Сергей Дресвянников

Сказки пьяного леса

повесть, начало

Сказки пьяного леса


 

1 ЧАСТЬ                   

Андрюха мучительно долго оживал. Что-то бормотал. Вокруг безмолвно толпились неизвестные, серые личности.

Он куда-то бежал, боялся опоздать. Потом ругался с ними, доказывал,  пытался убедить.

Сон медленно, но неотвратимо размывался. Безликие образы окружавшей его публики, один за другим блекли, молча разбредались в разные стороны, или сами собой, тихо уплывали вдаль. Новиков старался их догнать, задержать. Оправдывался, очень эмоционально кричал. Тщетно силился что-то объяснять на пальцах...           

Вдруг сознание стремительно помутило. В блеклом тумане поплыли, пока еще мутно-размытые, но  уже казавшиеся, такими, до боли знакомыми, образы из прошлого.

Как-то неопределённо, весь окружающий мир растворился. Глухая темнота, как в вакууме. Затравленно озираясь, Новиков почувствовал, как проваливается в  сырую, промозглую  пустоту. 

Мягким журчанием, откуда-то сверху, на него внезапно полилась вода. Сразу за ней, темно-серое пространство над головой буквально прорвало. На Лапу обрушились тяжелые струи холодной воды. Всё видимое перед глазами, снова поплыло и закружилось в бешенном круговороте. Грудь сдавило. Дышать нечем.  Он начал захлёбываться. Тишина...

Андрей крепко зажмурил глаза, съёжился и сдавил голову руками.    

Сколько продолжался этот головокружительный водоворот?  Время словно остановилось...      

Неожиданно он почувствовал, что под спину его плавно подпирает, что-то  мягкое и мокрое.   

Натужно, с трудом продирая слипшиеся глаза, будто выныривая с густого, непроницаемого тумана, Лапа тупым недоумением уставился в потолок.                

На пыльной побелке, закрашенной над диваном светлой водоэмульсионкой, а местами еще и замалеванной белой нитроэмалью, расплылось  мистически-гадкое пятно. Новиков вздрогнул и замер, не отрывая напряженного взгляда с потолка. Перед глазами еще плавали радужные круги... 

От сырости с протекавшей крыши, побелка наверху набухла двумя бледно- ржавыми пузырями, напоминавшими большие, гнойные волдыри на ошпаренной коже. Там, где пузыри плотно прижимались друг к другу, засохшая эмаль покоробилась и начала отслаиваться. Её загнуто-скрюченные уголки, в углубленном разрезе  между волдырями, торчали острыми клыками.

Спросонья, а может просто с перепугу, такая рыхлая картина больше всего походила на улыбавшуюся в хищном оскале, грузно-провисшую морду с неровным рядом бело-острых зубов.

Андрей очумело выпучил глаза... 

Только через пару секунд допер, что сон выдохся, а на потолке лишь коричневые разводы с протекавшей крыши. Он скривился, с мучительной тоской сожалея, что проснулся.

Лапа ненавидел воскресать с похмелюги, и всегда вздрагивал от одной только мысли такого пробуждения.

Облизав пересохшие губы, он начал недоуменно озираться. Вроде все в порядке. Глубоко вздохнул. Убедившись, что проснулся у себя дома, он  начал успокаиваться.

Новиков еще не почувствовал того похмельного хреново, которое обычно бывает, и  с немым трепетом  ожидал, как его прихватит колотун-бабай .

Самое неприятное, а это Андрей ощутил сразу, было то, что он лежал, явно на чем-то мокро-холодном. 

Резво, с кошачьей брезгливостью изогнувшись, Новиков с явным неудовольствием на лице, быстро  перекрутился с  обмоченной  половины  дивана на сухой край.            Давление, начало тупо долбиться в виски. В горле крепкий сушняк. Всё тело ломило, как от простуды. Даже ясно-весенняя погода на улице совершенно не радовала. В окно поливало безжалостное, удушливое солнце. От духоты бросило в пот и начало мелко потряхивать. 

Вдруг сознание резко обожгла мысль: «Опять на работу, бля, проспал!!!» Он начал панически искать глазами часы на стене. Но вспомнив, что уже год нигде не работает, глубоко вздохнул. С души будто камень свалился. Новиков попробовал снова закрыть глаза, и поймать прерванный сон. Черта  с два… 

«Трубы конкретно горели». Нестерпимо приперло залить сушняк в глотке  — чем-то кисло- холодненьким. Андрей скривился.

С погасшим взглядом на бледном лице и трясущимися губами, он попробовал подняться, но обмякшее тело сразу завалило на бок.

На одной ноге, криво надет мокрый носок. Вторая ступня босая. Новиков машинально пошевелил голыми пальцами. Потом перегнулся, и нервозно начал  стягивать  с  себя  промокший  носок. 

Встав с дивана только со второй попытки, пошатываясь, Лапа пошлепал босиком в туалет.  

Склонившись над краном, едва не выкручивая шею, он с безмерной жадностью  нахлебался сырой воды,   едко вонявшей хлоркой.

По жилам приятно побежала холодная влага. Сушняк слегка отпустил.    

Оторвавшись от крана, Андрей приостановился перевести дух. Как мотор стучавшее сердце, вдруг омерзительно сдавило и облило студеным холодком.  В голову, как обычно, полезла всякая  муть.

Лапа глубоко и тягостно вздохнул, с натужной хрипотой выпустив воздух. Медлительно подняв руку, крепко провел пятерней по груди. Тупо задумался.

Только утолив жажду, он начал что-то соображать.

Сбоку на стене висело зеркало.  Сделав к нему два шага, Новиков резко остановился. Смотреть на себя  противно и страшно.

«Побриться бы... — промелькнуло в голове.  Ай! Ну его на... !!!» Руки тряслись.

Андрей начал несмело оглядываться по стенам. Взгляд упал бычок, валявшийся на полу. Он наклонился, и с натужным кряхтением потянулся к нему дрожащими руками.  

Потрескавшимися, пересохшими губами, Лапа попробовал сделать пару тяг. Едва не смутило. Из пасти несло мерзко-вонючим перегаром с отрыжкой хлорированного суррогата, будто в душу нагадили сто котов, а после залили дерьмо хлорофосом. К горлу подкатила тошнота. Он едва не срыгнул.

Блевать было нечем. В животе, кроме изжоги с палёной водяры, с примесью хлорки, ничего не ощущалось. Полупустой  желудок судорожно свело, пробив на едкую икоту.

Воспаленный нос остро обонял окружающие запахи. Проведя потной ладонью по сальной шее, он почувствовал,  как от его провонявшего за несколько дней тела, крепко несло затхлыми помоями; его невольно передернуло. Казалось вонь исходит отовсюду.

Открыв форточку, Андрей вдохнул свежего воздуха, пропитанного кислым запахом весенней, уличной помойки. От  притока  прохлады  слегка закружилась голова.

Уныло осмотрев квартиру, Новиков загрустил. После недельного запоя она выглядела, как свалка мусора. Гора немытой посуды заполняла ванну. Как она там оказалась? — он не помнил. Из душевой несло таким тошнотворным душком плесени, что захотелось снова напиться и не видеть всего этого.

Палас на полу прожжён сигаретами в нескольких местах. Даже удивительно, что не случилось пожара. По всей квартире разбросаны окурки, пустые бутылки из-под дешёвой водки и черт их знает,  каких мутных напитков.

Кругом пустые сигаретные пачки, огрызки яблок, грязные носки. Раздавленный помидор размазан на батарее. Разбитая кружка. Перевернутая пепельница. Пепел рассыпан на полу. В углу наблевано. В тарелке на подоконнике лежит сморщенный, покрытый плесенью огурец. Рядом с ним засохший кусок хлеба, как дикий ежик, утыканный загашенными бычками.  Засохшие плевки на столешнице. Разбитое кресло, с отломанной спинкой валяется на боку. Наполовину сорванные с гардин шторы, густо облапаны жирными пальцами.

Как обычно с похмела, гнетуще заныла душа. В голову поползли стылые мыслишки о собственной виновности и негласном, моральном порицании знакомыми и соседями.

Перед кем, за что он провинился? — Андрюха никогда, до конца не мог себе объяснить.  Неопределенное, панически-конфузное чувство из-за  пьянок, возникало после каждого запоя. Даже если во время загула не появлялся на людях.

Первой дельной мыслью, было отыскать недопитую бутылку. Чем он занялся, внимательно одна за другой просматривая пустую тару из мусорного ведра.  Но водки в бутылках, как назло, не оказалось даже на глоток.

Случайно взгляд упал на одиноко стоявшую в углу, наполовину пустую бутылку из- под пива, с какой-то  мутной жидкостью внутри. Лапа быстро схватил чебурашку, взболтнул, понюхал и, уже хотел переклонить в глотку, но в нос запоздало ударил кислый запах мочи.

— Нассали суки... — матюгнулся Андрей, брезгливо отбрасывая бутылку на пол. Моча тонкой струйкой забулькала из горлышка, растекаясь по линолеуму в желтую лужицу.

Почесав задницу, Новиков кислым взглядом окинул комнату. Чего бы пропить? Ничего стоящего, чтобы загнать таксистам или хачикам за бутылку, в доме не оставалось.

Тяжело сопя, Андрюха начал лихорадочно выискивать по карманам оставшуюся мелочь. Набралось двадцать два рубля. Это  мало для водки, но хватало на Балтику- девятку. Душу немного согрело .

Киоск находился недалеко от дома.  Андрею не нужно одеваться. На нём грязная футболка, джинсовая куртка, пожеванные, обмоченные брюки. Стоптанные кроссовки валялись около дивана.

Не глаженная, провонявшая от немытого, потного тела одежда, выглядела очень живописно. Он несколько суток не снимал её ни днём, ни ночью. Если прибавить: —  опухшую с перепоя и заросшую щетиной морду, красные, воспаленные с «мешками» глаза, не расчёсанные, слипшиеся волосы, чёрную грязь, под  желтыми ногтями,   можно смело принять за бомжа. Что не далеко от истины.

Выходя из подъезда, чтобы не встречаться с соседями взглядом, Новиков глубже натянул кепку на брови. Нетвердой походкой, опустив глаза, он сразу направился к магазину, с надеждой, что возле пивной лавки дежурят — такие, как он сам страдальцы. У бичеватого «бомонда», обычно не хватает денег на выпивку. Скинувшись всем миром, можно похмелиться.

Мерзкое солнце припекло затылок, усиливая  мандраж в теле. Монотонная капель с крыш дергала за оголенные нервы. На заборе беззаботно чирикали воробьи, радуясь весне.

Щебет птиц чертовски раздражал. «Тупорылые создания… — промелькнуло у Новикова. Были бы силы - свернул вам башку». Всё вокруг нервировало.

По разбитой после зимы дороге, нарочито медленно двигались легковушки, объезжая широко разлившиеся лужи. Машины, то резко притормаживали, то дымно газовали, забористо выкручивая колеса. Казалось, дерганые водилы за баранкой все с похмелья.         

Неприятности начались, как всегда нежданно. Возле магазина стояла старая, грязная УАЗка. В ней с довольными мордами, сидели те самые — «лица кавказской национальности».

Именно этим хачикам, Андрюха продал четыре алюминиевых радиатора от вездехода, неделю назад вытащенных из гаража для грузовых машин.

— Ай дарагой! — радостно развел руками один из них, одетый в потертую кожанку, блеснув золотыми коронками на зубах. У мина к тыбэ дэло иесть. Залызай брат, нада  пагаварыть…

Новиков, напрягая мозги, где мог видеть этого кавказца, неуверенно подошел. «Может, похмелят на халяву?»

—  Эта мой дыруг…— обратился фиксатый к остальным сидевшим в машине хачикам, показывая на Новикова.  Вай! — черный довольно прицокнул языком.  Харашо я тэбя встырэтыл брат, — Э-э… —  он удовлетворенно покачал головой, открывая заднюю дверцу для гостя.

 

***

Случайно обнаруженный за городом автомобильный бокс, Андрей считал заброшенным. И на удивление, обнаружил там проклятые радиаторы. Весь цветной металл в городе давно  собран  бомжами и пропит. Радиаторы новые, еще в смазке,  лежали на бетонном полу возле вездеходов. Весили алюминьки не менее пятидесяти килограммов каждая. В общей сумме более двухсот кило.     

Андрюха с трудом дотащил их по штуке, в пункт приёмки вторцветмета, принадлежащий кавказцам. Там  сдал за полторы тысячи рублей.

За килограмм алюминия платили семь рублей наличкой. Полученные деньги быстро пропил, как с постоянными собутыльниками, так и с мало знакомыми персонами.

Злополучный бокс, когда-то принадлежал базировавшейся на этом месте нефтегеологической экспедиции, но с развалом Союза и реорганизацией единого, топливо-энергетического Министерства в различные АОЗТ или РАО, заброшен. Андрей не совсем понимал, почему в нём находились два гусеничных вездехода и несколько наполовину разобранных, грузовых автомобилей. Гараж выглядел совершенно бесхозным.

Вообще, это  целая база. Состояла она из несколько сараев, трёх экспедиционных, рабочих вагончиков, заброшенного деревянного склада, в котором валялась различная геологическая рухлядь. Всё барахло  в изодранном и ржавом состоянии. Никаких замков или запоров строения не имели.        

Единственное, что выглядело вполне пригодным на базе: — это огромные металлические баки — нефтяные цистерны. Но они находились в стороне от всего остального и Андрюху не интересовали.

База находилась на окраине города, или даже за городом. И огорожена чисто условно. Где-то разломанным деревянным забором, где-то разорванной колючей проволокой. К ней вела единственная грунтовая дорога, со свежими следами автомобилей, на которые он не обратил внимания.

«Хачики» поджидали Лапу у водочного магазина не случайно. От окрестных синяков им удалось разузнать, где по приметам, такой может околачиваться. Несколько дней караулили его возле дежурных, пивных точек.

Только Новиков подошел к машине, напряженно вспоминая, где он мог завести себе таких друзей, они вдруг, как «заправские» опера, бесцеремонно запихали его в УАЗку и повезли в неизвестном направлении.

В машине черные довольно вежливы, дали закурить, по-дружески уделили внимание. Но остановиться, чтобы купить, выпить пива, не разрешили. Лапа недоуменно разглядывал своих новых друзей. Он пока  не понял, что происходит.

От хачиков крепко разило перегаром. Водила на радостях, что, наконец, нашли Андрюху, выдавливал  педаль газа на полную катушку. Грязь из-под колес разлеталась в разные стороны, забрызгивая пешеходов на обочинах. Лобовое стекло  сплошь заляпано, дворники не работали. УАЗку качало и заносило на поворотах скользкой дороги. За городом едва не сбили курицу, с криками перебегавшую дорогу. Лапа уже подумал  выскочить на ходу, но такой возможности не представлялось.

На следующем повороте машина слегка сбавила ход. Новиков резко дернул ручку, чтобы выскочить.

— Аль сюка! — куда захатэл... — Нэ-эт брат, —  фиксатый резко схватил Андрея за волосы.  Потом миролюбиво добавил: —  Ты наш гость.  Мы тэба не атпустым тэпэр... 

Когда приехали на базу, Новикова поразило большое количество иномарок и людей, одетых далеко не в наряды работяг. Ещё в машине кавказцев он понял, что повезли на разборки, хотя разговоров об этом не велось.

Выйдя из УАЗки, черные повели себя совершенно по-иному.  Раболепски они поздоровались с людьми и сообщили, что нашли штрафника, которого долго искали. Подошедший человек грубо их отпустил, сообщив, что они выполнили обещание. После того, как Лапа попросил у «хачиков» закурить, один, уже залезавший в свою УАЗку, презрительно-грубо прошипел:

— Тэпэрь у нас нэту сыгарэт для тэбя... — С-сабак !

Быстро сев в машину они уехали. Новиков остался один. Солнце спряталось за тучи.  По телу пробежал, то ли похмельный озноб, то ли мурашки от страха.  Лапа затравленно покусывая нижнюю губу, не знал куда девать мелко дрожавшие руки.  Вызывающе засунуть в карманы, или покорно опустить вдоль тела?

От неизвестности происходящего он довольно перетрухнул. Гаденький страх подогревался тем, что Новиков с похмелья и ему не дали выпить пива. Общество неизвестных людей на иномарках, одетых, как «новые русские», изрядно беспокоило.

 

***

Человек, который подошёл к Андрею, ничего не сказал. Он просто со всей дури, сразу заехал в морду. Не ожидавший Новиков, не устоял на ногах, и упал в лужу.

После того, как Лапа приподнялся держась за скулу, парень издевательски-злобно прошипел:

— Ну?! — он выдержал паузу. Теперь базарь… — Как тащил железо из бокса? — Сам расскажешь, или... — он присел на корточки, склонив голову набок, испытующе смотря на Новикова из-под бровей.

За это время Андрей успел рассмотреть парня. Одет последний по стандартной моде: современный костюм, толстая золотая цепь на шее, на пальцах хоть и нет  наколок, но надеты золотые, инкрустированные печатки с гравировками, не менее трёх штук. Лицо не слишком жестокое, но Новикову запомнились злобные глаза.        

— И-и?! — он выжидающе приостановился, переклонил голову в другую сторону и, прищурив левый глаз, — ты …здил радиаторы? — мрачно переспросил парень, поигрывая ключиком на цепочке, и показательно крепко сжимая, разжимая кулак так, что  белели костяшки на пальцах   

Не дождавшись ответа, отрезал :  

— Рассчитаешься по-полной! — он скривился и отвернулся.

С Андрюхиной одежды стекала грязная вода. Он пригнулся, втянув голову в плечи, запуганно прикрывая дрожащими руками лицо, не знал, как обратиться к братку. Заикаясь, выложил всё, как  было дело с перетаскиванием радиаторов в пункт сдачи цветных металлов.

Нервно выслушав, парень вдруг резко повернулся и начал избивать ногами. Потом приостановился, схватил с земли какую-то деревянную палку и перетянул Лапу по спине.

Мокрая, трухлявая древесина с треском переломилась.  Андрюхину спину сразу свело. Дыхание на миг перехватило.  Он разогнулся и болезненно захрипел, держась за поясницу.

После запоя, Лапа «сидел» на «измене». С обычными, с похмелья, подозрительными сомнениями, «может мент в гражданском прикиде меня допрашивает?»  — не рискнул «заехать» в отместку по роже долбившему его фраеру. Сил «пойти в отмашку» совсем не было  с бодуна. Руки позорно тряслись. Единственное, он успевал только прикрывать лицо ладошками, согнувшись и втянув голову в плечи, старался  закрываться от ударов.      

Возле иномарок стояли ещё шестеро людей. Трое около жёлтой, легковой Мазды, один парень около тёмного Фолькса, двое около Тойоты  красного цвета.

Андрей сразу обратил внимание на одного толстого, одетого в новое, чёрное пальто и белый, яркий шарф. Он и был боссом. Остальные обращались к нему.

Среди машин стояла чёрная БэМВуха, которая принадлежала избивавшему Лапу парню. Звали его Лёха-Батон.  

Парни окружили Андрюху, о чём-то разговаривая. В мордобое они участия не принимали.

Толстый, лениво наблюдавший заплывшими жиром, самодовольными глазками, приказал прекратить избиение. Недолго подумав,  он сделал равнодушный вывод:

— Ай! — Вездеходы «бомбанул» не этот бомж! — досадно махнул пухлой рукой.

— А что с этим делать? — недоуменно, с тупым выражением на лице спросил Батон, показывая на Андрюху.

Толстый безразлично отмахнулся:

— Та-а! —  как хотите…— Но чтобы настоящих ворюг выцепили в ближайшие дни!

Сев в машину, он укатил со своим водителем на красной Тойоте. Кличка «авторитета», а по «совместительству» руководителя газоразведочной организации  «Топор».

Остальные четверо окружили Андрюху, начав задавать вопросы. Парень с золотой цепью на шее, недалеко отошёл. Избивая Новикова, он сам  повредил руку и теперь растирал её снегом. Небольшие сугробы местами ещё лежали с прошедшей зимы. На улице, по северным меркам, стояла только весна, то есть середина июня.

Из задаваемых вопросов Лапа понял, что бывшая промбаза, которую он посчитал заброшенной, в аренде у городской, не совсем «дружившей» с законом, группировки. Таким способом, они выгоняли с территории всех нежелательных лиц, в основном бомжей.

 

***

Когда-то давно парни начинали работать «комсомольцами-добровольцами» в геологоразведке  на нефтегазовых месторождениях Крайнего Севера, но в период перестройки и приватизации, «прихватизировали» вездеходы. Благо, в тот период, к транспортной технике не было  строгого, имущественного учёта в местах «газового Клондайка». Как остальное государственное барахло, имущество нефтегазовых организаций списывалось под любым предлогом. 

В девятнадцатом века Маркс писал: «в основе капитала лежит преступление». Потом  «бизнес-комсомольцы» становились законопослушными предпринимателями и порядочными промышленниками, но чтобы раскрутиться, им нужно скорее урвать долю в делёжке дармового добра, не гнушаясь никакими способами.

Один из вездеходов армейский, гусеничный, тяжёлый тягач (ГТТ). Такими военными транспортерами таскали тяжёлые артиллерийские гаубицы, но после передали на гражданку, для транспортировки буровых вышек.

Второй, многоцелевой, легкобронированный транспортёр (МТЛБ), правда, уже без пулеметной башни на крыше, хотя в боковых стенках оставались щели под стрелковые амбразуры. Плавучий броневездеход эффективно использовался армией, как аналог боевой машины пехоты (БМП), а после небольшой реконструкции, успешно пахал в народном хозяйстве, как легко проходивший среди сибирских болот транспорт, при освоении  месторождений.   

«Елки-палки!» — «как они тяжелых танков не насобирали?»  — невольно подумал Андрюха.

Из их разговора  Лапа кое-что понял. Вездеходы, два сто тридцать первых ЗИЛка, автобус ПАЗик и грузовой Урал за зиму частично разобраны неизвестными людьми. Бокс не особенно охранялся.

Теперь Андрей и двое других пойманных на базе мужика: или полностью восстановят транспорт или отдадут хозяевам транспорта свои квартиры. Кроме того, всё лето будут даром работать на базе. Такое поставлено братвой условие.

Андрей не знал, что братки сами давно «обули» транспорт, поснимав с него  дефицитные детали. Хотя сами машины и вездеходы были на ходу, и уже проданы какой- то производственной организации. Основной источник доходов у «шпаны» совсем иной. Машины стояли на базе для прикрытия их нелегальной деятельности. В этом году, поверив в свою безнаказанность, они решили наловить бомжей. Под предлогом разобранного транспорта поставить их на «счётчик». Или найти себе интересное развлечение.

 

***

Одного из них звали Юра Лаварский. Он  родом с Украины. Во времена союза подался «за романтикой и туманом» на север. Работал водителем, но в перестройку раскрутился на коммерции и в конце девяностых содержал несколько коммерческих магазинов. Он во всей компании главный, хотя не вёл себя, как бригадир.

С виду они все  равны. Он вёл «бюджетные», не совсем законные финансовые дела «бригады». Вся движимость и недвижимость записана на него. Одевался он неброско, в спортивный костюм,  ездил на новом Фольксвагене. По своей манере, из всей остальной братвы, Лаварский наименее беспредельный и вёл себя наиболее корректно.

Он часто заступался за Андрея и двух других мужиков, чтобы друзья не переходили грани дозволенного. К тому же он пользовался особым покровительством толстого босса.

Другой из «бригады», один из самых озлобленных. Саша Кильянов, в свои сорок один год, два раза успел отсидеть. С переломанным в молодости, кривым носом и большим шрамом на щеке, выглядел весьма злобно. Он много пил и редко  бывал трезвым.  Мозги  не всегда на месте.

Когда Лапа умыкнул радиаторы, сторожить базу должен был Кильянов. Но он в те дни не просыхал, и на базе  не появлялся. Стараясь загладить вину перед братками, срывал зло на пленниках. Благодаря ему, Андрюха натерпелся больше всего издевательств.  

— Вы черти, специально меня караулили, — да? — он с наигранным возмущением наехал на Андрюху. Стоило на полчаса отлучиться,  вы тут — как тут! — он начал усердствовать на публику, чтобы слышала братва. Раздраженно размахивая руками, Кильян начал крыть матом. Вдруг  неожиданно заехал Андрюхе в морду. Не ожидавший удара Новиков, все-таки успел среагировать и отклонил голову. Удар пришелся вскользь по скуле.  

Коля и Саша Тригели, ссыльные, этнические немцы, приехали из Казахстана. Колька трудолюбивый парень, довольно предприимчивый, и до одури, свойственной его этнической пунктуальности, щепетильный. Копался в технике, постоянно что-то доставал полезное,  но иногда на него находили приступы бешенства, он мог сотворить такое, до чего не додумались ни  Кильянов, ни Лёха-Батон,  тем более  другие братки.

Его младший брат, Саша Тригель по прозвищу «Малой», такой же, как брат деятельный, но капризный. Он всегда чем-то недоволен. Малому характерны немного женские черты. Он мог психануть из-за не существенной мелочи, или начинал занудно гнусить, как по поводу, так и без причины. Брезгливо-нервный изгиб губ, выдавал человека впечатлительного. Возрастом он младше Андрея, на вид  около двадцати пяти .

У Малого нездоровое пристрастие. По своей относительной молодости, Саша любил избивать мужиков, отрабатывая на них различные приёмы рукопашного боя, хотя никогда боевыми искусствами не занимался. Держал бомжей, как «кукол» для своих дурковатых, воображаемых тренировок.

Таков контингент людей, которые окружили Новикова. Лапа  приготовился к самому худшему. Он ожидал, что они всей толпой начнут  долбить.

— Ты с кем таскал радиаторы? — внимательно спросил старший Тригель, стараясь придать своему виду солидность, медленно прохаживаясь перед Новиковым.

— Да я один их утащил, — несмело оправдываясь, ответил Андрей, затравленно переводя взгляд с одного братка на другого.

— Чего ты лапшу вешаешь! — грубо наехал батон. Он, агрессивно сжав кулаки, дернулся к Новикову.

Его перебил старший Тригель, которого неожиданно осенило. Он положил руку на плече Батона.

— А ну-ка! — подними эту штуку, — задумчиво произнес он, смотря на Лапу, — теперь отнеси в бокс, — добавил он, кивнув головой на радиатор.

           

Нашли братки тракторные радиаторы быстро. В городе  всего два пункта приёмки цветных металлов. Они сразу поставили черным условие: «разыскать и привести  человека, который сдавал алюминиевые детали от вездеходов. Хачики не всегда требовали паспорта у людей, сдающих цветмет. Андрея пришлось искать целую неделю. Дети гор были несказанно рады, когда его обнаружили. В противном случае, они оставались крайними.

Кавказцы быстро и безвозмездно возвратили радиаторы. Приёмщики цветмета прекрасно понимали, с кем имеют дело, что алюминий ворованный. Они сами привезли металлолом обратно. Теперь железяки лежали у ворот гаража.

Дикую первозданность тундры вокруг бокса живописно украшали: беспорядочно разбросанные бочки из-под солярки, искореженные геологические буры, масляная ветошь, полусгнившие автопокрышки со стертым протектором, ржавые звенья тракторных гусениц в грязи. Даже мох пропитан запахами машинной смазки и солярки.

Поднять и тащить около десяти-пятнадцати метров, более, чем пятидесятикилограммовый радиатор, сопевшему от натуги Андрею удалось с большим трудом. Еще нужно было стараться не поскользнуться на начинавшей оттаивать под солнечными лучами, и пропитанной мазутом земле.   

Тяжелый, похмельный пот, ручьями потек со лба. Сердце бешено застучало. Из горла начала прорываться хрипота со старческим присвистом. За время пьянки он ослабел, руки тряслись.

Старший Тригель сделал вывод, что Новиков таскал радиаторы не один, а с помощником.

— Слышь! — тебя кто-то надоумил, да? — каким-то подозрительно-убежденным тоном, задал вопрос батон. Он вопросительно склонил голову.  Ты чего тут вынюхивал? — Тригель скривил губы в злобной усмешке.  Или боишься своих хозяев?

И хотя Андрей старался объяснить, что перетащил их на колёсной тележке, вроде той, на которых челночники возят большие сумки, ему не поверили.

— Пока не расколешься, кто  тебе заказал нырнуть сюда...,  — не закончив вопроса, поставил условие Тригель. Он резко, недовольно отвернулся.

Андрюху обшарили, забрали паспорт. Он совсем забыл, что документ находился в кармане куртки. Теперь братва знала его домашний адрес, и адрес родни, которая жила в соседнем городе. В паспорте стоял штамп прежней прописки.

Братки посовещалась и решили: пусть посидит в железном баке, а после они решат, что делать.

 

***   

Железная, ржавая бочка, размером с половину железнодорожной цистерны, лежала на боку.  Диаметром она не менее двух с половиной метров и около семи в длину. Сверху находился люк, который закрывался железной крышкой, прикрученной на болты. К нему приставлена деревянная лестница, по которой Андрей поднялся и спрыгнул внутрь. Бочка  ржавая. Когда-то она использовалась для хранения нефти. На стенах кроме ржавчины присохший мазут, а на дне двухсантиметровый слой грязи. Внутри остро чувствовался запах нефтепродуктов.

Андрей думал, что продержат в баке пару часов, да отпустят. Он быстро туда залез. Но напрасно так решил. Худшее впереди.

Бочка  круглая, присесть или прислониться не к чему. Хоть он и сам в грязном виде, к круглым стенам нельзя  притронуться. За ним завинтили на пару болтов железную крышку, ничего не сказав.

Почти в полной темноте, Андрей не сразу заметил двух мужиков, сидевших внутри. Постепенно глаза начали привыкать к потёмкам. Из-под крышки люка слегка просачивался дневной свет. Мужики молчали, сидя на корточках. В сравнении с их внешним видом, Андрей выглядел, можно сказать джентльменом в парадном фраке.

 — Кто такой? — сипло спросил один из них, одетый в грубый, солдатский, бушлат, с чужого плеча, сидевший на нем, как панцирь черепахи.

От неожиданности Лапа вздрогнул. Он почти не видел спросившего, потому промолчал.  

— Ты как сюда попал? — задал вопрос второй .

Андрюхе самому  не ясно, куда он попал.  

— Братки загребли? — Ну, тогда держись, мужик! — ухмыльнувшись, добавил незнакомец. Неожиданно он гулко, с надрывом, закашлялся.

Андрюху слова бомжей повергли в уныние. Они сидели в бочке вторые сутки, а попались за то, что упёрли пятиметровый кусок заброшенного алюминиевого кабеля, который нашли на базе. Андрей рассказал им свою историю, на что они только ухмыльнулись.

Завязалась беседа. От них  Андрей узнал, куда вляпался.                                    

Все строения в аренде у братвы только для прикрытия. На самом деле, это  перевалочная база крупного дельца по прозвищу «Топор», или Иванова Геннадия Николаевича, руководителя газоразведочной организации и управляющего газонасосной станцией, который прятал ворованные нефтепродукты, потом перепродавал их.

Ежедневно на базу приезжали машины и закачивали в цистерны солярку, нефть, керосин. В период открытия навигации на Оби, горючее увозилось танкерами в неизвестном, южном направлении.

Братва, тусовалась на базе, как охрана. Они контролировали процесс завоза и вывоза нефти. Братки чувствовали себя полными хозяевами, пользуясь высоким покровительством. От своей тупоголовой безответственности и скуки, творили что хотели. Их хозяин не особенно интересовался, чем они занимались.

 

***

Мужики объяснили, что мочиться можно в дальней от люка «стенке». Держат их на базе уже неделю, а за малейшую «провинность» закрывают в бочку. За два дня, которые они просидели в баке, давали всего три раза напиться, передавая в люк полуторалитровую бутылку с водой, набранной из лужи. После чего, братки снова завинчивали люк на болты. Больше бомжи ничего не получали.

В баке отчетливо слышен отдаленный лай собак и шелест листьев с леса, но собственный голос с хрипотой звучал приглушенно.

Обо всем рассказал один из мужиков, которого звали Юра Ширшов. Мужичок довольно разговорчивый, на вид около сорока. На голове замызганная, вязанная шапочка неопределенного цвета со свалявшимся бубончиком. Протертые до дыр на коленях джинсы, измазаны смолой и ржавчиной.  Маленького роста, щуплый, в безразмерном зеленом  бушлате, он, казалось, смирился со своей участью и не очень унывал.

Когда-то, в начале девяностых годов, Юрка успешно занялся оптовой торговлей. До перестройки он работал снабженцем на продовольственных складах, поставлявших товар на фактории заполярных поселков. Различные проверки и ревизии его «снабженческой» деятельности, в богом забытые, национальные поселения северной тундры, были чисто формальными. Он умело сколотил «стартовый капитал» для будущей коммерции и дикий рынок встретил хлебом-солью.

Жил он в те годы безбедно. Но как-то увлёкся, кому-то перешёл дорогу или не угодил, за что сел на три года в колонию. После выхода из зоны, оказался без квартиры, без семьи, без денег.  Пришлось податься в бомжи. Все его беды из-за разговорчивости или длинного языка.

Второй мужик, одетый в выцветшую, пожеванную штормовку, вымазанную мазутом, с засаленным воротником, и в грубых, прожженных сваркой, брезентовых шароварах, с кожаными наколенниками, сначала молчал, но потом втянулся в разговор.

Родом он с Белоруссии, приехал пять лет назад на север заработать денег. До последнего времени работал токарем шестого разряда, несмотря на свои тридцать лет. За эти пять лет успел потрудиться на всех производственных предприятиях и мастерских городка. Виной всему пристрастие к спиртному. Последнее время его не брали ни на одно предприятие. 

Не имея жилья, прописки и денег, он вынужден заниматься воровством или сдачей цветных металлов. Звали его Сергей Соболь.   Таковы Андрюхины «коллеги».   

 

***

— Ну, что придумаем? — спросил Андрей, поднимаясь с корточек и пытаясь пройтись пять шагов туда, пять обратно, чтобы размять затекшие колени. — Можно отсюда  сдернуть?

У него в голове крутилась навязчивая идея быстрее смыться с этого места.  Ужасно хотелось похмелиться, или хотя бы попить воды. Сушняк в горле остро давал  знать.

— Как отсюда выберешься? Да и куда? — уныло отозвался Юрка, пытаясь подгрести под  задницу побольше мокрой ржавчины, чтобы усесться на неё.

— Всё равно найдут, — мрачно пояснил Соболь.  У него не было  документов. Приходилось прятаться от ментов.

— Ну, может, попросим воды? Когда откроют люк, все втроём затащим одного в бочку, а сами сдёрнем, — подал идею Андрей.

Рядом с базой, прямо за бочкой, начинался лес.

— Пересидим где-нибудь в укромном месте, а со временем братки искать не будут,  найдут  других бичей.

Мужики сразу отмели  идею. Они морально подавлены и обессилены.

— Из бочки можно выбраться по лестнице, а её нет, — невесело крякнул Соболь, поднимаясь. Он направился в дальний конец бака, расстегивая ширинку. Широко расставив ноги, вапятил пузо вперед, задрав подбородок.  Послышалось журчание.

Высота до люка около двух с половиной метров.

— Пока будем вытаскивать за руки друг друга, прибегут братки. Будет только хуже, —  тоскливо подтвердил Юрик.

Андрюхе очень хотелось воды. Он всё-таки попробовал договориться с Соболем, который выше ростом. 

План таков: «когда братки принесут напиться, и протянут в люк пластиковую бутылку с водой, он попробует затащить одного из них в бак, а потом выбраться из бочки, встав Соболю на плечи. После чего, Андрюха вытащит его сверху за руки, и они скроются в лесу».

Новиков стукнул ногой по стенке бочки. Он не ожидал, что внутри пустого, железного бака может быть такой акустический гул, который прекратился только через минуту. В ушах ещё долго звенело.

Через пару минут,  снаружи  грубо спросили:

— Что, нахрен надо?

Лапа  попросил воды.

— Обойдёшься! — ответили сверху. — Вода будет вечером. Мочу свою хлебайте, бычары, — Гы-ы... — донесся грубый смешок. По-очереди друг у друга. Вам, быдлам, один хер откуда лакать.

В середине дня железный бак стало сильно нагревать солнцем. Нестерпимая духота внутри, да еще сушняк в горле сделали пребывание невыносимым. От вони, бывших нефтепродуктов, плюс фекалии, резко бросило в пот, закладывало нос и слезились глаза. Такого похмелья Лапа  ещё не испытывал. Начинала кружиться голова.

От злости он ещё раз стукнул ногой по бочке. На этот раз Андрей услышал, как откручивают болты люка. Прежде чем отдать бутылку с грязной водой, Андрюху  предупредили:

— Будешь долбиться, вытащим  на экзекуцию. — Понял? —  чмо занюханное...

После этого рука с пластиковой бутылкой стала опускаться вниз. Лапа только этого и ждал. Он быстро схватился за рукав человека, который протягивал бутылку, а затем, перехватив за шиворот олимпийки, попытался затянуть вниз.

Попытка оказалась неудачной. Соболь струсил и забился в дальний конец бочки, а парень вырвался, оставив Андрюху внутри. Им оказался «малой» Тригель. Он сам  не ожидал такого поворота, привыкнув к покорности  бомжей. Переведя наверху дух, он со злобой прошипел:

— Ну, держись, собака! —  капризно выпятив нижнюю губу.

Тригель сразу хотел спрыгнуть с бака, но вдруг резко тормознул наверху. Он слегка пригнулся к люку и, прищурив глаза начал вглядываться в темноту внутри, чтобы разглядеть того, кто на него наехал.

Новиков стоял под самым люком и, смотря наверх, даже не думал прятаться. Когда они встретились глазами, Андрей заметил, во взгляде Малого промелькнуло, что-то вроде трусоватого изумления. Тригель резко со стуком захлопнул крышку, быстро закрутив болты.

Новиков, сразу выпив половину бутылки, набросился на Соболя.

— Андрюха, оставь идею выбраться. Бандюки всё равно бы тебя догнали, — начал канючить последний. — У них на территории две собаки. Мы раз пытались бежать, но псы меня поймали и начали трепать, —  заныл он сидя на корточках, обхватив руками колени .

— Почему вы сразу не сказали? — раздраженно спросил Андрей, начиная понимать всю серьёзность положения. Он, уже чувствуя себя лидером компании, деловито начал прохаживаться взад вперед.

Крышку люка начали снова отвинчивать. Теперь снаружи слышалось несколько голосов. Отморозки, посовещавшись,  что-то придумали.

— Эй, чмо... — послышался  голос Батона. — Слушай меня сюда!

Андрей сразу понял, что «приятное» обращение относилось к нему.

— За свой поступок будешь сидеть, пока не расколешься, с кем таскал радиаторы.

  После этого они скинули в люк лестницу и приказали Юрке с Соболем вылезать.  Последние послушно полезли в люк, вытянули лестницу обратно наверх. Андрей остался в бочке один.              

Просидев до вечера, он так и не придумал способа побега.

Ужасно хотелось курить. Но на счастье сигарет не было. Позже, размышляя о былом, Новиков благодарил в душе провидение. «Чем бы закончилась попытка закурить в нефтяной цистерне?» 

Самое хреновое началось позднее. Погода стояла весенняя, кое-где лежал снег. Вечером бочка начала быстро остывать. Температура на улице стояла минусовая, а Лапа  одет довольно легко. Тем более, вся одежда мокрая после падения в лужу. Кроссовки промокли. На дне сыро от мочи. Луже некуда вытекать, запах в баке стоял…

Бочка остыла. Стало нестерпимо холодно. После недельного запоя, Андрюху беспрерывно трясло. От постоянного пребывания на ногах, начало шатать. Присесть некуда. Можно только прислониться к одной из покатых, холодных стенок и на корточках немного посидеть, после чего ноги затекали так, что он не мог их разогнуть. Сильно хотелось спать. Лапа, собрав в один угол мокрую ржавчину, улёгся прямо на неё, несмотря на грязь. Ночью начались галлюцинации. Голова кружилась, он постоянно просыпался от тошноты.

 Прикрыв глаза, он услышал леденящий душу печальный вздох, плавно перешедший, то ли в детский плачь, то ли в женское рыдание. Иногда чудились человеческие стоны, заунывные вздохи, могильный шепот.

В полубреду начали мерещиться голубые прозрачные призраки, которые летали по бочке, светились неоновым светом и были похожи на мохнатых домовых или кикимор с растрепанными, седыми волосами. Испытав за ночь прелести ночевки в доме с нечистью, он так и не заснул.

 

Сказки пьяного леса, продолжение 1Продолжение здесь

 

 

 


Это интересно!

Николай Довгай

Старая верба, рассказ

Виктор Кузнецов

Сказка - ложь, да в ней намек, эссе

Ирина Гирлянова

Не видавшим войну - не писать о войне, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования