассуждал так: зачем карабкаться вслед за этим олухом Ивановым по такой крутизне, когда намного удобнее и безопасней достичь той же цели, двигаясь путем окольным?

Но не всегда окольный путь лучше прямого. В особенности, когда на этом пути лежит черный камень. С виду – камень как камень, ничем особо и не примечателен, таких, как он, повсюду разбросано великое множество. Перешагнешь его – и даже не заметишь. И не узнаешь никогда о той опасности, что подстерегала тебя на этом пути – это посланные Богом ангелы-хранители уберегли тебя от напасти.

Но, как видно, далече были в тот раз ангелы-хранители Андрея Карманова. Избрав окольную тропу, он наступил на плоский черный камень. И камень этот ссунулся в сторону, и нога Андрея ушла в пустоту. А за ногою провалился в яму и весь Карманов, в полном своем составе.    

Свершилось все это в мгновение ока.

И тут же, над канувшим в бездну путником, камень перевернулся и закрыл дыру обратной своей стороной.

И все оставалось, как будто, как прежде. С той только лишь разницей, что Карманов находился теперь уже не на горе, а в ее чреве. И напрасно взывал к нему Димон Иванов, сложив руки рупором:

–Эге-гей, братуха! Ты где? А-у!

«Братуха» его больше не слышал. 

Впрочем, Андрей был жив, однако при падении он потерял сознание. Каково же было его состояние, когда он пришел в себя!

Возможно, его и мог бы описать человек, внезапно очнувшийся в гробу. Мы же можем набросать лишь бледную картину.

Итак, вообразите себе: вокруг – полнейшая тишина и абсолютная темень. Вы – совершенно один, и помощи ждать вам не откуда. Волосы вздымаются от ужаса, когда начинаешь осознавать все это.

Нечто подобное испытал и Карманов, оказавшись в каменном чулке.

Ужас. Паника. Животное желание выжить и любой ценой вырваться из этого гроба!

Немудрено, что на первых минутах с ним случилась истерика.

Он колотил кулаками по камням, орал, выл, рыдал... Но напрасно он буйствовал в своей норе: вокруг – безмолвие могилы…

И он впервые в жизни воззвал к Богу: «О, Боже, Боже, за что?» «О, Боже, выведи меня отсюда, я так хочу жить!» «О, пресвятая Богородица, спаси меня!»

Что делать, Боже ты мой, что делать? Неужели он обречен на такую ужасную смерть?

Наверх путь закрыт! Ползти вниз, вглубь горы, по этой подземной кишке, подобно слепому червю? Все его существо содрогалось при мысли об этом. Но и сидеть в яме, ожидая манны небесной, резонов не было никаких. И Карманов, как ни страшно ему это было, двинулся вглубь горы по каменной норе.

Поначалу он полз на четвереньках, но затем лаз расширился и он встал на ноги.

Долго ли он блуждал во тьме подземелья, спотыкаясь, падая, набивая новые шишки? Быть может, час или два, а может быть, и триста лет – нить времени была утрачена, как это бывает во сне. Но вот его слух уловил в отдалении звуки неясного журчания. Он прошел еще с сотню шагов и почувствовал, как его ступни вошли в жидкость. Он нагнулся, почерпнул ее ладонью и поднес к губам. Это была вода. Следовательно, перед ним – то ли подземная река, то ли озеро.

Но насколько обширен и глубок этот водоем? Куда ведет? Выходит ли он наружу, или же, напротив, уводит еще глубже в недра горы? 

Что делать, Боже? Что делать! Возвращаться назад? А потом? Двигаться дальше,  с риском утонуть, сгинуть в водной пучине?

Но что это?! Из глубины пещеры донеслись новые звуки – звуки тяжелых, размеренных шагов, шлепающих по воде.

Шаги приближались.

От идущего в пещере существа исходили тугие зловещие волны.

Сердце Карманова сжалось от ужаса и, вместе с тем, озарилось слабым лучиком надежды: возможно, идущий к нему – кто бы он ни был – выведет его отсюда!

Карманов всматривался во тьму.

И вот он различил в ней туманные очертания некой расплывчатой белесой фигуры, рядом с которой, на уровне плеча, плыла желтая точка. Шаги становились все громче, отчетливей. В гулкой пустоте пещеры, многократно отражаясь от низких сводчатых стен, они создавали завораживающий акустический эффект: казалось, эти плескающиеся шаги приближаются к нему сразу со всех сторон. 

Мало помалу очертания фигуры приобретали все более ясные очертания. Вот проявилось туловище, уже видны руки, ноги, голова… Перед собой это существо несло свечу, и отблески желтого пламени танцевали на водной ряби.

В тридцати или, быть может, сорока шагах от Карманова существо остановилось и сделало ему знак следовать за собой. Потом оно двинулось в обратную сторону. 

Несколько мгновений Карманов стоял на берегу водоема, глядя вслед уходящей фигуре, а затем бросился за ней

Кем бы ни был этот пришелец – призраком, или существом из плоти и крови – он был единственной надеждой на спасение!

Путь был нелегок.

Поначалу вода едва доходила Карманову  до колен, но постепенно водоем углублялся. Несколько раз Андрей попадал в какие-то подводные рвы и проваливался в них, то по грудь, то по самую шею. Затем вновь выбирался на мелководье: очевидно, таинственный проводник вел его по некой одному ему ведомой отмели.

Но как не спешил Андрей за своим загадочным вожатым, расстояние между ними все увеличивалось.

Вот уже растворилась во мгле его белесая фигура, и впереди плыл лишь едва заметный огонек. Андрей попытался ускорить шаги – но тщетно!

Снова подводная яма! Карманов погружается в нее с головой; ноги уже не достают дна; он выныривает и пускается вплавь.

Но где, где огонек?! Он вертит головой… Ага! Вон он! Мелькнул – и погас.

Однако направление угадано!

И Карманов плывет куда-то в чернильной темноте вслед за мелькнувшим огоньком.

Ледяная вода сковывает дыхание, руки-ноги тяжелеют, и голова, кажется, налита чугуном.

Надолго ли хватит сил?

Что-то ужасное и мерзкое скользнуло по его ноге. Что это? Какая-то змея? Или, быть может, угорь?

Неужели ему суждено погибнуть таким нелепым, ужасным образом во цвете лет?!

Боже, спаси и помилуй, ведь ты можешь все!

Боже, помоги! Боже, не оставь!

Но, похоже, он отвержен и Богом и дьяволом.

Силы оставляют Андрея.

Он делает еще одно усилие; он вдыхает, быть может, уже последний глоток тяжелого спертого воздуха в этом каменном склепе и… и чувствует под собой твердую опору.

Он выбирается на спасительную отмель и теряет сознание.

 

14

Шевчук, ехавший первым, остановил своего «коня» и поднял над головой кулак с отогнутым большим пальцем. Марина затормозила возле него.

- Смотри-ка,- сказал ей Игорь, указывая на автомобиль. – Кажется, мы все-таки прищучили его, а? Ай да мы, молодцы!

- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь,- охладила его пыл Марина.

- Да ну! А кто ж это, по-твоему, еще может быть, как не наш шустрый пастор? Нет, это он, голубчик, он! Готов поспорить с тобой на все, что угодно! Кого еще, по-твоему, могло занести сюда, в эти Богом забытые края?

Она сказала ему:

- Скоро узнаем.

- И то верно. Поехали?

Взревели моторы, и сыщики стрелой понеслись по нисходящей глиссаде к загадочной машине. До нее оставалось метров триста, когда Игорь заметил масляный след. Он начинался от острого камня, лежащего на краю кремнистой дороги и тянулся к машине, постепенно иссякая.  

Сыщики остановились у камня.

- Похоже, этот парень наскочил брюхом на эту вот каменюку, и даже не заметил этого,- заметил Игорь. – Смотри, вот здесь масло текло из картера ручьем, но он продолжал ехать дальше, как ни в чем не бывало. Не удивлюсь, если он поймал клин.

- В смысле?

- В смысле, движок заклинило,- пояснил Игорь девушке. – Очевидно, он даже и не подозревает о том, что на приборной доске есть такая штуковина, которая позволяет следить за давлением масла.

Предположения Шевчука оказались верными. Подъехав к автомобилю, сыщики увидели, что это действительно был БМВ темно-вишневого цвета, регистрационный номер ХР 06-66. Итак, перед ними стояла машина пастора Алекса!

Святого отца, впрочем, в кабине не оказалось. Дверца со стороны водителя открыта, ключ торчал в замке зажигания. Игорь сел за руль, проверил давление масла и убедился в том, что оно соответствует нулю. Он все же попробовал запустить двигатель, но, как и следовало ожидать, из этой затеи ничего не вышло.

Вполне логично было предположить, что Порожняк, бросив неисправную машину, направил свои стопы туда, куда он так и не доехал – к горе, напоминавшей хлебный каравай.

 

15

Домой! Он так хотел вернуться домой!

Он долго петлял незнакомыми улицами, и, наконец, вышел к кафе «Тавричанка» возле парка имени Ленина. Через дорогу, напротив кафе, находилась автобусная остановка, и на ней стояло несколько человек. Сумерки уже сгустились над городом, и силуэты людей казались размытыми мраком. Словно сквозь мутное стекло, он видел на другой стороне улицы какую-то девушку в огненном сарафане, а рядом с ней – долговязого парня в очках. Чуть в стороне стояла женщина с сумочкой, и ему почему-то казалось, что это пани Моника из кабачка «Двенадцать стульев». Он перешел улицу и оказался на остановке. На фонарном столбе, что стоял у обочины дороги, висел плоский монитор, и на нем показывали раздевающуюся Мэрилин Монро. Она как раз снимала трусики, хитро прищуривая глаз, когда из ее головы вдруг вырвался столб пламени, и на экране появилась собачья морда.

Он невольно отпрянул. И тут подкатил автобус, и он вошел в салон и спросил у водителя:

- Вы на жилпоселок едите?

- Да,- сказал водитель, дверь закрылась, и автобус тронулся с места.

Поначалу автобус двигался привычным маршрутом, но затем свернул на Николаевское шоссе, нырнул под мост и вскоре оказался за чертой города. Он остановился в каком-то захолустье, и водитель объявил:

- Конечная!

Пассажиры, словно загробные тени, стали выходить из салона.

- Куда это мы приехали? – спросил он.

- Поселок Геологов! – сказал водитель.

- А почему Геологов? Ведь мы же ехали на жилпоселок?

Шофер сдвинул плечами:

- А какая разница? Тут тоже люди живут.

Пришлось удовлетвориться этим ответом.

Он вышел из автобуса и оказался на широкой грязной улице с одноэтажными домами. Над улицей, как коромысло, выгибался мост, и по нему ехал лесовоз с бревнами. Вокруг царило запустение и веяло унынием. Он спросил у какого-то прохожего с мрачной физиономией:

- А на Хенск автобусы отсюда ходят?

Тот ответил:

- Нет. Но сейчас пойдет автобус на поселок Нефтяников.

Он спросил:

- А вы, случайно, не гробовщиком будете?

- А что, похож?

- Ну. Есть маленько.

- Мой дядя – гробовщик,- сказал прохожий. - А я ему помогаю, когда запарка.

- Так много заказов?

- Хватает…

Разговор получался каким-то бессвязным.

- Скажите, а с Нефтяников-то на Хенск попасть можно?

- Можно.

И снова он ехал какими-то полутемными улочками. И автобус был диковинный: со срезанным, как зубило, носом и огромными стеклами. И пассажиры сидели на скамьях, словно зрители в кинотеатре, в затылок друг к другу. И водителя в автобусе почему-то не оказалось, да и самой кабины для него тоже не было. И когда они приехали к месту назначения, то выяснилось, что он попал в поселок Космонавтов. И он вышел на пригорок, и увидел вдалеке речку, а над ней висела желтая луна. И на берегу реки отдыхали какие-то люди: одни сидели у костерка, другие загорали в лучах мертвенной луны, а иные купались. А потом ему повстречался безликий прохожий, и он спросил у него, как попасть в Хенск. И прохожий махнул рукой в направлении лесопосадки, за которой виднелась заводская труба, и объяснил ему, что следует идти по тропе через этот лесок, а за ней уже будет поселок Революционных Демократов.

- Да на кой ляд мне сдался этот поселок Революционных Демократов? - сказал он в сердцах. - Мне в Хенск надо, в Хенск!

- А там перейдешь через Вонючую Балку,- спокойно ответил ему на это прохожий,- и за ней уже будет и Хенск.

И тогда он двинулся по тропе через лесок. И тропа поначалу шла к заводской трубе, но потом стала забирать в сторону, и поселок Революционных Демократов остался левее. И темень все сильнее сгущалась над тропой, и он двигался по ней уже почти в полном мраке. И вот он спустился на какую-то улицу, лежащую как бы в седловине между двух берегов, и на ней двое мужчин пилили бревно двуручной пилой. И он спросил у них:

- А в какую сторону мне идти, чтобы попасть в Хенск?

И один из них, чернявый, с окладистой бородой, махнул рукой:

- Туда!

И он пошел в указанном направлении, но улица окончилась тупиком. И тогда он увидел, что с правой руки поднимается вверх узенький переулок, и стал взбираться по нему, потому что другой дороги в его родной город уже нигде не было. И он вскарабкался в этот переулок, словно в некую трубу, и увидел на левой руке от себя ограду церковного кладбища. И он пошел вдоль ограды, а за оградой виднелись бесчисленные холмики могил без надгробий и памятников, и лишь кое-где над ними уныло торчали деревянные кресты. И переулок все сужался и сужался, и темень нависала над его головой, как черная вата, и телу становилось зябко, а на сердце было так тоскливо и так одиноко! И он увидел, как навстречу ему движется какое-то странное существо невысокого роста. Телосложение у него было хрупкое, как у подростка, за спиною висел ранец, а вместо головы чернел шар. Чем-то эта существо смахивало на космонавта, вышедшего в открытый космос. Двигалась оно весьма резво, переваливаясь с боку на бок, как утка. Первой мыслью его было: бежать, бежать прочь от этого непонятного создания! Но он все же заставил себя идти навстречу ему. И когда они поравнялись, он посторонился перед этой диковинной сущностью, а она козырнула ему и заскользила дальше. И тогда он понял, что это кладбищенский обходчик. А затем появилась и старая церковь, и на входных воротах на ее ограде висел замок. И он решил обойти эту церквушку, потому что за ней уже было рукой подать до его дома, но тут появилась свора собак, и огромный черный пес накинулся на него и… и тут он проснулся.

 

16

Первой мыслью его было: «Слава Богу! Это – всего лишь сон, пустой никчемный сон!»

Поеживаясь, он протянул руку к настольной лампе, что стояла на тумбочке у изголовья кровати, чтобы включить свет и посмотреть на будильник. Но реальность оказалась страшнее сна.

Его рука ухватила пустоту. Стояла глубокая, неподвижная тишина. Поверхность, на которой он очнулся, плавно покачивалась и куда-то плыла. Он лежал в кромешной темноте, непонятно где, и сознание постепенно возвращало его к действительности.

Итак, он провалился в яму и, через подземный лаз, словно слепой крот, проник в пещеру. Затем вышел на берег водоема и последовал за каким-то призрачным существом, потом едва не утонул в озере и, наконец, выбрался на этот клочок суши.

Был ли этот клочок суши неким островком в подземном водоеме? Или это был берег озера?

Но если это была твердь земная – то почему она двигалась, а не стояла на месте?

Где он?

Куда плыл и на чем?

Обессиленный, с помутневшим от пережитых злоключений рассудком, он, на первых порах, еще не вполне осознавал весь ужас своего положения. Но постепенно горькая правда о том, что он, по чьей-то злой воле, вырван из своего теплого уютного мирка и заброшен в это глухое подземелье, стала доходить до его сознания.

О, Боже! Как же так? Он, Андрей Карманов, такой молодой, красивый, умный – и заживо погребен в этой слепой горе?

За что? О, Боже, за что?

Это несправедливо, этого не должно было случиться с ним никогда!

Ведь он был так успешен! У него были любовницы, красивая жена, прекрасная работа, дети. У него был целый мир, и в этом солнечном мире он устроился весьма и весьма даже недурно.

И будущее рисовалось ему в самых радужных красках. И он был полон надежд и молодых, бьющих через край сил! И вдруг…

Нет, нет!

Это с другими могли случаться разные беды! Это другие могли тонуть в реках, заболевать различными неизлечимыми болезнями, попадать в аварии, гибнуть, быть калеками, бомжами, сидеть в тюрьмах – но  только не он!

Он был совсем другой, особенный, единственный в своем роде! Он был уверен в своей исключительности и в том, что любая напасть обойдет его стороной. И когда с кем-то другим случалось несчастье – это приносило ему даже тайное удовлетворение. Вот, кто-то умер, кто-то тяжко заболел, попал в беду, а он – нет!

А теперь черное крыло беды накрыло и его…

К страданиям душевным, к страху перед неизвестностью, присовокуплялись еще и страдания физические. Андрей чувствовал себя изможденным после всех этих передряг, он ужасно продрог, поскольку одежонка его была мокрой, а в подземелье было холодно и сыро. Скрючившись, как плод в утробе матери, он постепенно впал то ли в полудрему, то ли в полузабытье.

Когда он очнулся, картина изменилась.

Вдали, вероятнее всего, через проем в горе, пробивался в пещеру тонкий луч солнца. Он горел, искрясь, как белая звезда, и от него на водную гладь водоема ложилась серебристая дорожка. В сером свете, скупо освещавшим подземелье, он увидел, что находится на панцире огромного ящера, или, быть может, гигантской черепахи. Шея у животного была изогнута, как у змеи, и мощная грудь бесшумно разрезала водную гладь, оставляя за собой мелкую волну.

Если бы давеча, у костра, ему сказали, что он будет плыть на спине у неведомого существа в черном чреве горы – он принял бы человека, произнесшего эти слова, за сумасшедшего. И, однако же, это было реальностью!

Но что это? Ему почудилось? Или он действительно уловил под сводами пещеры собачий лай?

А ведь те люди у костра утверждали, что если человек лжец – он попадет в такое место, где люди принимают облик собак, и что такой человек будет там лаять, в своре подобных ему лжецов, до тех пор, пока не выгавкает всю свою ложь! Те же, кто ходил по жизни кривыми дорожками зла, станут подобны слепым червям или слизнякам.

А разве не был он отъявленным лгуном? И не петлял по жизни скользкими тропками зла?

Тогда, у костра, эти слова показались ему пустопорожней выдумкой. Но что, если так оно и есть? Здесь, у черта в зубах, он был уже склонен поверить во все что угодно!

Нет, нет, все это бред сивой кобылы! Турусы на колесах! Неужели он, Андрей Карманов, может трансформироваться в какого-то слизняка или собаку! Нонсенс! Просто это подземелье навевает на него всякие фантастические бредни. Но надо быть реалистом, каким он всегда и был. Надо взять себя в руки, прекратить истерику и посмотреть на сложившуюся ситуацию трезвыми глазами.

А на самом деле все очень просто.

Это чистая случайность, что он провалился в ту яму, и никакого божьего промысла в этом нет.    

Нет ничего сверхъестественного и в том, что он обнаружил в этой пещере подземное озеро.

Вероятнее всего, озеро это существует уже тысячи, если даже не миллионы лет, и оно до сих пор сохранило свою девственную первозданность. В таком случае, в нем вполне могли сохраниться и некие реликтовые существа, наподобие Лохнесского чудища. Можно предположить также, что создания эти, за такой огромный эволюционный путь, сумели развить свой интеллект до весьма высокого уровня. И разве не мог мозг некоторых из представителей этого вида достичь такой же степени совершенства, как, например, и мозг дельфина? И разве мало документально подтвержденных свидетельств о том, как дельфины спасали потерпевших крушение моряков?

Похоже, что и этот ящер пришел к нему на выручку! Вот, он везет его на своей спине, и уже видна суша, и проем в скале, сквозь который в пещеру вливается солнечный свет.

И не надо, не надо искать черную кошку в темной комнате! Не стоит приписывать Богу то, к чему Он не имеет никаких касательств. Да и самого Бога-то нет. Ни Бога, ни Святого Духа, ни святых угодников. Все это – еврейские народные сказки!

Это он Сам, своими собственными силами сумел пройти через недра этой горы. Лишь только благодаря своей несгибаемой воле, своей смелости, своей решимости…

О, Боже!

Что это?! Ящер погружается в пучину озера! Вот, его спина уже уходит из-под ног! А рядом воду режет чей-то острый плавник. Акула? Кто знает, какие твари могут водиться в этих местах, и что скрывают глубины этого водоема?

Господи, спаси и помилуй! Пресвятая Богородица, помоги! Боже всемогущий, не дай мне сгинуть в этом озере!

Святые угодники, выручайте!

Андрей лихорадочно сучит руками и ногами, и сердце его готово выскочить из груди. Он плывет к берегу и каждую секунду ожидает, что сейчас из воды вынырнет какая-нибудь страшная тварь, раскроет свою пасть, и…  

Наконец-то он достиг отмели! Похоже, самое страшное, самое ужасное уже позади... 

Карманов бредет по мелководью, а метрах в десяти от него, наподобие огромной лягушки, сидит на валуне какая-то человекообразная особь. Тело у нее белесое, волосы длинные, пальцы соединены перепонками, а глаза выпуклые, словно пуговицы, покрытые зеленым перламутром.

Заметив фигуру на камне, Карманов испуганно шарахается прочь от нее, и человек-лягушка булькает в воду.

Не знал, и не подозревал даже Андрей Карманов, что он обладает такими спринтерскими способностями. Как он достиг кромки берега в считанные минуты – об этом можно только гадать!

Однако под ним, наконец-то, земная твердь, и это – самое главное!

Отдышавшись, наш герой направляется к проему в скале. Вот он уже останавливается перед ним и задирает голову. До его края будет, пожалуй, метра четыре высоты, и под ним уже кем-то навалены валуны, по которым, при определенной сноровке, можно добраться до амбразуры.

Тело у Карманова, хотя и худощавое, но крепкое, мускулистое. Словно кошка, выкарабкивается он на выступ каменного оконца. Затем, пройдя проем в скале, он оказывается на внешней стороне горы.

Над ним – синее небо, и в нем плавает лучезарное солнце!      

Андрей стоит, опершись на стенку проема, и вдыхает полной грудью живительный воздух гор.

Одежда на нем изодрана в клочья, тело в кровоподтеках и ссадинах. На исхудалом, поросшем щетиною лице, под копною седых растрепанных волос, остро блестят глаза.

Свобода!

Он обводит взором окрестности.

Под ним – покатый склон, изрезанный окаменевшими морщинами, как лицо древней старухи. Вверх гора уходит почти отвесно. Вершина ее неприступна – во всяком случае, если ты не являешься альпинистом, и не имеешь при себе специального снаряжения. Да и за каким рожном – даже если бы у него такое снаряжение и было – за каким рожном, скажите на милость, он стал бы лезть на вершину горы?

По дну ущелья расхаживают какие-то диковинные фигуры. Головы их весьма странной формы; у этих парней, пожалуй, можно будет разведать, куда он попал.

В любом случае, надо спускаться вниз. Даже и за миллион американских долларов он не полезет обратно в этот каменный мешок. А с этими парнями – кто бы они ни были – он сумеет поладить!

Спуск вниз обходится без неприятных сюрпризов в виде замаскированных ям и прочих ловушек. Так что Андрей благополучно проходит, пожалуй, с треть своего пути, когда за его спиной вдруг раздается громоподобное: «Анх» и что-то пребольно колет его под лопатку.

Он оборачивается и…  ах! Колени его подгибаются от страха.

Из-за выступа горы вышло ужасное существо огромного роста. Тело у него человеческое, но на плечах сидит черная собачья голова с длинными, стоящими торчком, ушами. Осанка у человека с собачьей головой властная, пожалуй, даже и царственная. Глаза светятся желтым испепеляющим светом. Одежда состоит из пурпурной туники с широким круглым воротом темного цвета, окаймленным изящным белым кружевом. На плечи ниспадает темно-синяя накидка, концы которой повязаны у горла, как кашне.  От талии идет короткая юбчонка ослепительной белизны, прикрытая сзади, как крылышками пчелы, кусками золотистой материи. В руке это существо держит раздвоенный на конце, наподобие вилочки, жезл.

С невыразимым ужасом, смотрел Карманов в золотистые глаза человеко-собаки. Подняв жезл, существо подтолкнуло его в плечо и рявкнуло, оскалив пасть: «Анх! Анх!»

Карманов понял, что ему приказано продолжать путь вниз.

Словно в неком фантасмагорическом сне шагал он куда-то по дну ущелья, и ему казалось, что все это происходит не с ним, а с кем-то другим.

– Анх! Анх! – рыкало существо, покалывая его жезлом то в бок, то плечо, словно пастух, загоняющий в хлев свою скотину.

По пути им встречались и другие «парни» с собачьими головами. Они посматривали на Андрея и его конвоира без всякого интереса – по всей видимости, для этих царственных пастухов происходящее с Кармановым было делом обыденным, житейским. Ясно было также и то, что они здесь хозяева, а он для них не более чем двуногий скот.

– Анх! Анх!

Его подогнали к яме, похожей на огромный котел, и столкнули вниз.

 

17

Яма кишела оборванцами самых разных мастей: казалось, все нищие, все калеки, все бомжи, какие только существуют на белом свете, были собраны в этом сыром зловонном отстойнике человеческих душ.

Кривясь от боли, Карманов попытался встать на ноги.

Яма была метров около трех в высоту и, падая, он сильно ушибся. Если бы ее дно не было устлано щебнем, смягчившим удар, он, скорее всего, сломал бы себе ноги.

– О, с прибытием, счастливчик! – сказал ему какой-то плешивый мужичок в широченных штанах и протянул руку, помогая встать.

Рожа у него была кругленькая, веселенькая, неунывающая. Андрей ухватился за протянутую ладонь и поднялся.

– Ну, как добрался?

– Нормально. 

– Вот и ладненько. Милости просим в наш котел! – незнакомец, весело улыбаясь, потряс его руку и представился: – Георгий Краюхин! Можно просто Жора, или, если хочешь, Гоша. А ты кто будешь, мил человек?

– Андрей Карманов.

В левой руке Краюхин держал какой-то предмет стального цвета, смахивающий на баклажан. Он был великолепно отполирован и, казалось, излучал ровный нежный свет. Другие узники сосредоточенно чистили тряпицами подобные же вещицы. Многие из них что-то бормотали, и от этого в яме стоял непрерывный гул.

– Ну, и что слышно там, за горой? – спросил Краюхин, улыбаясь во весь рот. – Все безумствуют, а?

Андрей сдвинул плечами, так и не поняв, что имел в виду этот странный человек.

– Ладно… Бог с ними… –  Гоша благодушно махнул широкой ладонью. – Рубать будешь?

Он полез за пазуху своей старенькой курточки, вынул оттуда горбушку черного хлеба и протянул ее Карманову.

С тех пор, как Андрей был призван вестником, у него не было и маковой росинки во рту. Он взял хлеб и с жадностью стал его есть.

– Счастливчик… – доброжелательно улыбаясь, протянул Краюхин, наблюдая за Андреем.

Он принялся чистить свой предмет, хотя тот и без того уже сиял, как зеркало. Над ямой кружили черные птицы. Карманов уплел хлеб. Одна из птиц стала спускаться к ним, держа в когтях какую-то вещь. Она бросила ее под ноги Андрею и улетела.

– Это тебе, – пояснил Гоша, не переставая излучать веселье.

– А что это?

– Твое Ка.

Андрей поднял сброшенную вещь, завернутую в ветошку. Величиною она был с кулак, но весила не меньше пяти килограммов. Он развернул тряпицу. По форме вещица напоминала как бы сморщенную грушу, изъеденную ржой.

– Ну, счастливчик, принимайся за дело,– подмигнул Гоша, драя свою штуковину с такой радостью, как будто это было делом всей его жизни.

Андрей стал лениво чистить свою вещицу тряпкой, но вскоре пришел к выводу, что это – мартышкин труд: уж слишком глубоко и крепко въелась в него короста.

– Давай, давай, счастливчик! – стал подгонять его Краюхин. – Не филонь!

– Почему ты называешь меня счастливчиком? – спросил Карманов.

– А кто же ты? Счастливчик и есть. Мы все тут счастливчики.

Андрей скривил губы в ироничной усмешке, хмыкнул.

– А ты что, не согласен со мной? – удивился Гоша.

Он окинул Карманова снисходительным взглядом:

– Никто из нас не заслужил этой милости. Понимаешь? Никто! Все мы тут – падшие души.

– Хороша милость! – мрачно усмехнулся Карманов. – Оказаться в этой дыре!

– Оп-паньки! Так ты что же, мил человек, воображаешь, что достоин лучшей участи?

– Естественно,– сказал Андрей.

– Ой, не гневи Бога, братуха! Лучше радуйся, что ты тут!

– Ага! Уже пляшу от счастья!

– Ой-ей! Да ты, как я погляжу, вообще не врубаешься… Смотри,– сказал Гоша, указывая на вещицу Карманова. – Как ты ни дурен – а все-таки у тебя еще не отобрана надежда! И, стало быть, со временем, ты сможешь стать добрым человеком. Так чего же ты, баранья твоя башка, сетуешь на судьбу? 

«Бред!» – подумал Карманов.

– Подумай только,– вразумлял его Краюхин, не переставая полировать свою штуковину,–  сколько раз ты мог сгинуть, идя сюда окольными путями...

– Да откуда тебе знать, какими путями я шел? Ты что, ясновидящий?

– Ха-ха! Вот чудила! Так ведь прямыми путями сюда никто не приходит! Только кривыми! Да не выпендривайся ты, братан, я ведь и сам такой. Полз сюда, как червь слепой, подземными норами. Сколько раз мог сгинуть! Сколько раз мог попасть в такие места, что не приведи господь! Даже страшно подумать об этом! А там уже все, там амба! Оттуда пути наверх нет. Так что давай возблагодарим господа Бога нашего за то, что он явил нам свою милость. Что мы еще можем видеть этот свет, дышать этим воздухом…  Иль этого мало?

Он придвинулся ближе к Карманову и забубнил:

– Вот только тут я и начал прозревать! Понимаешь? Самый скверный порок – это неблагодарность! Понимаешь? Мы все – лжецы и негодяи! И я – самый худший из всех! Но теперь,– он постучал себя пальцем по груди,– теперь у меня появилась возможность очистить свое сердце. Очистить от всяческой грязи, злобы, лжи! Как же мне не быть благодарным за это Творцу?

Гоша потыкал пальцем в небо. Оно было хмурым, затянутым пеленою темных туч. Начинал сеять мелкий тоскливый дождь.

– Там, за горою, я совершил множество скверных дел,– вновь зажужжал Краюхин, начищая свою вещицу. – Глупец! Ай, какой же я был глупец! Сколько возможностей я упустил! Сколько прекрасных возможностей сделать что-нибудь доброе, светлое…

Карманов отступил от этого чокнутого болтуна.

«Н-да, в хорошее местечко я попал! – подумалось ему. – Полная яма идиотов!»

 

18

Харон сидел на валуне и смотрел вдаль.

За рекой, по направлению к горе, двигались два темных пятна. По мере их приближения они увеличивались в размерах, и, наконец, стало ясно, что это едут мотоциклисты. Он отвязал лодку и стал переправляться на другую сторону реки.

Старый лодочник рассчитал все точно: когда он причалил к берегу, мотоциклисты уже поджидали его.

Он окинул их проницательным взглядом.

Вновь прибывшие были молодыми людьми в куртках-косухах с металлическими цепочками, бляшками и прочими цацками. Такого рода «контингент» за последние полсотни лет стал попадать в его сети довольно часто. Парень выглядел лет на 25. Он был строен, широкоплеч и имел красивые черты лица, присущие славянам. Волосы у него были русые, прямые, глаза – небесной голубизны. Девушка казалась еще моложе. Она была красива, как бутон свежей розы.

– Здравствуйте,– сказал молодой человек.

– Здорово,– ответил Харон.

Он подумал: «И куда они так спешат? Неужто в их мире все так скверно?»

– Послушайте, отец,– сказал Игорь Шевчук,– мы тут маленько заплутали… Вы не подскажете, как нам выехать на дорогу, ведущую в Хенск?

– Нет. Не знаю,– сказал Харон.

– А вообще, здесь есть поблизости какой-нибудь населенный пункт?

Лодочник отрицательно покачал головой:

– Нету.

– А как называется эта местность?

– Мераздан.

Это название ни о чем не говорило Шевчуку. Он достал из кармана куртки фотографию Порожняка и показал ее лодочнику.

– Послушайте-ка, батя. Мы разыскиваем вот этого человека… Вы не видали его?

Харон бросил беглый взгляд на фотографию, и в его глазах мелькнула едва заметная усмешка. Он кивнул утвердительно:

– Да, был здесь такой…

Шевчук обменялся быстрым взглядом с Мариной. Стараясь не выдать волнения, он спросил:

– И где он теперь?

Перевозчик махнул рукой за реку:

– Там! На том берегу.

* * *

Через минуту от берега отчалила лодка. Старый лодочник, стоя на корме, привычно орудовал веслом. Впереди него, на скамье, сидели наши пинкертоны.

 


Это интересно!

Николай Довгай

По ту сторону, рассказ

Владимир Золоторев

Пятая колонна, рассказ

Игорь Круглов

Достали, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования