Виктор Кузнецов

"Средь шумного бала..."

 

Алексей Константинович Толстой


 

Граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875) – красивый, остроумный, приветливый, наделенный великолепной памятью и огромной физической силой (руками завязывал в узел кочергу) – был  желанным посетителем литературных салонов, аристократических и театральных гостиных.

Мать знаменитого поэта и драматурга, Анна Алексеевна Перовская, приходилась внучкой последнему украинскому гетману Кириллу Разумовскому (Екатерина II упразднила гетманство, узнав, что Кирилл Григорьевич намеревается сделать свою власть на Украине наследственной). И была побочной дочерью графа Алексея Кирилловича Разумовского – сенатора при Екатерине II и министра народного просвещения при Александре I. В начале XIX века граф изобрел для «воспитанников» (так он называл своих незаконных детей, матерью которых была мещанка Мария Соболевская) фиктивного отца – польского воеводу Алексея Перовского. И добился для них дворянства.

В 17 лет Анна вышла замуж за графа Константина Петровича Толстого, родного брата знаменитого скульптора, рисовальщика и гравера Федора Толстого. Двоюродным братом новобрачного был известный дуэлянт, бретер, воздухоплаватель и путешественник Федор Иванович Толстой-Американец –тот, кого Иван Федорович Крузенштерн за мерзкое поведение высадил с корабля на один из островов Алеутской гряды, и кто, уйдя в 1812 году рядовым в ополчение, закончил войну Георгиевским кавалером и полковником…

Вообще же Толстые ведут свой род от литовца Индроса, служившего при дворе Ивана III и получившего прозвище за тучную комплекцию. Графский титул вместе с орденом Андрея Первозванного и чином действительного тайного советника своему сподвижнику Петру Андреевичу Толстому даровал Петр I. После кончины Императора Толстой способствовал восшествию на престол вдовы Петра Екатерины I и потому оказался врагом Меншикова, который упек разжалованного графа в Соловецкий монастырь, где тот и скончался в возрасте 84 лет. Графский титул его внукам (один из которых оказался общим прадедом и Алексея Константиновича, и Льва Николаевича Толстых) вернули только через 35 лет. А вот большая часть имущества богатого предка безвозвратно уплыла в чужие руки, и Толстые вынуждены были жить в основном тем, что давала служба…  

Почти тотчас же после рождения Алексея родители разошлись, Константин Петрович  больше не играл никакой роли в жизни мальчика. Мать увезла малыша в Черниговскую губернию, где среди буйной украинской природы в имении ее брата Алексея Перовского, известного в литературе под псевдонимом Антоний Погорельский, и прошло детство знаменитого в будущем поэта и драматурга. Дядя юного графа был одним из образованнейших людей того времени. Он основал Общество любителей российской словесности и известен как автор романтических повестей и романов. Сказкой Антония Погорельского «Черная курица, или Подземные жители» дети зачитываются и сегодня. Немудрено, что уже с шести лет Алексей Толстой почувствовал, по  собственному выражению, тягу «…марать бумагу и писать стихи – настолько поразили детское воображение произведения наших лучших поэтов».

 

Царедворец

В восьмилетнем возрасте будущий поэт оказался товарищем детских игр наследника российского трона Александра II. И в 1855 году, едва вступив на престол, Император пожелал, чтобы друг детства постоянно состоял при его особе: он произвел Толстого в подполковники и назначил своим флигель-адьютантом.

Алексей Константинович исправно служил Государю, но близость ко двору использовал и для того, чтобы помогать попавшим в беду литераторам.

В 1858 году он сумел вернуть в Петербург Тараса Шевченко, томившегося в рядовых отдельного Оренбургского корпуса… Потом  вступился за Ивана Аксакова, которому запретили редактировать и издавать славянофильскую газету «День». А еще раньше вызволил из-под суда И. С. Тургенева, обвиненного в сношениях с «лондонскими пропагандистами» Герценом и Огаревым…    

Тургенев был арестован в Калуге, в доме известной красавицы и меценатки Александры Осиповны Смирновой-Россет, и выслан на Орловщину в свое имение Спасское-Лутовиново. И А. К. Толстой пошел на крайне рискованный шаг – обратился к шефу жандармов от имени наследника престола. Граф Орлов сделал доклад Николаю I, который – не кто-нибудь просит, а сын! - дал согласие на освобождение писателя. Довольный успехом, Орлов поручил генералу Дубельту доложить цесаревичу, что Высочайшая просьба исполнена… Толстой, почувствовав себя на краю пропасти, поехал к Дубельту. Зная патологическую разговорчивость жандармского генерала, он рассчитывал на его любовь к философствованию… С подчеркнутым вниманием выслушав долгие разглагольствования о благодетельности существующих в России порядков, Толстой как бы между прочим ввернул, что наследник престола может неправильно понять их благодарность за решение Государя о Тургеневе. Дубельт тут же обратился к Орлову, и тот разрешил не посылать бумагу цесаревичу. Прочувствовав себя спасенным, Толстой отправил Тургеневу письмо, где возносил хвалу наследнику, «…много содействовавшему помилованию». Писатель приехал в Петербург, встретился в редакции «Современника» с А. К. Толстым и крепко пожал ему руку…

А вот попыткой заступиться за Н. Г. Чернышевского Толстой навлек на себя царскую немилость. На вопрос Александра II, что делается в русской литературе, граф ответил: «Вся она надела траур по Чернышевскому». Государь не позволил даже договорить: «Прошу тебя, Толстой, никогда не напоминать мне о Чернышевском». И Алексей Константинович вынужден был подать прошение об отставке, которая была тут же принята…

Появившееся свободное время Толстой использовал для литературного творчества. Он завершил знаменитую историческую трилогию «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис», снабдив каждую из пьес детальной трактовкой сценических образов и декораций.

 

Соблазнитель и однолюб

К середине 1830-х годов относится юношеская увлеченность Толстого своей двоюродной племянницей княжной Еленой Мещерской. Он мечтал жениться на ней, но этому, сочтя родство недопустимо близким, воспротивилась мать…

В 1850 году, участвуя в комиссии сенатора Давыдова, занятой ревизией центральных российских губерний, молодой граф несколько месяцев прожил в Калуге, часто навещая знаменитый на всю Россию литературный салон Смирновой-Россет. Там он познакомился и близко сошелся с Гоголем, читавшим тамошним чадам и домочадцам второй том «Мертвых душ» (сожженный позже в припадке исступления).

Следующей зимой на бале-маскараде Алексей Константинович встретил незнакомку с пышными волосами, прекрасной фигурой, сочным контральто и интригующей манерой разговора. Дама отказалась снять маску, но взяла его визитную карточку, пообещав дать знать о себе…

В тот незабываемый вечер граф написал одно из самых знаменитых своих стихотворений «Средь шумного бала…». С того момента вся любовная лирика А. К. Толстого посвящена только Софье Андреевне Миллер (урожденной Бахметевой). Он страстно влюбился в эту образованную и незаурядную женщину. И любовь оказалась ответной...

Мать Толстого недоброжелательно отнеслась к увлечению сына. И передала ему услышанную где-то грязную сплетню. А тот по пути в Оренбург к дяде Василию Андреевичу Перовскому заехал в Пензенскую губернию – в имение Бахметевых в селе Смальково. Софья Андреевна поведала Алексею Константиновичу всю свою жизнь. Замуж за ротмистра-конногвардейца Льва Миллера она пошла потому, что жизнь в родном доме стала для нее невыносимой. Софью считали виновницей гибели брата, офицера Преображенского полка, который вступился за сестру и был убит на дуэли князем Вяземским. Князь обещал жениться на ней, но не женился…

Ротмистр Миллер несколько лет не соглашался дать бывшей жене развод. Алексей Константинович и Софья Андреевна жили невенчанными. Оформленный наконец-то брак оказался беспредельно счастливым. Толстой никогда не ревновал жену к прошлому; он только беспредельно жалел ее. И всегда скучал без Софьи Андреевны – даже в коротких разлуках. «Бедное дитя, - писал он ей, - с тех пор, как ты брошена в жизнь, ты знала только бури и грозы… Мне тяжело даже слушать музыку без тебя. Я будто через нее сближаюсь с тобой!» Он постоянно молился за жену и благодарил Бога за дарованное счастье: «Если бы у меня был Бог знает какой успех литературный, если бы мне где-нибудь на площади поставили статую, все это не стоило бы четверти часа – быть с тобой, и держать твою руку, и видеть твое милое, доброе лицо!»

Алексей Толстой был привязан к жене еще и потому, что она оказалась лучшим и строгим критиком его литературных произведений. Софья Андреевна обладала незаурядным эстетическим вкусом и обширными знаниями. Вторая половина 1850-х оказалась периодом наибольшей поэтической продуктивности А. К. Толстого. «Ты не представляешь, - говорил он жене, - какой гром рифм грохочет во мне, какие волны поэзии бушуют во мне и просятся на волю». В эти годы родились на свет две трети всех его лирических стихотворений, которые нарасхват печатались практически во всех тогдашних российских журналах.

 

Литература и жизнь

В 1857 году началось охлаждение между Толстым и редакцией «Современника». «Признаюсь, что не буду доволен, если ты познакомишься с Некрасовым. Наши пути разные», - писал он тогда жене. Разногласия с демократами и либералами способствовали сближению со славянофилами – радетелями российской старины и самобытности. Алексей Константинович сдружился с И. С. Аксаковым и стал постоянным автором «Русской беседы». Но уже через несколько лет и здесь обнаружились существенные расхождения. Толстой не раз высмеивал претензии славянофилов на представительство подлинных интересов русского народа. С начала 1860-х он подчеркнуто держался в стороне от политической жизни и – несмотря на их враждебное отношение друг к другу – печатался и в «Русском вестнике» М. Н. Каткова, и в «Вестнике Европы» М. М. Стасюлевича.

К революционерам и социалистам А. К. Толстой относился отрицательно, но с революционной мыслью боролся отнюдь не с официозных монархических позиций. Он всячески высмеивал бюрократию, консерваторов, негодовал на деятельность III (жандармского) Отделения и цензурный произвол, во время польского восстания вел борьбу с влиянием Муравьева Вешателя, решительно возражал против зоологического национализма и русификаторской политики самодержавия.  

Еще в начале 1850-х годов Алексей Толстой и его двоюродные братья Алексей и Владимир Жемчужниковы создали литературный образ Козьмы Пруткова. От имени тупого и самовлюбленного бюрократа они в стихах, баснях, эпиграммах, драматических миниатюрах высмеивали самые неприглядные явления русской жизни своего времени. О проделках Толстого и Жемчужниковых весело говорил весь петербургский и московский свет. Николай I был ими крайне недоволен. Александр II тоже очень быстро выказал братьям-писателям свое негативное отношение.

В те же годы завязалась дружеская переписка Алексея Толстого с жившей в Германии русской поэтессой Каролиной Павловой, взявшейся переводить его произведения на немецкий язык. Переписка эта занимает немалое место в эпистолярном наследии поэта и драматурга. Толстой, сам свободно владевший немецким, был доволен работой Павловой, хвалил ее, делился творческими планами. Она тоже была благодарна Алексею Константиновичу – «за   вдохновенья благодать, за прежние святые слезы, за трепет дум, за жажду дела».

 


Это интересно!

Николай Довгай

Разрешите представиться, юмореска

Сергей Дресвянников

Сказки пьяного леса, повесть

Игорь Круглов

Поэма о значке и билете, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования