Наталия Уралова

Исповедь графомана


 

C легкой руки г-на Б. меня записали в графоманы и даже надежды на право называться поэтом не оставили. Со слов этого г-на выходит, что носить гордое это звание  могут только члены Союза писателей, и то через одного. Другим бедолагам, умеющим сочинять и мыслить нестандартно, запрещено на пушечный выстрел приближаться к дому №12 на улице Пушкинской, потому что они все однозначно графоманы.

По диплому я филолог. Совсем недавно вспоминали с Юрием Конецким моих учителей: профессора Дергачева, профессора Матвеева, профессора Блажеса, профессора Эйдинову, преподавателей В.Бабенко и Л.Быкова (ныне один из них ректор института, другой – профессор университета, член редколлегии журнала «Урал»). До сих пор отношусь к ним всем с величайшим почтением и уважением, как бы о них ни злословили. Смею считать, что  кое-чему они меня все-таки научили. К слову сказать, я была не последней студенткой: старостой группы и, как говорится, «отличницей, спортсменкой, комсомолкой».

Стихи писала всегда, начиная с одиннадцатилетнего возраста, но попыток опубликовать их не предпринимала  до тех пор, пока не пришла в университет подавать документы на факультет журналистики: в приемную комиссию надо было представить список(!) публикаций.  Отправила небольшую подборку в «Комсомольскую правду», но, получив оттуда в ответ нечто невразумительное, махнула на все рукой и поступила на филфак, о чем никогда не пожалела. А стихи … как писала, так и пишу

Наше-то поколение воспитывалось на романах Н.Г.Чернышевского. Вспомните-ка четвертый сон Веры Павловны: основное в жизни человека – это труд на пользу общества, а досуг посвящается искусству: петь, танцевать, сочинять стихи или музыку пожалуйте в свободное время.

К тому же, наша история предлагает немало подобных примеров.  Отец классицизма Н.Г.Державин был поэтом по совместительству, А.С.Грибоедов служил дипломатом, И.С.Тургенев и  В.И. Даль – в одном ведомстве, М.С. Лермонтов и Д.Давыдов были военными, и Анна Ахматова, и Владимир Высоцкий в Союзе писателей не состояли.

Долгое время в России считать профессией умение сочинять никому не приходило в голову.  Мысль эта осенила советских функционеров в 1932 году с целью контролировать творческий процесс. И входили в Союз не самые лучшие и талантливые, а преданные господствующей идее представители. Поэтому рассуждения г-на. Б. по поводу того, что среди маститых профессионалов было и есть немало графоманов, не нова. Владимира Высоцкого, например, слушали и любили все, а функционеры признавать его поэтом не спешили. Так и ушел от  нас бессоюзным. Кстати, по профессии он был актером..

Я  всю жизнь учила людей читать и понимать поэзию. Как и господин Б., не очень люблю «асадовщину» (предпочитаю А.Тарковского и Ю. Левитанского), но народ покупает книги этого поэта. Мне самой мои читатели и почитатели недавно подарили томик его стихов. И никакими статьями, приказами или другими мерами не заставить людей покупать книги члена Союза писателей, если они ориентированы не на конкретного читателя, а в пространство.   

Недавно на открытии Поэтического марафона слушала вместе со своими единомышленниками одного  поэта, о котором г-н Б. отзывается  положительно. Форма соответствует содержанию. Рифма и ритм идеальны. Темы оригинальны. Скука смертная. Делюсь своими ощущеньями с соседом, а он мне в ответ: «Да ты что!!! Он же член Союза!!!» Вот и г-н Б. считает, что членство в союзе прибавляет стихотворцу популярности и авторитета. Ан, нет!  Не хочет рядовой читатель слушать того, что его абсолютно не задевает, не трогает, не волнует. Ему давай графомана какого-нибудь, который описывает простые человеческие чувства доступным языком.  Поэзия – это цепь ассоциаций. И они должны быть прозрачны не только для автора, но и для читателя. Если все иначе, то это уже заумь. Для примера приведу строки одного поэта-любителя:

 

Хорошо, если верит душа.

Хорошо, когда солнышко светит.

Хорошо, если жить не спеша.

Хорошо, когда радуют дети.

 

Хорошо, когда минет гроза.

Хорошо, если добрые вести.

Хорошо, если смотришь в глаза.

Хорошо, что мы все еще вместе.

 

Хорошо, когда трепет в груди.

Хорошо, если жизнь получилась

Хорошо, когда ночь позади,

А с тобой ничего не случилось.

 

Графоман он и есть графоман: ничего нового в этом стихотворении нет, но как сказано! «Хорошо, когда ночь позади, а с тобой ничего не случилось». Сразу видишь перед собой пару немолодых, угасающих, уставших, больных людей, вынесших на своих плечах все тяготы этой жизни, но сохранивших теплоту и взаимопонимание в  отношениях. Ни один молодой поэт так не скажет, для этого надо прожить на свете лет шестьдесят. Кстати, Тютчев, Фет, Тургенев свои лучшие строки написали уже в зрелом возрасте.  

Хорошенько изучив все признаки графоманской поэзии, которые приводит в своей статье г-н Б., я не удержалась и сочинила опус, включив в него все, что смогла из перечисленного им набора, прихватив тему, которую, по меткому выражению автора статьи в «Урале», графоманы засидели, словно мухи.

 

Как весело, наверное, в Париже.

Французы пиво пьют на Сен-Жермен.

Как я этих буржуев ненавижу!

Они живут без всяких перемен.

 

Никто у них с плакатами не ходит,

Не сотрясает криками основ

Давно ли неразменный наш Володя

Им под гитару пел а-ля Блинов.

 

Он был и моветон, и маргинален,

На зависть всем талантлив был он, блин.

И в чувствах на все сто оригинален.

Ну как тут не прославиться, Марин.

 

Зато у нас то выборы, то драка,

То острый дефицит, то профицит.

И ни одна вонючая собака

Не верит ни в любовь, ни плебисцит.

 

Сейчас бы оказаться мне в Париже,

Хлебнуть бы чуть пивка  на Сен-Жермен.

И пусть я всех буржуев ненавижу,

Мне хочется пожить без перемен.

 

Причем это, с позволенья г-на Б., стихотворение имеет неизменный успех у публики.

И меня внезапно осенила мысль,  что для нашего времени это, вероятнее всего, и есть настоящая поэзия, а не то, что выдает за нее г-н Б.

В периоды крутых переломов в стране, да и во всем мире происходит ломка общественного сознания, и  на первый план выходят совсем другие интересы. Весь 19 век прошел на разделе  «искусства для искусства» и «искусства действительности». Даже «солнце русской поэзии» А.С.Пушкина предлагали «сбросить с парохода современности».

В начале 20 века те же Демьян Бедный и молодой В. Маяковский выдвинули свои эстетические программы:

 

Как родная меня мать провожала,

Тут и вся моя родня набежала.

Ах, куда ты, паренек? Ах, куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты

(Д. Бедный).

 

Я волком бы выгрыз бюрократизм.

К мандатам почтения нету.

Ко всем чертям с матерями катись

Любая бумажка, но эту...

(В.Маяковский)

 

Далеко от той поэзии, на которую уповает  г-н Б., но тоже имеет право на существование. Так пусть пишут все: графоманы и не графоманы, поэты и прозаики, члены Союза писателей и любители, а читатель выбирает, кому он отдаст предпочтение.

Время всех рассудит и каждому определит ступеньку на поэтической лестнице Парнаса.

Чьи это слова? Не помню.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Куда направляется путник? статья

Александр Костюнин

Сплетение душ, повесть-хроника

Дарья Крушинская

Бабье лето, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования