Сергей Дресвянников

Сказки пьяного леса

повесть, продолжение 10

 

Сказки пьяного леса, продолжение 7


 

***

У Юрки Ширшова сегодня денюха. Исполнялось сорок лет. Такое событие бичи решили, не смотря ни на что, отметить. Ширшов, как фокусник достал два пузыря водки.

— Ты где их раздобыл? —  изумился Лапа, округлив глаза.

Ширшов заговорчески улыбнулся:

—  Позавчера Кильяна в тачку заталкивали. Смотрю, на полу, под седушкой, два пузыря лежат…

— Ты сдурел? —  развел руками Соболь.

—  Кильянов в жопу пьяный был… — он не помнит ни хрена, — махнул Юрка рукой, распечатывая бутылку.

На грязном, вымазанном мазутом, деревянном ящике разложили куски хлеба. Кружки крепко пахли соляркой. Запах не перебивала даже водка. Собственно, обоняние у Новикова притупилось от недельного запоя, или наоборот, обострилось. Черт его знает? Воспаленным носом он начал чувствовать запахи, которых в помине не должно быть.

Опорожнив одну бутылку, закусывая поджаренной на паяльной лампе картошкой, повеселевшие от спиртного мужики расслабились. Лапа  не чувствовал физической боли и страха, будто «плохой сон»  закончился. Застланное серой пеленой небо, край которого виден через открытые ворота бокса, казалось, даже просветлело.

Неожиданно расслабившиеся мужики, услышали шум со стороны прилегавшего к боксу сарая. Соболь пошел посмотреть, что там такое. Тут же возвратился. Схватив топор, побежал обратно.

Андрюха, будто дана команда к бою, тоже схватил палку, рванул за ним.

Из сарая Соболь вытаскивал грязного пацана лет двенадцати- тринадцати. Следом, на трясущихся ногах, вылезал неизвестный мужик бомжеватого вида с красно-синей, одутловатой мордой.

Соболь схватил пацана за шиворот и потащил в гараж. Андрюха с Юркой схватив за плечи мужика, повели следом.

Мужиченка низкорослый, даже меньше Ширшова. В стареньком, засаленном пиджаке. Затекшие, красные глаза, небритый, с грязно-желтыми, загнутыми ногтями. Лохматая голова с проплешиной на макушке. Спутанная бороденка с седыми прогалинами и застрявшими хлебными крошками. Обожженные усы. По его виду, сразу можно понять социальный статус. От одежды бича крепко несло затхло-обгаженным. Новиков, скривившись, брезгливо отцепил руки с плеча мужика. Даже притупившийся от водки нюх не выдерживал.

— Ну и чего, бомжара, тут делаешь? — сразу без предисловий, спросил Соболь, злобно скривив губы.

— Ты хоть знаешь куда залез? — издевательским тоном, наехал на него Ширшов.

Мужик бухал беспробудно. Он пугался и вздрагивал после каждого слова.

Почувствовав безраздельную власть над слабым, его испуг, разогретые водкой Юрка с Соболем вошли во вкус. Они сразу начали вести себя, как хозяева. Лапа стоял в стороне и с удивлением разглядывал быструю перемену в поведении друзей.

— Ты знаешь, куда вляпался, задрот? — продолжал Ширшов.

— Ты понимаешь, чья это база? — ерепенился  Соболь.

— А что, это частная собственность, известно тебе?

— Тут работаешь, работаешь, охраняешь дело, а такие, как ты  —  …здите всё подряд. Стоит на минуту отвернуться! — разошелся Соболь.

— Знаешь, кто тут хозяева? — нависая над мужичком, спросил Юрка.

— Вот лучше тебе этого не знать, попал ты… — понял? — не унимался Соболь, держа в руке топор.

Пацан с грязными, шелушащимися руками, сплошь покрытыми коростами и усыпанными ципками, одетый в заштопанную во  многих местах, болоневую куртку, фасона семидесятых годов, с чужого плеча, висевшую на нем как балахон, сначала ругался и матерился, как сапожник, вдруг неожиданно заплакал.

— Ты чего ноешь? — раньше нужно было думать! — весь ерепенясь, прошипел Соболь.

Мужик так и не произнёс ни слова. Он только затравленно переводил испуганный взгляд с Соболя на Ширшова и обратно, которые по очереди «напрягали», не давая вставить слово.

— Ну? —  что нужно в сарае? — смягчившись, спросил Соболь.

За мужика ответил пацан:

— Мы с дядей Семеном алюминьку искали, думали тут ничейная сарайка.

—  Вот больше не будете так думать, — уже остывал Соболь.

— В общем, так орлы! — сделал вывод Ширшов. — Если не хотите, чтобы вас сдали братве, быстро несите пузырь, — понятно?

— Тебе понятно!? — резко подскочил Соболь.

Семён вздрогнул и быстро закивал.

— Наша работа охранять, а мы еще покрываем тебя! — возмущенно процедил Ширшов.

Андрюхе неожиданно стало смешно:

Хоть бы помолчал. В таком виде, — из тебя охранник, как из меня… — с усмешкой подумал он. 

— Васька, сходи у Людки…, ну, у мамки, попроси денег на пузырек, скажи я в беду попал, — плаксивым голосом, обратился к мальчишке дядя Семен. Он неопределенно поднял покрытую язвами и царапинами руку. На тыльной стороне ладони воспалился гнойный лишай. Черные шелушащиеся ногти загнуты и  врезались в кожу.

Хнычущий пацан, размазывая грязь по щекам, быстро пошел за ворота.

— А ты тут посидишь, — сказал Ширшов, надув щеки.

— Если пацан не придёт, то пеняй на себя, — громко добавил Соболь, так, чтобы слышал пацанёнок.

— Чё, пацан надеюсь принесёт? — ты учти мы ждать долго не будем, — и так сжалились над вами, —  резко выпалил Ширшов.

— Ты смотри, из-под земли найдем, у нас руки длинные, — добавил Соболь, кривясь от водки.

— У наших «братанов» в городе всё схвачено.

Минут пять притихший мужик сидел молча, пока парни с деловым видом распивали остатки водки. Ширшов с напыщенным видом начал разливать по кружкам, но руки позорно тряслись, выдавая в нем бухарика, что разозлило Юрку. Он с едким матерком, резко преклонил бутылку, выплеснув все остатки в одну посуду. После чего жестом аристократа, отбросил бутылку назад через плечо, в угол гаража.

— Давай кругу, на троих… — вальяжно кивнул он, передавая кружку Соболю.

Андрюха видел, что мужик перепуган не на шутку.

— А пацан кто тебе? — покровительственным тоном, обратился он к мужичку.

— Да это сын моей бабы, — ответил Семён. Ну, с которой живу, — уточнил он, жадно смотря на кружку с водкой.

— Знаешь чё, дядька!? — давай-ка иди отсюда и больше не суйся в эту сторону, — серьёзно сказал Андрей, слегка подтолкнув мужика в плечё.

Соболь с Шишовым переглянулись. Мужик, растерянно глядя на них, поднялся.

— Иди, иди давай! — махнул в сторону выхода Андрюха.

Семён, втянув голову в плечи, зашагал на улицу.

— Ну и нафига? — возмущенно спросил Соболь, когда мужик скрылся за воротами.

— Пузырь сам теперь притащишь? — с сарказмом добавил Юрка.

— Добрый какой! — со злостью сплюнул Соболь.

— Ну дак, а чё? — пожал плечами Андрей, — где пацан бутылку найдет? — сами в дерьме сидим, так и нехрен…

Да мне какое дело, где он будет искать? — Соболь встал и нервно заходил взад вперед.

 

***

Послышался шум двигателей. Выглянув из гаража, мужики увидели целую вереницу знакомых, ненавистных иномарок, въезжавших в ворота. Быстро попрятав остатки застолья, они медленно пошли к недостроенной беседке.

По дороге Андрей увидел, как Соболь с Юркой, нарвав свежих листьев и травы, быстро их пережёвывают, что сделал и сам, чтобы не слышно запаха со рта.

Машины подъехали прямо к тому месту, где строилась беседка. Выйдя из машин, братки тупо уставились на недоделанное сооружение. Подойдя к ним, Андрей сам невольно рассмеялся в душе, хотя внешнего виду не подал.

Столб, с приколоченными к нему накрест брусками, напоминал крест на Голгофе, и одновременно виселицу для Зои Космодемьянской.

Кто это сделал? — первым спросил  Кильянов, деловито скрестив руки на груди.

Он бросил резкий взгляд на Ширшова.

Андрей попытался объяснить, что беседка с грибком ещё не совсем готова. Через пятнадцать минут они доделают. На что Кильянов, выпендриваясь перед братом Лаварского, которого считал соратником, отсидевшим в колонии, сделал вид, что пропустил мимо ушей слова Новикова.

— Значит, нам поставили могильный крест? Или это виселицу приготовили? — Кто это сделал? — ещё раз, с едкой злобой прошипел он.

Андрей снова попытался объяснить, что конструкция не совсем готова. Но и на этот раз, Кильянов не обратил на слова внимания.

— Значит, ты соорудил? — Гхы! — готовь вазелин для жопы! — с ухмылкой  «сострил» Кильян.

— Вот наши шныри, Дима, — показывая на Новикова, Юру и Соболя, обратился он к брату Лаварского, перейдя на уголовный жаргон.

Очевидно, он хочет продемонстрировать последнему свою тупоголовую, безграничную власть над  притихшей троицей.

Дима Лаварский похож на брата, только коротко подстриженный. Как заметил Андрюха, он не имел на пальцах никаких наколок. У Кильянова все пальцы синие.

Новиков, разогретый водкой, сам не ожидая от себя, спросил Кильянова:

— А ты сам, не у параши зону топтал? — несмело выдавил Андрюха.

Конечно, зря он задал вопрос.

Последний аж рот открыл от неожиданности. Остальные рассмеялись. Не вытерпев такой наглости, посчитав себя оскорблённым до самого низа, Кильян начал избивать Андрюху, сначала руками и ногами, затем схватил штыковую лопату, он замахнулся ею. Андрей только закрыл глаза, прикрыв лицо и голову руками.

Он не видел, как к Кильянову подскочил Юрка Лаварский и схватился за черенок лопаты, поэтому Лапа не почувствовал последнего в этой жизни, как он ожидал, удара.

Открыв глаза, он увидел, что Лаварский с Кильяновым борются между собой, держась за лопату. К ним быстро подскочили оба Тригеля. Схватив Кильянова за локти, оттащили его от Лаварского. Юрка отбросив лопату, только сплюнул в сторону, ничего не сказав. Его брат, все это время, спокойно сидел в Фольксвагене.

Только освободившись из колонии, где отбывал срок за валютные махинации, он, насмотревшись в зоне на издевательства зеков, считавших себя буграми, паханами, блатными и прочими авторитетами над остальными, не захотел принимать в разборках участия, даже смотреть на происходящее. Праздника для него не получилось.

Кильянов, между тем, более и более распалялся. Начала действовать водка, которой он с утра накачался. Он считал себя «авторитетом» у друзей.!?? Не желая признавать собственное унижение, решил привязать Новикова к перекладинам креста. Андрей, парализованный страхом, не сопротивлялся.

Оба Тригеля и Кильянов подвели его к недостроенной беседке. Подняв за руки, приказали схватиться за один из брусков. Андрей покорно повис на перекладине, лицом к самому столбу. Старший Тригель приволок лестницу и верёвками крепко привязал обе руки Андрея к бруску.

Андрей остался висеть на одних руках, не касаясь ногами досок площадки. Он ожидал, что с ним будут делать дальше. Но никакой экзекуции не последовало. Отморозки ушли в гараж и там продолжали распивать спиртное, которого привезли два ящика.

Сначала Андрей висел без боли в руках. “Прямо как Иисус Христос”… — с сарказмом подумалось ему. Вот только Кильянов, в образе которого он представил Понтия Пилата, очень не походил на аристократичного прокуратора. Невольно стало смешно.

Постепенно руки, крепко привязанные верёвками, начали затекать и болеть. Верёвки больно врезались в кисти. Лапа, обхватив ногами столб, немного ослабил натяжение. Распутаться от  верёвок никак не получалось.

Так он провисел минут двадцать. Кисти рук окончательно затекли. Лапа их уже не чувствовал.

Через полчаса пришли недоноски, уже порядком пьяные.

— Ну что, угомонился? — спросил старший Тригель.

Со стоном Андрей ответил, что впредь будет вести себя примерно. Его развязали. Он свалился на настил. Онемевшими руками Андрюха схватив лопату, с силой ударил ей по приколоченному бруску, который отлетел от удара. После этого он кинул отлетевший брусок в сторону Кильянова. У Новикова был нервный срыв.

Кильянов, уже пьяный, схватил  брусок и начал избивать Лапу по ногам, спине, всему телу.

Лаварского рядом не было, а Тригели стояли и молча смотрели на происходящее избиение. Андрей только закрывал руками голову, стараясь увернуться.

Резкий удар по носу отозвался вспышкой в голове. Лапа покачнулся, резко дернув головой назад, но на ногах устоял. С разбитого носа брызнула кровь и побежала по небритому, заросшему щетиной лицу. На грязной фуфайке быстро расплылось темное пятно. Лапа наклонился. Кровища закапала с подбородка на траву длинными, тягучими струйками.

Вдруг неожиданно сильный удар обжег кисть руки. Андрей почувствовал сильную боль, но не как от удара, а будто руку резко ошпарили кипятком. Он дико завыл и повалился на землю. Вспышка боли была ужасной. Прежде чем, что-то осознать и вскрикнуть, из глаз ручьем брызнули слезы. Кильянов сломал ему руку.

После того, как Андрей упал на землю и дико закричал, Кильян перестал его бить, отшвырнув брусок.

Братки молча пошли в обратно в бокс, оставив Лапу валяться на земле одного.

Новиков лежал в грязи и тихо стонал, смотря в небеса.

Вокруг стояла мертвая тишина... Тишина была в нем самом. Просто глухое безмолвие и пустота. Лапа  смотрел в высоту, словно, о чем-то размышляя. Он вспомнил былую жизнь. Дурковатое, наполовину безнадзорное детство — пьяную, безбашенную молодость —  годы невезухи, море водки и океаны скорби.

Вялое солнце медленно выползало из-за туч. В вышине, в бледно голубых просветах, среди разорванных облаков, бесшумно чертил полосу одинокий боинг. Во рту остро чувствовался солоноватый привкус крови. Он слизывал её с распухших губ.

Пока Новиков висел на перекладине, беспредельщики узнали, что парни пили водку в обед. Что Ширшов стянул, для этого случая, у самого Кильянова, две бутылки из машины. Теперь они избивали Юрку, в день именин.

Бил малой Тригель. Ему нравилось пинать Юрика. Тот маленького роста, щуплый, никакого сопротивления оказать не мог.

Между тем, приехал на БМВ Батон. Со свойственным ему, природным садизмом, начал долбить Юрку около гаража. Он очень раздражён, что представление началось без него.

Старший Тригель решил, что беседка не достроена по случаю именин. А именно, это Ширшов прервав строительство, сбаламутил Новикова и Соболя распивать водку.

— Пацаны! — возмутился он, обернувшись к братве. — А почему мы должны воспитывать черта? Руки об него марать!   — Пускай двое ублюдков сами начистят ему морду. Они из-за него пострадали! —  возмущенно скривив губы, прогундосил он.

Новикова привели к гаражу, когда Соболь уже бил Юрика. Соболя отозвали и Андрюху заставили делать тоже самое.

Алкоголь еще хорошо гулял по его телу и притупившаяся боль, как-то не  особенно и ощущалась.

Плохо соображавший Лапа машинально замахнулся, нервозно тряся крепко сжатым кулаком:

— Ну, ты что, сука! — из-за тебя должен получать …зды? — да?! —  с показательной агрессией закричал он на Ширшова.

Юрка похож на… Он плакал. У него сегодня юбилей. Все лицо в крови, которая текла с разбитых губ и носа. Глаза затекли от синяков, кожа от многочисленных ударов приобрела красно- синий оттенок.

Андрюха выглядел примерно так же, он увидел себя в осколок стоявшего в гараже зеркала.

Ему стало жалко Юрку. Несмотря на боль, он обхватил Ширшова здоровой, правой рукой, стараясь успокоить, потихоньку начал отводить его за угол гаража. Братки стояли рядом и недоуменно смотрели на то, что он делает.

Зайдя за угол, Лапа слегка подтолкнул Юрку:

— Давай беги скорее, спрячься где-нибудь…, — показывая одними глазами в сторону сараев, громко зашептал он Ширшову.

Следом за ними, за угол зашел малой Тригель.

— Эй! — мужики! — гнусаво позвал он своих. — Вы смотрите, что этот вытворяет? — возмущенно закричал он, чтобы привлечь публику.

Показались Кильян и старший Тригель.

— Да ты чё, плесень! — уже за нас решаешь? — возмущенно произнес Коля, агрессивно наступая на Андрея.

— Забыл, как в чужих руках срался? — ехидно подал голос Кильянов. Чё ? Глаз на жопу давно не натягивали…

— Ты! — да ты кем себя возомнил, удрот? — грубо наехал появившийся батон, разминая кулаки.

— Не буду я его бить! — переминаясь с ноги на ногу, и покорно опустив руки, безвольно пробормотал Лапа, шмыгнув носом. Ярко красный отблеск заката, вырвавшись из-за стены леса на холме, окрасил его лицо.

Андрюхины слова повергли в шок. Новикова больше всех били, над ним сильнее, чем над остальными  издевались. Отморозкам не понятно, как он смеет перечить.

Первым начал бить малой Тригель. К нему присоединился Батон. Андрей уже не чувствовал боли. Не устояв на ногах, он упал, потеряв сознание. Всё тело сплошной синяк. Пинать его прекратили, облив холодной водой. После чего Лапа  очнулся.

— Я знаю, как с такими поступать, — решительно–резко прошипел малой Тригель. — Нужно Норда потренировать. Чтоб вспомнил старые подвиги.

Нордом звали ротвейлера, который принадлежал Тригелю. Два года назад Саша работал прапорщиком в службе охраны колонии. По работе ему требовалась служебная собака для патрулирования зоны. Собака специально надрессирована на заключённых от побега. Подчинялась она только Тригелю. Тот уволился с колонии, ротвейлер остался с ним. Как Саша его использовал в настоящее время, известно.

Норда он затащил за ошейник в клетку, после чего туда заволокли Новикова.  

Сквозь решётку, они начали тюкать пса деревянными шестами, стараясь разозлить. Собака металась по клетке, рычала, хватала зубами деревянные палки. Короткая шерсть вдоль позвоночника встала дыбом. 

Андрей забился в угол. Втянув голову в плечи, заслонил шею предплечьем правой руки. Левой он не мог защищаться, кисть сломана, распухла и уже посинела.

Тригель просунул палку через решётку, около головы Новикова. Подождав пока пёс схватится за конец щеста, не стал вырывать его из зубов, а потихоньку начал подтягивать шест вместе с упиравшейся лапами собакой, к Андрею.  

Подтащив Норда к жертве, он резко крутанул деревянный шест вокруг своей оси и выдернул наружу.

Пёс, выпустив палку из зубов, молниеносно схватил Андрея за руку чуть ниже плеча. Норд целился вцепиться в горло, но Лапа интуитивно закрыл шею рукой, псина ухватилась зубами около плеча, так и осталась висеть.

Новиков почувствовал ужасную боль в предплечье, когда огромные челюсти с силой сжали руку. От перекуса спасла ватная фуфайка, в которую он одет. У своего лица он почувствовал учащенное, зловонно-сопливое дыхание псины. Собака, уперевшись когтистыми, тяжелыми лапами Андрею в грудь глухо рычала, сквозь тяжелое, шумное  сопение.

Между тем, Лаварский, который не принимал в “шоу” участия, быстро поднял с земли толстый, деревянный шест. Просунув его между решёток, тупым концом со всей силы ткнул им собаку в морду. Послышался хруст.

Неожиданно ослабив смертельную хватку, зверь разжал челюсти и по-сучьи дико завыл. Отвернувшись полубоком, Норд начал истошно визжать. Потом хаотично заметался по клетке, брызжа слюнями, прижимая зад и роняя на ходу жидкий помет. Вдруг он резко остановился. Поскуливая, собака стала натужно тереть морду передней лапой. Потом затихла, забившись в угол. Закрыв лапами нос, она затравленно заскулила.

Лаварский открыл дверцу клетки, войдя туда, оторвал оцепеневшего Андрея от прутьев решётки и выволок наружу. После чего закрыл клетку, вставив в замочные петли железный болт.

— Ты мне испортил собаку! — агрессивно прорычал малой Тригель, дернувшись было на Лаварского, с налитыми кровью, пьяными глазами.

Он старался показать свой решительный настрой, сделав злобное выражение лица, но с места не двигался. Только крепко сжимал кулаки. Потом неуверенно начал оглядываться на остальных, ища поддержки.

— За волкодава заплачу, — спокойно ухмыльнувшись, ответил Юрка. — А если бы она насмерть бича загрызла? Тебе, идиоту!…— даже Топов не взялся помогать! — Больше я в ваши игры не играю, — он кисло скривился. Советую выгнать бомжей с базы. Из-за них могут быть большие неприятности. Он развернулся, сел в машину и уехал.

У Андрея, который сидел на земле, было нервное оцепенение. Он не мог говорить, боли не чувствовал. Перед глазами мелькали, какие-то неясные создания.

Его снова окатили холодной водой. Кто-то разжал его зубы, насильно влив в рот водки. После чего возобновилась тупая боль во всём  теле. Новиков начал медленно приходить в сознание…

 

4 ЧАСТЬ

Вместо пятнадцати суток, сразу с зала суда, не снимая наручников, менты повезли Андрюху на принудительное лечение в городской ПНД. В процедурке диспансера, привязав руки, ноги к кровати, медсестра поставила какой-то больнющий укол. Воткнули в вены иглы на обеих руках. Два дня держали под капельницей. По нужде санитарка подсовывала туалетную утку. На третий день прокапали. Лапа уже не чувствовал похмелья, хотя во всём теле ощущалась ужасная слабость и вялость. 

Санитарка провела в больничную палату, ни чем с первого взгляда не отличавшуюся от обычной больницы. Показала койку.

Среди пациентов большинство знакомые, городские алкоголики в полосатых пижамах. Некоторые понуро играли в шахматы или читали книжки. В углу на койке, скрипя пружинами на продавленной кровати, лежит неизвестный старик и монотонно бубнит отборными матюгами в адрес наркологов, Ельцина, коммунистов и своей старухи. В помещении едко воняет мочей и хлоркой, в углу больничная утка. На спинках кроватей застиранные, полинявшие, вафельные полотенца с номерками. На тумбочках мензурки из-под таблеток. 

Буйных только несколько крайних палат, в которых пытались лечить молодых наркоманов. Когда у тех начиналась ломка, большинство не переставали канючить у врача, чтобы выпустил. Самые нетерпеливые пытались выломать железные решетки на окнах и дверях. Но труды тщетны. Решетки прочные.

Заведующий ПНД, лысый, бородатый дядька с красным носом и вечно трясущимися руками, в огромных затемненных очках выражался:

— Колхоз — дело добровольное… — Не хотите лечиться, — разводил он руками. — Идите на все четыре стороны. Когда по новой начнутся «галюники», сюда не проситесь.

В соседней палате Новиков неожиданно встретил бывшего соседа, лениво игравшего в шахматы с каким-то полоумным дедом. Витька работал опером в уголовном розыске .

Витек, заметив Лапу, сперва замешкался и попытался отвернуться, сделав вид, что не заметил старого знакомого. Но деваться некуда. Он скромно кивнул. Ему было неловко. Мент, одетый, как все остальные пациенты в рваную, застиранную пижаму, смущенно начал уводить глаза, переминаясь с ноги на ногу, в непарных, разного размера больничных тапочках, с написанными синей краской номерками. Полосатые, больничные штаны, были ему коротки, едва не по колено.

— Во здорова ! — удивился Андрей. Ты здесь, как оказался?

Витька смущен.

— Та-а…— нехотя протянул он, смотря куда-то в сторнону. — Жена, с-сучка, сдала.

— Нахрена? — изумился Новиков.

— Забухал на неделю, гнать дома начал — сконфуженно скривился Витёк.

На опухшей морде, хорошо заметны три длинных царапины от уха до подбородка.

— Так теперь всё…— злорадно усмехнулся Лапа. — Прощай, бравая служба?

— Не-е…— растерянно помотал головой мент. — Я в отпуске сейчас.

Таким, Лапа никогда не видел Витька. Обычно наглый, самоуверенный. А тут сама скромность и учтивость. Ему давали успокоительные таблетки, поэтому опер был слегка рассеянно- заторможенный.

— Да я не про то… — После ПНД, кто тебе пушку доверит?

— Я базарил с врачем…,— ответил Витек. — У них есть платная услуга. Анонимное лечение называется. Три куска заплатил, и на учет не ставят.

«Интересная штука»  — мысленно изумился Лапа. Значит, оба влетели в дурку с алкогольными глюками. У меня нет трех тысяч, — на три года поражение в правах. Ни на работу не устроиться, ни хрена. А он заплатил деньги, — иди дальше размахивай пистолетом по улицам? Плати деньги — ты не алкоголик. Нет денег, — грызи бамбук. Всё просто. Не хило наркология бизнес крутит.

Пролежал Лапа в психушке неделю, в течении которой пичкали таблетками и долбили уколы. Постепенно нормализовался сон и быстро появился аппетит.

В понедельник подошла медсестра:

— Новиков! — тебя в ординаторскую вызывает зав. отделением. — Иди, зайди к нему, — пробасила дородная надзирательница.

Андрюха спокойно зашел в кабинет врача.  

Нарколог с удивительной веселостью предложил присесть.

— Ну…, — как ваши дела? — первое, что спросил врач.

— Да, в общем, нормально, — дернул плечами Лапа.

— Ничего не болит? Кошмары по ночам не мучают? Чертики не снятся? — задал он череду вопросов.

— Нет вообще-то, — неохотно пробубнил Андрей. Чертей я пока не видел, — шмыгнув носом добавил он.

— Ну, тогда всё нормально, — деловито закончил врач, потирая руки.

Несколько минут внимательно разглядывая Новикова, нервозно вертя в пальцах карандаш, чтобы не заметно, как трясутся руки, он прокряхтел:

— Я тут вот, что подумал, — задумчиво произнес нарколог. — В ПНД лежат конченные алкоголики. Что тебе делать с пропитыми хрониками? Парень ты не совсем спившийся…— Не желаешь нервишки подлечить в центре социально-психологичкой реабилитации ? — участливо задал он вопрос. Там же месяц принудки своей отмотаешь.

Новиков опешил.

— Это куда? Что за центр? — удивился он.

Под ярко светившей настольной лампой, стоявшей на подоконнике, лежала обшарпанная книга «Практическая наркология в вопросах и ответах». В застекленном шкафу у задней стенки кабинета, стояли растолстевшие скоросшиватели с медицинской документацией. Среди них графин с водой. Из-за приоткрытой двери раздавались бряцанье железной швабры о ведро, и визгливые маты санитарки на пациентов. На столе громко чеканили часы, сделанные в виде фигурки доктора Айболита. Комичная статуэтка развеселила Андрюху. Он расслабился.

Врач начал красочно расписывать, что-то вроде пансионата:

— Там в основном проходят реабилитацию бывшие руководители, директора, слегка подорвавшие психику на нервной, ответственной работе, — болтал нарколог. — Центр расположен на юге, в сосновом бору…  — разукрашивал он.

В процессе рассказа, врач ни разу не упомянул психиатрическую больницу или дурдом.

Лапа по наивности развесил уши, совершенно не допетривая, каким должен быть санаторий для хронических синяков. Он искренне считал, что речь идет о реабилитационном центре для анонимных алкоголиков или что-то вроде этого. В них едут лечиться солидные люди, серьёзно решившие завязать с пьянками.

Андрюха имел отдаленное представление о психбольницах. Дурдом представлялся в основном из детских анекдотов — «Вот собрались три дурдомовца…», или из кинокомедии 30-х годов прошлого века «веселые ребята». Он никогда не сталкивался с психами и думал, что в дурбольницах держат умственно отсталых или людей с серьёзными отклонениями в мозгах. При чем тут он?

Новиков, за неделю прошел необходимую медкомиссию. Даже спешил и радовался в душе, что медицина проявляет заботу о людях. Он не глядя расписался в документах о согласии на лечение. Получил билеты на самолет.

Перед вылетом ему лично в руки передали заклеенный печатями, прошитый нитью, непромокаемый конверт с медицинской историей заболевания. Строжайше предупредив не вскрывать. В ПНД объяснили, что встретят сразу по прилету.

На выходе пассажиров с авиаперрона, будет стоять УАЗ «буханка», с красным крестом на борту и надписью «МЕДСЛУЖБА». «Реабилитационный центр» называется «Ботники».

С такими напутствиями и легкой душой, сотрудники ПНД сопроводили до вылета самолета в областной центр на юге западной Сибири.

 

***

Лапа проснулся, когда самолет приземлился и рулил по перрону.

Холодный, зимний ветер, завывая в унисон шуму самолетных турбин, ошалело носился по авиационному полю белой поземкой. Аэродромный автобус к самолету не подогнали. Пассажиры, кутаясь от ветра, держа в руках баулы и чемоданы, гуськом потянулись в сторону проходной Тюменского аэровокзала.

Выйдя с зала прибытия на автостоянку, он не сразу увидел невзрачную УАЗку с надписью "МЕДСЛУЖБА". 

Подойдя к машине, Андрей поинтересовался:

— Вы с социально-реабилитационного центра?

В машине, кроме водителя, сидела женщина в белом халате и два бугая в одежде медбратьев. Один непомерно толстый, второй бородатый. Бугаи переглянулись и засмеялись. Женщина спросила:

— Вы в Ботники?

— Да-да, — ответил Новиков.

— Давайте документы и садитесь в машину.

Лапа вытащил с сумки запечатанный пакет и передал его. После залез в "буханку" и уселся на откидную скамейку.

В машине тепло. Автомобильный обогреватель дышал жарким воздухом на полную катушку. После морозного ветра на улице Андрея разморило. За окном, завывая, проносились поднятые метелью снежные облака. По дороге в лечебницу Новиков размечтаться. «Социально-восстановительный пансионат «Ботники» он представил так:

«Небольшие, уютные домики стоят в сосновом бору… Кругом тишь и умиротворение. Весело щебечут птички на ветвях. Это ли не эмоционально-реабилитирующая обстановка?»

«Вокруг домиков, в одном из которых у него отдельная комната или на крайняк палата на двух человек, разбит парк в стиле Болдинская осень. По аллеям гуляют солидные люди в домашних тапочках и спортивных костюмах. Некоторые играют в шахматы на белых, парковых скамейках. Из репродукторов, под нежные звуки саксофона, льется спокойная музыка духового оркестра. Немного в стороне стоит огромный спортзал. В нем можно попрыгать с мячиком. Рядом расположены теннисный корт и бильярдный подвальчик. Далее возвышается спортивный бассейн с чистой, голубоватой водой».

 «Вечером обязательно посещаешь комнату психологической разгрузки. Среди цветочной оранжереи ты сидишь в мягком, удобном кресле. Легкая, симфоническая музыка ласкает слух. Психотерапевт- гипнолог, мягким, спокойным голосом снимает напряжение пережитого дня… Ты легко и сладко засыпаешь».

«С раннего утра — отдых для тренировки духа и тела. Инструктор организует небольшой туристический поход, с песнями под гитару у костра. Эффективная разгрузка от нервной суеты житейских будней?»

 « Рядом с пансионатом протекает тихая речка с песчаным пляжем. В ней можно окунуться знойным, летним днем или утром посидеть с удочкой».

УАЗку тряхнуло на дорожной ухабине. Андрюха очнулся от вдохновенных размышлений.

Машина ехала около двух часов, в течении которых санитары не произнесли не слова. Новиков подумал: "Нафига меня встречать целой делегацией?". Как бы мимоходом, спросил одного:

— Спортзал уже не работает?

Тот, удивленно подняв брови, уставился на Новикова, как на идиота, после перевёл глупый взгляд на второго. Лапа заметил, как другой санитар, улыбнувшись в усы, отвернул лицо. Больше Андрюха не задавал вопросов.

В течение последнего часа, пока ехали, по пути не встретилось ни одного селения, всё однообразный лес да тайга.

Уже вечерело. Вдали засветились огни. Машина остановилась перед железными воротами.

С проходной вышел мужик в камуфляжной форме и подошел к машине. Андрюха выглянул в окно. От ворот, в обе стороны вглубь леса, уходил бетонный забор, по верху которого, в несколько рядов протянута колючая проволока. На стене проходной, большими буквами написано "ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА". И ниже "Охраняемый объект, вход строго по пропускам".

«Что за ерунда?» — удивлённо подумал Лапа.

— Куда это мы ? — спросил он у санитара.

— Домой, домой прикатили, — засмеявшись, ответил последний.

Новиков начал недоуменно оглядываться по сторонам. Кроме проходной по сторонам виден только густой лес, назад уходила дорога и терялась в сумерках. Что находится за трёхметровым забором видно не было .

Охранник в камуфляже, быстро переговорив с водителем, скрылся в домике проходной. Ворота автоматически начали сдвигаться.

Машина въехала внутрь. Андрюха, выпучив шары, рассматривал открывшуюся картину.

Сразу за проходной, примыкая к ней, находились пять больших, железных клеток, в которых бешено рыча, надрывались от лая здоровенные псины. Машина не останавливаясь, поехала вперёд.  Метров через сто от ворот, среди деревьев показались длинные, одноэтажные домики. Кирпичные здания местами оштукатурены грязно-желтой известкой. На окнах стояли толстые, железные решетки, от чего эти домики больше смахивали на бараки ГУЛага, нежели на больницу. Проехав мимо двух бараков, УАЗка остановилась у третьего.

— Всё, вылазим, — резко приказал бородатый санитар.

Новиков вышел из машины и неуверенно застыл, держа  сумку. 

Около корпуса крутились десяток зомби, по другому назвать нельзя. В тюремных фуфайках, таких же шапках. На ногах валенки с калошами.

Лапа остолбенело уставился на открывшийся зоопарк. Удивлен но повернувшись к санитару, он был не в состоянии произнести и слова. Только удивленно развел руками.

— И чё…! — куда меня привезли? — наконец сумел вымолвить Новиков.

 «Зомби» всем скопом, как бараны, уставились на новенького. Одни показывали пальцами, двое начали клянчить сигареты.   

Санитар, ни слова не говоря, выбросил окурок. Огонек, красным пунктиром разрезая потемки, с шипением врезался в лужу. Вытащив с машины резиновую дубинку, он с отборным матом замахнулся на толпу.

— Пошли сразу к врачу, — спокойно пробасил надзиратель, кивнув на вход.

Андрей вслед за бородатым, растерянно оглядываясь на толпу идиотов, молча переступил порог. Массивная, металлическая дверь походила на «робота» в тюремной хате.

Следуя за санитаром по коридору мимо палат, Лапа невольно втянул голову в плечи. Он чувствовал себя космонавтом, волей случая попавшим на инопланетный корабль, населенный пришельцами чужих миров. Каких только «страшилок» не увидишь в дурдоме.

Все, как на подбор, наголо лысые. В рваной, застиранной до дыр, полинявшей одежде, которая висела не по размеру и напоминала что-то среднее между робой зека и больничной пижамой. На спине каждого, большими, красными буквами написано «ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА», хотя и без надписи понятно. Фасон униформы спутать с другим невозможно.

Большинство обитателей молча глазели на новенького. У некоторых по подбородку пузырились слюни или блестели сопли под носом. Физиономии напомнили Андрею Ленинградскую «Кунскамеру», в которую его школьником возили на экскурсию. Только там уродцы заспиртованы в стеклянных банках. Тут они вдруг ожили и что-то бормотали под нос. Двое дрались из-за куска хлеба.

Санитар, подойдя к дерущимся, огрел одного резиновой дубинкой по спине со всего размаху. Идиот с полувизгом-полухрюканием, согнувшись побежал в палату. С самих палат доносились приглушенные визги и маты. Хотя с первого раза Лапа усомнился, что звуки принадлежат разумным существам. В коридоре стоял тяжелый, спертый дух застоявшейся мочи, медикаментов и хлорки.

Дойдя до двери в конце коридора, с надписью «ординаторская», бородатый заглянул в кабинет. На двери наклеена бумажка: «Заведующий третьим отделением, психиатр-нарколог Отрепьев Н. В.». Через минуту санитар пригласил Андрюху, а сам вышел в коридор.

Лапа, зайдя в кабинет, неуверенно стал у двери, держа в руках сумку. За столом что-то писал врач, в больших очках и белом накрахмаленном халате, с жестко топорщившимся воротником. В помещении воняло йодом. В сумерках на улице завывал ветер, дребезжа плохо привинченной решеткой на окне.

Не поднимая взгляда на Андрюху, он произнес:

— Проходите, присаживайтесь.

 

Продолжение здесьПродолжение здесь

 

 

 


Это интересно!

Николай Довгай

Какими мы уже не будем, повесть

Михаил Соболев

Справедливость, рассказ

Владимир Кучеренко

Из Гёте, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования