Николай Ганебных

Новогоднее


 

Новогоднее

По Луне пройдясь метелкой,

Сыплет снег Баба Яга.

И как парус в море, елка,

Дальней лентой берега.

 

Кабы вот не парус этот,

Не крутилась бы Земля,

Не летела бы планета,

Снежной заметью пыля.

 

В теплой шубе с белой ватой

Возле елки Дед Мороз.

Он усатый, хрипловатый,

У него игрушек воз.

 

Он работает в три смены,

Ему некогда поспать.

А Снегурка – наша  Лена

Из квартиры номер пять.

 

Воздух  Эрмитажа

Почти что юноши, пока что мальчики

На изумрудном, во всю стену, полотне.

Чубы лохматые, худые пальчики  –

По ним девчонки сохнут по весне!

 

Как солнце торс и бедра балует!  –

На коже легкий, словно дым, загар.

А где-то дальше  в черной раме Падуя,

И корабли  плывут сквозь Трафальгар.

 

Застенчивый, почти что нецелованный,

Высокий, стройный, страшно молодой,

Стою, пока никем не избалованный,

И жаль, что я пока что холостой.

 

Я сам бы мог вписаться в композицию,

Я загорал бы с ними на холме.

Пусть пуритане вызовут милицию,

У них худое вечно на уме,

 

А я, веселым солнышком разнеженный,

На всех девчонок устремляя взгляд,

До слез хочу любви самоотверженной,

Той, о которой в сказках говорят.

 

Чтоб та, в сторонке, юная красавица,

Взор задержав на ярком полотне,

Вдруг поняла, что ей мальчишка нравится,

И чуть смущаясь, улыбнулась мне…

 

* * *      

Пушинки  легкие летали,

Сновали птицы меж ветвей,

Уже в лугах стога метали

И ветер веял суховей.

 

От злых слепней спасала сетка,

Широкий следом шел прокос,

А за березами соседка,

И золото  тяжелых кос.

 

Мужская тут  нужна сноровка,

И надо бы помочь вдове...

Я кинул на землю литовку,

Пошел по  шелковой траве.

 

Я шел к ней, как к своей невесте.

Рождались разные слова.

В  траве мы утонули вместе,

И наземь пала синева.

 

Дурман-трава – трава лесная.

Стога я ставил на меже,

И нет на свете лучше рая,

Чем рай в покосном шалаше.

 

Июльский дождь

Стрясает влагу, чуть шурша,

с небес божественный чистюля.

Он подарил нам, блин-душа,

нежданный дождь в разгар июля.

И на иголочках сосны

и на хвоинках стройной ели,

как будто капельки росы,

дождинки крупные осели.

 

На кров лесного шалаша

со звуком праздничной свирели

летят с деревьев, не спеша,

почти апрельские капели.

 

У мужиков прорвался мат.

Не до досужих разговоров!

А я, конечно, дипломат,

мне очень кстати дождик спорый.

 

Пока дождя  половики

спускаются с небес нетленных,

пока рядами у реки

лежит несобранное сено,

 

И на  подсохшую траву

льет дождик с аппетитным хрустом,

я позову сюда сову

излить приятельские чувства.

 

Дождя как не было, он стих,

и солнышко по полю ходит.

А у меня остался стих

о переменчивой погоде.         

 

Ворон

Он –  вор, он – вор, он ворон черный!

Из стаи галок и ворон

Он изгнан, как репейник сорный,

Он быть изгоем обречен.

 

Он взял добычу из-под носа,

Врага пригрел и воспитал –

На днях у дальнего откоса

Высоко сокол пролетал.

 

Пугались серые вороны,

На кромку у воды садясь,

С угрюмым криком похоронным

Топтали илистую грязь,

 

А тот подросший соколенок

Так трепыхался над водой,

Что ворон  плакал, как ребенок,

Как будто сам был молодой…

 

Сказки

Люблю до боли наши сказки…

Тропа спускается к реке.

Зеленой много, синей краски,

Пенек в смоле на бугорке.

 

Ко мне прижался мой сынишка,

Ручонки вытянул в полет,

А у меня раскрыта книжка,

Какую он с собой берет.

 

И я читаю эти сказки.

В них столько счастья и любви.

Ах, столько нежности и  ласки,

В вас, сказки русские мои!…

 

* * *

Прекрасен мир чужих стихов,

В них виден тот же край любимый

Высоких чистых сосняков

И красно-восковой калины.

 

Рябины веточку несу,

Но  дол чужой не мной ухожен.

А я люблю в своем лесу

Индейцев крики краснокожих,

Люблю трех лун зеленый свет,

И чертика в кустах крапивы,

Хрустально-чистый солнца след

На серебристом теле ивы,

Сиреневый неясный мрак

Недолгих солнечных затмений,

Багрово-красный крупный мак

Среди своих стихотворений.

 

Тут тот же запад и восток,

Шум слышу  гроз и  вьюги пенье,

Но все-таки —

чужой листок

И не мое стихотворенье.

 

* * *

Я географию учу по Хиросиме

По Новой льдом укутанной Земле.

Семипалатинск вижу в хмари синей,

И путаюсь в чернобыльском былье.

 

А моноцитовый песок Красноуфимска

Мне снится, будто марсианские поля.

– Куда пришли мы из эпохи Римской?

И как под нами вертится Земля?..

 

Волчица

Глухой зимой на вольной воле

С больной луной наедине

На пустоплесье, в ровном поле

Волчица воет в тишине.

 

Она сидит, отстав от стаи,

Подставив ветру впалый бок.

Ее  кусает стужа злая,

И след под лапами глубок.

 

Вот тот овраг, где  были  дети.

Их ветер в поле раскидал,

Лишь бог за их судьбу в ответе,

Но день чернее ночи стал.

   

С тоской  голодной нету сладу,

И  годы все ж берут своё...

Ты от нее не жди пощады

За  волчье злое бытиё!

 

Брат                          

Мы не друзьями, не врагами

Встречались  в школе, он и я.

Мне тяжело, и трудно маме,

Что у отца своя семья.

 

Мой папа, –  как все странно это! –

Мальчишке неродной отец,

А я как будто жил без света,

А я был брошенный птенец.

Отцовской обделенный лаской,

Его я жутко ревновал.

Он обходил меня с опаской,

Он от меня добра не ждал.

 

И только взгляды исподлобья,

И – ни улыбки на устах.

И у него, наверно, дробью

Душа прошита в ста местах.

 

Раз подошел и тихо, глухо

Сказал, как в чем-то виноват:

–  Давай, ты будешь мне братуха,

У нас еще родился брат.

 

Взглянул,  мои увидел слезы,

Смущенно в сторону пошел.

Шумели на ветру березы.

Играли парни в волейбол.

 

Я видел, как он трудно  дышит.

Догнал, кляня себя стократ:

– Ты  очень добрый парень, Миша.

Прости!

Конечно, буду  брат…

 

Косари

Темнеют на закате горы,

Слабеет жарево зари,

Уходит  день, и в эту пору

Приходят с поля косари.

 

Их  ждет в дому готовый ужин.

Им бы заснуть без задних ног,

Но им пригляд  особый  нужен,

Глаз не спускают с недотрог.

 

В углу соленый дух от кепки.

Косцы заводят разговор,

Их жены, ласковы и крепки,

Пунцово вспыхнув, спрячут взор.

 

Потом, к начальным числам мая

Родится сын, родится дочь,

А ведь косьба была чумная,

И коротка, как спичка, ночь.

 

Любой любовь на деле знает,

Но кто-то с сыном пролетел.

О нем друзья, все понимая,

С улыбкой  скажут: – Бракодел…

 

Безвестный день

– Безвестный, с солнцем, жаркий день.

В нем нет ни вмятин, ни отметин.

То свет, то вдруг нахлынет тень –

День совершенно неприметен.

Причины нету для тревог,

Не ждет далекая дорога,

И утомляет диалог

С любимой кошкой у порога.

Все замерло. Такая тишь.

Не ждёшь грозы, не слышишь грома.

 

– Опять в своем поместье спишь,

Родной Илья Ильич Обломов?

 

Легенда о Пифагоре

Усталый молчаливый  Пифагор

Мир строит на песке, сродни поэту.

А Солнце  – этот желтый светофор  –

Через минуту вспыхнет красным светом,

И все  внезапно рухнет в темноту.

Кому нужны стихи и теоремы?

Судьба – написано поэту на роду

Сгорать, и не уйдешь от этой темы!

 

Но стоит лишь смахнуть с плиты песок,

Увидеть катеты, гипотенузу –

Тупая боль насквозь пронзит висок,

Плита вдруг станет непомерным грузом,

 

И ты читаешь – воину в укор –

Короткое, как выстрел:  Пифагор.

 

* * *

Есть в памяти такой денек!

Май над тесовой утлой крышей.

Я, тихий сельский паренек,

Всегда хотел  взобраться выше.

 

Цыпленок. Девять-десять лет.

По телу синие прожилки.

Я был классический скелет,

Но все-таки парнишка пылкий.

 

Я здесь, как птица, в  вышине

Мог скинуть с узких плеч рубашку.

Никто не подойдет ко мне,

Не  тронет пальцем, как букашку.

 

В руках был Пушкин. Боже мой!

Сей старый том прописан ЯТЬю!

Предписано самой судьбой,

Чтоб  мы дышали, словно братья.

 

Я помню, как «Метель» прочел,

Навзрыд я плакал над «Дубровским»,

Я беззащитен, слаб и гол,

Держал у глаз рубашку в горстке.

 

А тонкий на груди загар,

Чуть солнцем тронутые руки

Я – господи! –  не замечал,

Подверженный сердечной муке.

 

– Ты, что же,  плакал, мальчик мой? –

Участливо мне мать сказала.

А я стал красный и немой,

Краснее своего загара.

 

Аничков мост

Как было б здорово, из рыжей глины

Слепить как Клодт, горячего коня,

Почуять колыханье легкой гривы,

Зажать в ладони ленточку ремня!

 

Мы лишены десятка удовольствий.

Чтобы скрип саней,

и кровь горит огнем,

Из-под копыт взлетают

снега гроздья,

Чтоб в розвальнях,

да по степи вдвоем…

 

Когда в усадьбу к вам влетает кавалькада

Галдящих дам, и небеса чисты,

И ветви старого ухоженного сада

Вверх тянут грозами омытые листы.

 

Когда над  полем синие стрекозы…

Но вот в пургу, во тьме, над гладким льдом

Конь на  дыбы, не чувствуя мороза,

И сердца стук в Ахилле молодом!

 

* * *

В комнате живая  птица

До упаду веселится,

Прыгает, поет на ветке

В клетке…

 

Если птица утихает,

В доме тишина глухая.

Ходит женщина, вздыхая:

– Аю, аю…

 

Ей ночами  часто снится

То сорока, то  синица

В чистом поле

И на воле.

 

То луна в окошко светит.

То свистит над крышей ветер.

Тишина  на белом свете.

- Дети, дети…

 

– Хорошо, что в доме птица!

Что ж не спится?

С птицей как-то легче в доме.

 

Мыши шепчутся в соломе.

Кони в поле.

Птица в клетке.

 

– Детки,  детки…

 

Соловей

Весной среди моих  затей

На первом месте соловей.

Звенит для мошек и зверья,

Но песни слушаю и я.

 

На соловьином языке

Я знаю слово "мама",

И хочется летать руке

Над кнопками баяна!

 

Он песню о любви споет.

Вспорхнет – и нету птицы!

На Волге белый пароход

Догнать его стремится…

 

* * *

Зонтик сложила, взглянула  с улыбкой.

Автобус как шмель по дороге  гудел.

Но день перестал быть холодной ошибкой,

И я отошел от обыденных дел.

 

Я с места поднялся лихим кавалером.

Она одарила сиянием глаз.

Как женщину звали? Я думаю, Вера.

Такие спасеньем бывают для нас.

 

Есть женщинам нашим особая мера.

Я, будто на солнце, взглянул на них вновь.

Конечно, я прав:

Эта женщина – Вера.

А это – Надежда.

А это – Любовь.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Спор, стихи

Виктор Иванов

В облака бы мне, в облака, стихи

Леонид Марченко

Веселая кухня, рассказы для детей


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования