Николай Довгай

В созвездии Медузы

Продолжение 11

 

В созвездии Медузы, роман-сказка Николая Довгая, продолжение 11


 

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

 

Глава первая

Белая корова

Остров Морро остался внизу. Воины Света вошли в слой густых темных туч – вязких, как кисель,– и Конфеткину пришлось пробиваться сквозь них в абсолютной темноте. Но вот друзья вынырнули из пелены мрака, и на них брызнул мягкий рассеянный свет нового мира.

Мир этот был необычаен!

Под ногами у наших отважных героев клубились белые облака, но они могли ступать по ним, совершенно как по земной тверди. Облака эти уходили вверх, словно застывшие волны горного потока. По берегам облачного русла стоял густой туман.

– Ай-люли, малина красная! – воскликнул Иван, с удивлением озираясь по сторонам. – Однако, ты силен, бродяга! Как это тебе удалось?

– Что?

– Вознестись в небеса! Да еще со мной в придачу? И причем – без всяких крыльев?

– А Бог его ведает,– сказал Конфеткин со смущенной улыбкой. – В какой-то миг я почувствовал, что могу летать, и все.

– Но как ты сделал это?

– Не знаю. Просто мне захотелось взлететь – я и полетел. Каждый может взлететь в небеса, если сильно захочет.

– И даже я?

– И ты.

– Но почему же тогда я стоял на той горе, как вкопанный, – и не мог не то, что взлететь, но и шагу ступить?

Конфеткин не стал объяснять другу, что пьяные не летают, но, главным образом, падают. Или же ползают. Придет срок, и Горисвет сам усвоит эту нехитрую житейскую мудрость.

– Выходит, рановато тебе еще…

Конфеткин стал прикреплять к поясу авоську с игрушками, и ему пришло на ум, что он выглядит с ней не как славный витязь, а как некая домохозяйка, возвращающаяся с базара...

– А невидимым ты смог бы стать?

Конфеткин оттопырил губу:

– А что тут такого военного?

– И даже без всякой шапки невидимки?

Светлый рыцарь почесал нос.

– Ты знаешь, о чем я сейчас подумал?

– Ну?

– Ведь не это главное.

– А что?

– Вернуть детям игрушки, вот что для нас сейчас самое главное. И если для этого нам понадобится стать невидимыми – мы ими станем, не сомневайся в этом.

Переговариваясь таким образом, друзья двинулись вверх, по облакам этого белоснежного мира. Рассеянный свет сочился сквозь туман, и над их головами блестела лазурь высокого неба.

– Да-а… Хорошо, хоть ты не коснулся сокровищ Странниц Ночи,– как бы в ответ на какие-то свои мысли, задумчиво молвил Иван Горисвет.

– Ты думаешь?

– Уверен! С таким грузом ты навряд ли сумел бы вознестись в небеса!

– Наверное, ты прав, дружище,– бросив на друга лукавый взгляд, согласился Конфеткин.

Они прошли еще немного, и путь им преградил водопад белых пушистых облаков. Воины остановились, не зная, что делать дальше.

– Ну, чо? Войдем в туман? – спросил Иван.

Конфеткин поджал губы. Но не успел он ответить другу, как из облачного водопада вышла белая корова. У нее были крутые бока и сказочно красивая атласная шерстка. Умные, кроткие глаза светились несказанной нежностью и добротой. Увидев эту белоснежную красавицу, Конфеткин на секунду замер. Затем, подчиняясь безотчетному порыву, он сделал шаг к корове, приник к ее атласной шее и обвил ее рукой. «Коровушка ты моя милая! Моя ты ласковая! – нашептывал отважный воин, поглаживая ее по бархатистой шерстке. – Красавица ты наша! Ох, милая ты моя! Родная ты наша животинушка!»

Грудь его переполнялась от избытка светлой радости: наконец-то! наконец они попали к своим!

Наблюдая за этим изъявлением нежных чувств, Горисвет почувствовал, что и на его глазах выступают слезы – он, как и Конфеткин, вошел в неизъяснимо нежную сферу любви этого прекрасного небесного существа.

– Ну, как же нам теперь быть, милая моя? – отрывая влажную щеку от ее атласной шеи, спросил Конфеткин. – Куда нам идти?

Корова посмотрела на воинов добрыми всепонимающими глазами, махнула хвостом и пошла в правую сторону от облачного водопада. Через несколько шагов они вошли в стену молочного тумана. Корова шагала по какой-то только ей ведомой тропе, и воины двигались чуть позади нее, держась с двух сторон за ее теплые округлые бока.

 

Глава вторая

Лесные жители

На лесной опушке собрались сказочные существа: лесной царь Троян, хозяин серебряного ручья Фу-Дзин, повелитель пруда Мирошко, а также Эльфы, Лиурны, Фальторы и прочие покровители цветущих лугов, прохладных целебных ключей, ласковых ветров и зеленых трав. Иными словами, тут сошлись могучие властелины природы, друзья всему живому – зверям и бабочкам, мельчайшим травинкам и былинкам и, конечно же, всем добрым людям.  

Пригревало солнышко. На поляне царило радостное оживление. Лиурны и Фальторы, похожие на невинных нагих деточек, собирали цветы, сплетали их в венки и украшали ими свои прелестные ясноглазые головки. При этом они и шалили, совершенно как дети, и на поляне звенел их веселый беззаботный смех. Эльфы по большей части походили на прекрасных юношей и девушек. Юноши носили красивые изумрудные наряды, напоминающие стародавние кафтаны с неброскими багряными кушаками, а девушки – просторные сарафаны до пят. Некоторые из парней играли на свирелях, извлекая из них сладчайшие, приятные для слуха, звуки. Что же касается до Трояна, то он восседал на пеньке. Это был невысокий дедушка в лаптях и в крестьянской домотканой рубахе навыпуск, подпоясанной бечевой. Белая борода доходила Трояну до живота. На коричневом, как кора старого дуба, лице, покрытом добрыми морщинками, светились юные задорные глаза. Рядом с лесным царем, на зеленой траве-мураве, сидели хозяин серебряного ручья, господин Фу-Дзин и повелитель лесного пруда господин Мирошко.

– Ну, скоро ль они придут? – нетерпеливо произнес господин Фу-Дзин. – Давно пора бы!

Голос его журчал, как бегущий по камешкам ручеек. Сам он имел облик резвого ребенка, и был весь какой-то переливчатый, светлый, воздушный. Из одежды на нем были лишь легкие синие шаровары, и его нежную грудь украшала гирлянда водяных лилий.

– Придут,– степенно отозвался господин Мирошко. – Куда им деться?

Он был в широкополой соломенной шляпе – спокойный, созерцательный и безмятежный. Одет – как оно и подобает такому почтенному существу  – в замшевый костюм цвета темно-зеленой стоячей воды.

– И куда это они запропастились? – не унимался господин Фу-Дзин, недоуменно сдвигая плечами. – Тут и ходу-то всего ничего! Треньк-треньк – и уже на месте.

В этот миг в воздухе повеяло чем-то легким, струящимся, нежным.

– Чу! – Троян вскинул палец, прислушиваясь. – Идут!

– Идут! Идут! Идут! – отозвались по поляне мелодичные ликующие голоса.

Все радостно засуетились. Лесной царь поднялся с пенька и молвил с сияющей улыбкой на устах:

– Пора! Пора нам уже встречать дорогих гостей наших!

 

Они вышли из тумана, словно из листа белой бумаги – и оказались в лиственном лесу. Солнце уже перевалило за полдень и весело светило сквозь кроны деревьев; воздух был свежий, приятный; дышалось легко и радостно.

Белогривая красавица по-прежнему шагала впереди, и воины следовали за нею с двух боков от нее. Под ногами у них потрескивал сухой валежник. Солнечный свет трепетал на нежно-зеленой листве, и сквозь просветы в кронах деревьев было видно синее небо.

Не прошли наши путники и сотни шагов, как впереди показалась полянка. На ней виднелись какие-то необычные существа. Когда друзья подступили ближе, навстречу им устремились дивные создания – ни дать, ни взять, маленькие очаровательные дети. То были Лиурны и Фальторы.

Корова махнула хвостом и, вместе со своими спутниками, неспешно вышла на лужайку. Заиграла чудесная музыка. Розовощекие, кудрявые Лиурны и Фальторы стали бросать под ноги своим гостям зеленые веточки с цветами, радостно восклицая: «Да здравствует божественная Лилия!», «Слава могучим воинам, Конфеткину и Горисвету!», «Слава смелым защитникам волшебной яблони!» «Мир и благодать неустрашимым заступникам детей!»

Всё вокруг резвилось, ликовало, сияло, и сам воздух был пропитан неизъяснимым блаженством. И деревья у поляны, казалось, разделяли всеобщее ликование, весело покачивая своими зелеными ветвями. И свежий ветерок празднично струился, и шелестел в листве, как малый шаловливый ребенок. И цветы, разбросанные там и сям живописными группами, радостно кивали своими нарядными бутонами. И золотое солнце ласково целовало всех детей матери Земли.

О, великая радость! Слава, слава побеждающим тьму, не дрогнувшим в самых глубоких провалах мрака! Слава верным рыцарям, могучим богатырям света! Да пребудет дух Ваш добр и ясен! Да будете вы верными бессмертному Богу Любви!

Вот один из Лиурнов приблизился к священной корове и надел ей на шею гирлянду цветов. Другой бросил в лицо Конфете горсть душистых семян. Сопровождаемая всеобщим ликованием, великолепная троица достигла середины поляны. Тогда к ним приблизился лесной царь Троян, держа в руках поднос с гроздьями крупного золотистого винограда. И священная корова Лилия сказала своим спутникам, не размыкая розовых губ: «А теперь выйдите вперед». И светлые воины, услышав ее голос в сердце своем, вышли навстречу лесному царю.

– Мир Вам и благодать, Дети Солнца, защитники Правды и Любви,– произнес Троян, глядя на доблестных воинов светлыми зеленоватыми глазами. – Примите этот лесной виноград, как дань уважения к вашим славным подвигам в царствах мрака.

Он склонился в почтительном поклоне и протянул поднос светлым воителям. Конфеткин принял виноград из рук лесного царя и сказал:

– Благодарим тебя, дедушка, за твое угощение.

Он дал кисть винограда Ивану. Ягоды оказались очень вкусными – их нежная мякоть так и таяла во рту.

Заиграла музыка. Лесной царь отступил и – исчез. Вокруг прекрасной Лилии и светлых воинов образовалось двойное кольцо – из стройных девушек, а за ними из удалых молодцев. Эльфы стали водить хороводы. Девушки чинно поплыли по ходу солнца, напевая:

 

Славные витязи вышли из тьмы, вышли из тьмы, вышли из тьмы.

С радостью витязей встретили мы, встретили мы, встретили мы.

 

Юноши вторили им стройными слаженными голосами, двигаясь в противоположном направлении:

 

Слава героям, блюстителям света,

Ясные дни им и долгие лета.

 

Четыре свирельщика стояли по углам поляны и выдували сладкие соловьиные трели, от которых таяло сердце. Но вот музыка смолкла, и хороводы рассыпались, как цветные стеклышки калейдоскопа. К рыцарям приблизился господин Фу-Дзин и произнес серебристым голосом, подобным журчанию вешних вод:

– О, могучие воины, дети Света! Омойте свои тела в веселом лесном ручейке.

Один из эльфов принял у Конфеты уже опустевший поднос, и витязи последовали в лес за господином Фу-Дзином.

Ручеек оказался совсем рядышком с лесной опушкой. Он весело струился среди мшистых берегов, на которых стояли могучие широколиственные деревья. Вода в нем была столь прозрачна, что можно было увидеть каждый камешек на его дне.

Владыка Фу-Дзин приблизился к ручейку с нескрываемым восторгом.

– Ну, вот мы и пришли! – произнес он своим звонко журчащим голосом. – Снимите ваши одежды, о, славные витязи, и отдайтесь светлым струям моих вод.

Воины переглянулись. Конфеткин сдвинул плечами и начал отвязывать авоську от пояса.

– Не волнуйтесь за игрушки,– сказал повелитель ручья, бережно принимая из рук Конфеты его военный трофей. – Никто их здесь не тронет.

Он положил авоську на траву. Не дожидаясь, пока его гости разденутся, господин Фу-Дзин прыгнул в поток, вздымая фонтан жемчужных брызг. Затем нырнули и светлые воины. Они стали плескаться в нежно журчащем ручейке, как малые дети, и им казалось, что его прохладные струи льются прямо сквозь их сердца, вымывая из них всю тоску-печаль мрачных демонических миров.

– Ну, как водичка, а? – Иван подмигнул Конфеткину с сияющей улыбкой на мокром добродушном лице.

Его друг отогнул вверх большой палец:

– Класс!

Господин Фу-Дзин разнырялся как утка. Несколько раз друзья с изумлением наблюдали, как он скрывался под водой и речной поток уносил его так далеко, что они уже начинали проявлять о нем беспокойство. И вдруг этот очаровательный малыш с веселым смехом выныривал у них за спиной – вверх по течению ручья! Как он проделывал это? Непостижимо!

На берег друзья вышли обновленными.

– Батюшки-светы, как хорошо-то! – воскликнул Иван Горисвет, разбрасывая руки в стороны и потягиваясь всем телом. – Благодать! Как будто заново на белый свет родился!

Обратный путь воины проделали с легкостью птиц – казалось, у них за спинами выросли крылья.

После купанья они сидели на лесной опушке, в кругу милых общительных существ, которые потчевали их своим лесным угощением – медом, орехами, малиной, райскими яблочками и прочими яствами. Завязалась дружеская беседа. Лесные властители вежливо расспрашивали своих гостей, из каких миров они явились и об их мытарствах в обителях мрака. Хотя, похоже, они и без того были неплохо осведомлены об их приключениях. Конфету с Иваном, разумеется, больше интересовал тот мир, в который их забросила судьба.

– А что это за туман такой, сквозь который нас провела Лилия? – осторожно приступил к расспросам Конфеткин, в какой-то мере утолив любопытство этих гостеприимных созданий. – И как она там, кстати, очутилась?

– О! Лилия сердцем чует добрых людей! – с ласковой улыбкой отозвался  лесной царь Троян. – И когда такие герои, как вы, поднимаются в наши миры – она спускается с облаков и спешит им навстречу.

– В ваши миры? Следственно, есть еще и другие миры, кроме этого? – уточнил Конфеткин с присущей ему дотошностью.

– А то, как же! Наш мир наполнен столь разнообразными обителями – что всех и не сочтешь. Их больше, чем листьев на деревьях нашего леса. А туман – это, мил человек, границы между разными державами. Но без проводников в него не суйся – можно и заблукать.

– А каковы они, эти державы? – спросил Иван.

– Да как тебе сказать, паря? Вон в той стороне, к примеру,– Троян взмахнул ладошкой в восточном направлении,– стоит высокий терем на берегу реки, а в нем живет король и королева. У них там дочь растет, принцесса. А у принцессы той есть говорящий кот. И вот, как наступает месяц май, кот превращается в чудесного юношу и поет ей серенады, и тогда его песни долетают в иные страны. И влюбленные, услышав его пение, бродят по лугам и паркам, взявшись за руки, в лучах круглой луны. И сказывают, будто счастливее их в ту пору не бывает никого на свете.

Услышав о влюбленных, Конфеткин наморщил нос и потешно фыркнул (скверная привычка, от которой он так и не отучился, несмотря на все наставления мамы, и папы) – эти телячьи нежности ничуть не интересовали его. Почему-то в  его воображении сразу всплыл драматический актер Пьеро из кукольного театра синьора Карабаса Тарабаса. Конфеткину припомнилась безответная любовь этого меланхоличного парня к девочке с синими волосами по имени Мальвина. И то, как он стоял в его кабинете с белым напудренным лицом и, заламывая руки, голосил:

 

Пропала, пропала невеста моя!

Она убежала в чужие края!

 

Конфеткин хмыкнул в ответ этим непрошенным мыслям, и на его губах расцвела саркастическая улыбка.

– А за замком живут бременские музыканты – кот, осел и петух,– вел далее Троян.

Иван счел необходимым уточнить:

– Что значит – бременские?

– А то и значит, что они – из города Бремена,– пояснил ему Конфеткин.

Лесной царь бросил на него странный взгляд:

– А где этот город находится? Тебе ведомо?

– А то, как же. В Германии, где ж еще.

Конфеткин, хотя и был не в ладах с химией и математикой, географию знал неплохо.

– А там что? – махнул в другую сторону Горисвет

– О! Там стоит Жемчужная Гора, а на ее вершине дремлет древнее озеро Тили-тили. Вода в нем прохладна и приятна на вкус, да только мало кому довелось ее отведать. 

– Это почему же?

– А потому, мил человек, что подъем на эту гору труден и опасен. Его может совершить лишь человек с чистым и бесстрашным сердцем. Но зато и награда ему велика!

– Ха-ха! Так ведь и тут можно воды напиться,– удивленно повел плечами Горисвет. – Хотя бы даже и в вашем лесном ручейке. Вода в нем – что надо, холодненькая, чистая, я пробовал! Зачем же на гору-то лезть?

– Так-то оно так,– сказал лесной царь. – Но только вода наша, не в обиду владыке Фу-Дзину будь сказано, все же обычная, речная. А то – чудесная. Улавливаешь разницу?

– Нет.

– А в чем она, разница эта? – спросил Конфеткин.

– А в том, мил человек, что вода из озера Тили-Тили является источником самой жизни! Она способна воскресить из мертвых всякое существо, разогнать злые чары и наваждения, возвратить утраченную память. И тот, кто ту водицу пьет – счастливейший из всех существ!

– Класс! – воскликнул Иван, отгибая большой палец. – Вот бы и нам с тобой испить той водички, а! – он толкнул Конфеткина локтем в бок.

– Как знать… как знать…– произнес лесной царь Троян, с загадочным видом глядя на солдата. – Пути господни неисповедимы… Но только мало кто решится на ту гору полезть...

– Это почему же? – спросил Иван.

– Так ведь там надо будет предстать пред грозным царем озера Тили-Тили! Не всякий отважится на это дело. Далеко не всякий... И пусть ты будешь хоть самый храбрый вояка, а коли у тебя на душе есть даже малейшее пятнышко…

– Какое, к примеру?

Троян поднял на Горисвета задумчивый,  с хитрым прищуром, взгляд:

– Ну, коли ты, допустим, выпивоха какой…

– А за горой той что? – поспешно сменил тему Иван.

– А-а! Ну, там живут люди с крыльями, как у бабочек. Они порхают среди огромных цветов, и не ведают никаких забот.

И опять Конфете в бок вонзился острый локоть его друга:

– Вот здорово, а! Нам бы так! Не жизнь – а ай-люли, малина красная! – солдат помахал руками. – Порхали бы себе среди ромашек и одуванчиков, а?

Конфеткин указал себе за спину отогнутым пальцем:

– А чо в той стороне?

– А в том краю, сказывают, живут путешественники, философы и другие любознательные люди. Они постоянно стремятся узнать что-нибудь новенькое, странствуют по разным мирам, познают мудрость других жителей и записывают все это в свои тетради. Страсть как любят обучаться!

– Ага! Был у нас в классе один такой,– вставил Конфеткин, и в его голосе прозвучало безотчетное пренебрежение закоренелого троечника к отпетому зубриле. – Ему бы не пятерки, а десятки в дневник ставить – все равно было бы мало.

– А что с ним случилось? – участливо спросил господин Фу-Дзин.

– Сошел с ума,– пошутил Конфеткин.

– Свят-свят-свят,– лесные жители перекрестились.

Конфеткин уже совершенно освоился – он чувствовал себя на этой полянке так, как будто находится на пикнике в кругу своих школьных приятелей.

– А, поди, предложи такому умнику в сыщики-разбойники сыграть,– проворчал он,– или хотя бы в тот же самый крячик – куда там!

– В крячик? – переспросил один из Эльфов. – А что это крячик такой?

Конфеткин пустился в объяснения. В нескольких словах он растолковал почтенному собранию, что означит крячик, и «с чем его едят». Лесные жители слушали его наставления с превеликим вниманием. Когда Светлый Рыцарь дал все необходимые пояснения об этой замечательной игре его детства, несколько эльфов с таинственным видом переглянулись и куда-то исчезли.

– Да,– протянул лесной царь. – Век живи – век учись. Сколько игр всяких знаю – а о такой даже и не слыхивал...

– Как-то мне довелось видеть нечто похожее в Придуманных Странах,– задумчиво молвил один из милых очаровательных лиурнов. – Но только там вместо крячика игроки использовали надувной шар.

– Мяч, что ли? – проронил Конфеткин.

– Точно. Мяч,– сказал Лиурн. – Они пинали его на зеленом газоне, бегали за ним гурьбой и били по нему ногами и головой.

– Стремясь забить в чужие ворота?

– Да.

– Ну, так это же футбол,– Конфеткин небрежно махнул ладошкой. – У нас на Земле это самая популярная игра…

– Так вот, значит, где ее выдумали! – воскликнул Троян. – На вашей Земле! А мы-то тут головы ломаем!

– Что-то я не совсем догнал,– Конфеткин и сам не заметил, как перешел на школьный сленг. – К чему это вы клоните, братцы? Выдумали, значит, на нашей Земле, а играют – тут, в другой галактике?

– Ну, да. Теперь все прояснилось,– Троян довольно улыбался.

– А что это еще за придуманные страны такие?

– Сами диву даемся,– сказал лесной царь. – Загадка! Даже философы – и те не в силах ее разрешить. Куда уж нам!

– Погодите. А кто еще живет в этих придуманных странах? – спросил Конфеткин. – Ну, кроме футболистов?

– Да многие живут... Взять хотя бы того же Мойдодыра. Такой колченогий, сердитый – ужасть! Как заметит какого-нибудь грязнулю, да как топнет на него ногою, да как зыкнет: я, понимаешь, тут всех умывальников начальник и мочалок командир – и давай ему голову с мылом мыть!

– А-а! – Конфеткин потер пальцем нос. – Ну, этого я знаю, кто придумал…

Лесные жители посмотрели на него с уважением.

– А еще у нас тут в лесу печка живет,– сообщил Троян. – И ежели ты, положим, проходишь мимо нее – она давай тебя просить, чтобы ты ей, значит, дровишек нарубил, да ее распалил, да тесто замесил, да пирожков налепил и в духовку поставил. И, коли сделаешь все, как надо, то угостит тебя такими отменными пирожками – пальчики оближешь!

Светлый Рыцарь кивнул:

– И про эту знаю!

Троян, с сомнением в голосе, спросил:

– Так, может быть, ты и про Ивана, крестьянского сына, который из проруби ведром волшебную щуку зачерпнул, тоже знаешь?

Конфеткин фыркнул:

– А то, как же! И причем с самых малых лет!

– Так вот оно что… – задумчиво молвил Троян. – Выходит, жителей всех этих придуманных стран понавыдумывали на вашей планете? И они отразились тут, у нас?

– Возможно, и так,– сказал Конфеткин. – А, может быть, и нет – на других планетах тоже ведь могли что-нибудь присочинить… И даже…

Он почесал свой курносый нос, и на его девственно чистом лбу обозначились две тонких складки.

– Что? Что даже? – раздались нетерпеливые голоса.

– Я даже не удивлюсь,– провозгласил Конфеткин,– если Вас самих тоже придумали!

– Во как! – ахнули на полянке.

Запала глубокая тишина.

– Да. И, может быть, даже эту лужайку, и этот лес – все это тоже кто-то придумал!

– А ты знаешь, паря,– произнес Троян, покачивая седобородой головой,– эта мысль мне уже давно в башку залетала. Вот так вот лежишь, иной раз ночью на траве-мураве, смотришь на звезды, и думаешь: а откуда все это взялось? А? Кто же все это так ловко понапридумывал? Да и не только звезды, но и облака, и лес, и ручеек? Не могло же все это взяться само собой, из ниоткуда? Кто-то все это здорово сочинил. А? Как думаешь?

– Похоже на то,– сказал Конфеткин. – Как не крути – а все эти миры кто-то сотворил.

– А творца кто сотворил? – ввязался в полемику Иван. – Другой творец, что ли?

– А что? Может быть, и другой,– согласился с ним Троян.

– А этого другого кто? Третий?

– Ага. Третий.

– А третьего кто? – Иван разгорячился не на шутку. – Кто сочинил третьего, я вас спрашиваю? Может быть, скажете, четвертый?

– Верно мыслишь, солдат,– лесной царь покивал головой. – Наверняка, был и четвертый.

– Во всяком случае, некоторые творцы мне известны,– заявил Конфеткин. – Бременских музыкантов, к примеру, сочинили братья Гримм, я это точно знаю. А Мойдодыра – Маршак.

– Ладно! Пусть так,– пытался дойти до самой сути Иван Горисвет. – А вот этих-то, как их, бишь…

– Братьев Гримм с Маршаком?

– Ну да. Их кто сочинил?!

– Мама с папой,– брякнул Конфеткин.

– А маму с папой кто?

– Другие мамы с папами,– подсказал лесной царь с самой добродушной улыбкой.

– А тех  кто? Их-то, какие родители присочинили? Что, так и будем сидеть на опушке и пересчитывать их до самого утра? – Иван простер руку вдаль и покачал ей, сложив ладонь лодочкой. – Кто сочинил самого первого папу, и самую первую маму – вот в чем вопрос!

– Еще один творец,– сказал Троян. – Самый изначальный. А без него – никак.

– Ну вот! Вот и приплыли! – Иван рассмеялся. – А этого-то, самого изначального творца, кто сотворил?! Откуда он появился?!

– Да. Тут загадка… – Троян недоуменно сдвинул плечами. – Даже философы – уж на что башковитые парни! – и те никак не допрут.

– Ладно,– внес предложение Конфеткин. – Давайте замнем эту тему для ясности.

Эта идея показалось всем очень мудрой. Конфеткин вновь стал расспрашивать о других странах. Их оказалось очень много. Вскоре рыцарь узнал, что обитатели всех этих стран жили отдельными сообществами. Были тут и совсем маленькие поселения, и большие города и даже целые государства. Все они были разделены между собой ничейными зонами – белым туманом, зеленоватой субстанцией, похожей на кисель, или иными образованиями. Жители всех этих стран могли сообщаться между собой, проницая границы, однако делали это не слишком охотно, ибо им было приятнее жить среди своих. И даже вверху, в заоблачных высях, кипела жизнь, но туда мог подняться далеко не каждый.

Пока протекала эта мирная беседа, вернулись отлучавшиеся эльфы. Дождавшись, пока в разговоре возникнет пауза, один из них сказал:

– Взгляни-ка, о светлый рыцарь, на этот снаряд. Похож ли он на описанный тобою крячик?

С этими словами он протянул Конфете маленький мешочек, свободно умещавшийся в ладони и набитый чем-то сыпучим. Рыцарь взял изготовленный эльфами крячик, ощупал его с видом глубокого знатока… взвесил в руке… И вынес вердикт:

– Годится!

Лица эльфов радостно оживились, и Конфеткин понял, что все они горят желанием поиграть в новую для них игру. Тогда он попросил их принести из леса две палки. Он воткнул одну из них в землю на краю поляны, приставил к ней пятку правой ноги, а к ее носку – пятку левой ноги и, двигаясь таким манером, отмерил ровно десять шагов длиною в одну ступню. Здесь он установил вторую «штангу».

– Становись на ворота,– предложил Конфеткин одному из эльфов, указывая пальцем его место. – Я буду бить, а ты – держи.

Эльф встал в ворота. Рыцарь снял с пояса меч, авоську с игрушками, сложил все это на полянке и отмерил от ворот ровно одиннадцать широченных шагов.

– Готов?

– Да,– сказал эльф, принимая стойку вратаря.

Светлый рыцарь слегка подбросил крячик. Когда тот стал опускаться, он  ловко вывернул пятку правой ноги и очень расчетливо ударил по нему щечкой ступни. Тихонько крякнув на его сапоге, крячик взмыл вверх. Не упуская его из вида, Конфеткин быстро преступил с ноги на ногу, и поддал его щечкой ступни себе на ход. Двигаясь, таким образом, к воротам и сноровисто жонглируя крячиком, он, наконец, подбил крячик повыше и с лету смачно приложился к нему внешней стороной ступни. Рассыпчато крякнув о сапог, рукодельный снаряд полетел в угол ворот. Вратарь метнулся к нему в отчаянном броске, но не достал. Конфеткин вскинул кулак над головой и звонко выкрикнул:

– Го-ол!

Глаза его сияли.

– Теперь бей ты,– предложил он поднявшемуся с земли вратарю.

Они поменялись местами.

Поначалу у эльфа дело не слишком-то клеилось, но очень скоро он освоился и даже так поднаторел, что забил Конфете несколько голов. Теперь уже вся поляна кипела спортивными страстями. Светлый рыцарь показал лесным жителям еще несколько элементов игры – перепасовку, пронос крячика на голове с последующим сбрасыванием на ногу и прочих. Словно по мановению волшебной палочки, откуда-то стали возникать все новые крячики, появилось еще несколько импровизированных ворот, и вскоре на полянке уже стало тесно от игроков. Теперь все это выглядело так, как будто Конфеткин вдруг перенесся на Землю и очутился на школьном дворе среди своих одноклассников. Он даже услышал столь привычные для его уха выкрики, как: «Бей!»  и «Ну, что ты там телишься, мазила?!» Уже стало смеркаться, а эльфы все никак не могли угомониться, словно малые дети, которым для их светлых игр не достает и белого дня. Во время этой азартной суматохи, к Конфете подошел Иван. Вид у него был задумчивый.

– А кто придумал эту игру? – спросил он.

Его приятель сдвинул плечами:

– Понятия не имею.

 

Глава третья

Мирошко

Спали они под крупными белыми звездами на охапках душистого сена. И звездный свет этой теплой, этой тихой божественной ночи мягко струился в их неуемные мальчишеские сердца, неся им умиротворение и какую-то несказанную радость.

Грудь Конфеты мерно вздымалась, наполняясь свежим ночным эфиром, и вместе с ним к каждой клеточке его тела растекались живительные силы вселенной. Лучезарные струи озаряли его своим невесомым сиянием и одаривали упругой вездесущей силой. Рыцарь света расширялся, растворялся, размывался, подобно кристаллику соли, брошенному в безбрежный океан – но он не исчезал! Он вбирал в себя все качества, всю мощь этого невообразимого Океана Любви. Его волны мирно плескались в его сердце, они текли сквозь него из неизведанного источника – то были живые воды неба, светлые струи Бога, осмеянные материалистами. И потоки серебристого света струились из его сердца, из всех его членов, словно таинственные поля некого многоцветного магнита. Его сонное тело дышало ритмами далеких светил, оно стало чутким, как стрела антенны; слух его обострился, и он услышал прекрасную мелодию небесных сфер и пение сладкоголосых серафимов. Он открыл глаза.

Поляна была залита нежным бледно-голубым свечением ночи. Музыка лилась сверху.

Конфеткин пошевелился, привстал и, сидя на охапке сена, окинул изумленным взором лесную опушку.

Что это? Явь? Или какая-то чудесная сказка, созданная гением неведомого творца? Все было тут, как наяву – и вместе с тем как-то тоньше, красивее и воздушней.

Вот, на краю поляны стоит прелестная избушка, и в ее расписных окнах теплится малиновый свет. На коньке камышовой крыши сидит паренек в затейливой рубахе, подпоясанной бечевой с кистями. Он играет на свирели, свесив на скат босые ноги в полосатых холщовых штанах.

А в другой стороне горит небольшой костерок, и вокруг него водят хороводы красны девицы, распевая такие родные, проницающие в самое сердце песни на уже забытом им древнерусском языке… И белоснежная Лилия, еще прекраснее, чем давеча, стоит чуток поодаль от них, а две пригожие девушки расчесывают ей холку гребешками…

Как он очутился тут? Кто переключил в его сердце этот волшебный регистр и связал его дух с этим непостижимым миром?

Конфеткин поднялся на ноги, стремительно вырастая в размерах, и обнаруживая, что он – ростом с избу. В следующий миг он уже вытянулся так, что смог увидеть, как за верхушками деревьев серебрится прерывистый серп веселого ручейка Фу-Дзин, а за ним дремлет чаша лесного пруда, отражая свет далеких звезд. И небо – живое, вечное,  сияло над его головой жемчужной россыпью своих огней.

Вот с небосклона слетела стайка звезд и, обозначив собою контур светящейся жар-птицы, полетела к Рыцарю Света. Она пролетела над ним и опустилась за озером.

Как зачарованный, следил Конфеткин за ее полетом, а когда она скрылась из вида, он двинулся к ней.

Рыцарь вошел в лес.

Он двигался между деревьев, возвышаясь над их кронами, и звездный свет лучился на его доспехах. По пути Конфеткин срывал с некоторых ветвей крупные золотистые плоды, похожие на абрикосы, и ел их. Перешагнув веселый ручеек Фу-Дзин, он подошел к озеру. За стеной камыша, на поваленном стволе дерева, сидел Иван Горисвет.

– Ваня! – окликнул его Конфеткин. – А ты что тут делаешь?

– Да вот, сижу, любуюсь этой ночью,– откликнулся его товарищ.

– А ты не видел здесь жар-птицу? – спросил Конфеткин. – Она полетела туда!

Он махнул  рукой в ту сторону, куда улетела жар-птица.

– А как же, видел,– ответил Иван Горисвет. – Она только что опустилась тут, рядышком.

Конфеткин хотел сказать, что не мешало бы ее найти – а вдруг она подарит им на счастье свое волшебное перышко? – но в этот миг на озере появился господин Мирошко в своей широкополой соломенной шляпе. Он шагал по воде, словно по суше, и на боку у него висела сума, с какими сеятели обыкновенно ходят по вспаханному полю. Поравнявшись с Горисветом, Мирошко сунул руку в суму и бросил на него горсть сияющих зерен. Ивана не стало, а хозяин пруда  скрылся в стене камыша. Конфеткин превратился в растение.

В тихой заводи нежилась группа прекрасных лилий и около них, ближе к берегу, торчал пучок рогозы – Конфеткин стал одним из его тонких стебельков.

Он возвышался над ровной гладью озера, чувствуя, как его молодое зеленое тело дышит воздухом этой чудесной летней ночи, и как его обдувает нежнейший, ласковый ветерок, и звездный свет струится и трепещет по нему, наполняя радостью и покоем. Непостижимым образом он мог увидеть все вокруг – и глубокое небо в мигающих жемчужинах звезд, и белые чаши лилий, и их широкие листья, мирно покоящиеся на темной воде. Он слышал, о чем перешептывается камыш, и как за его стеной неслышными шагами бродит мудрый и заботливый господин Мирошко. И сам он теперь был связан тысячами незримых нитей с этим звездным небом, и с этими лилиями, и с каждой травинкой, каждой каплей этой чистой незамутненной воды. И бестелесные духи леса – лиурны и фальторы – витали над ним, радуясь, как и он, этой божественной ночи. Никогда, никогда в своей жизни Конфеткин еще не был так счастлив, как в те бесценные мгновения, когда он вдруг стал хрупким, нежным стебельком рогозы. Словно в волшебном сне, созерцал он всю эту дивную красу ночи, сливаясь с ней воедино, ощущая себя его неотъемлемой частью… 

Но вот свежее румянное солнце поднялось над лесом. Оно пронзило длинными копьями рдяных лучей пушистые шапки облаков, повисших у горизонта в сквозящей синеве небес. Иван подошел к Конфете и потряс его за плечо:

– Эй, Карамелька! Подъем!

 

Окончание


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования