Виктор Кузнецов

Неподкупный любовник Фемиды

 

Анатолий Федорович Кони


 

Прокурор Петербургского окружного суда имел привычку подолгу засиживаться в рабочем кабинете. И в свою холостяцкую квартиру возвращался затемно.

В одну из осенних ночей совсем уже недалеко от дома, на Фурштадтской улице, его остановил хорошо одетый незнакомец и предложил по сходной цене купить трость с золотым набалдашником. Служитель закона сразу понял, что палка ворованная. И решил довести импозантного мошенника до ближайшего городового, чтобы там задержать. Всячески затягивая разговор, он торговался, делал вид, что рассматривает палку. Жулик, по всей видимости, разгадал его планы: вырвав трость, он сам кинулся к городовому, вручил ему визитную карточку и заявил: «Этот тип только что пытался всучить мне ворованную вещь!»

Анатолий Федорович Кони (это был он) сделал попытку разъяснить недоразумение, но блюститель порядка, критически осмотрев его поношенное пальто, потребовал: «Идем в участок, там разберут!»

Знаменитый юрист провел ночь в узилище, набитом пьяницами, карманниками и проститутками. Только под утро его подозвал к столу совершенно сонный пристав:

- Фамилия?

- Кони.

- Чухна?

- Нет, русский.

- Врешь!.. Ну, да ладно. Там разберут. Звание? Чем занимаешься?

- Прокурор Санкт-Петербургского окружного суда.

Держиморд в участке едва не хватил удар. Они умоляли не губить их жен и детишек… Анатолий Федорович успокоил всех, заявив, что был рад на деле познакомиться с обстановкой и ведением дел в российских полицейских учреждениях.

Закадычный друг Кони Г. К. Крыжицкий утверждает в своих воспоминаниях, что «…Анатолий Федорович не упускал потом случая подцепить этим происшествием представителей ненавистного ему полицейского ведомства».

Старомодное и потрепанное пальто не раз еще подводило Кони. Как-то он вознамерился вручить визитку одному из коллег по Государственному совету и остановился у подъезда роскошного особняка. Сквозь едва приоткрытую на его звонок дверь знаменитый юрист услышал шепот дворецкого: «Проходи, старичок, проходи. Здесь не подают».

 

Кони в российском сенате

Анатолий Федорович часто называл себя любовником Фемиды – древнегреческой богини правосудия. Подводя итоги жизненного пути, он в письме к великой актрисе Марии Ермоловой отмечал: «…Я был злодеем как прокурор в глазах обвиняемого. Был благородным отцом, руководя присяжными и оберегая их от ошибок. Был резонером, ибо как обер-прокурор должен был разъяснять закон старикам-сенаторам. И, наконец, был и состою первым любовником богини Фемиды, присутствуя при ее появлении на Руси взамен прежнего бессудия и бесправия, любил ее всей душой и приносил ей жертвы». 

Анатолий Федорович Кони (1844-1927) скончался в возрасте 83 лет. «…После вскрытия, - как говорилось в медицинском заключении, - обнаружилось, что мозг покойного напоминал мозг молодого человека:  в нем полностью  отсутствовали признаки склероза».

Родителями выдающегося юриста были известный драматург и театральный критик Федор Алексеевич Кони и небезызвестная в свое время писательница и артистка Ирина Семеновна Сандунова. В их дом наведывался весь литературный Петербург, и Анатолий Федорович с детства впитывал в себя атмосферу культуры и порядочности.

Об учителях и студенческих годах Кони всю жизнь хранил самые теплые воспоминания. Он был близко знаком с писателями, историками, актерами, посещал собрания Общества любителей российской словесности, которые, по его словам, «…собирали всю прогрессивно мысля­щую Москву».

Блестяще окончив в 1865 году Московский университет, молодой юрист уже в 1871 году был назначен прокурором Санкт-Петербургского окружного суда. И проработал там до июля 1875 года, когда был переведен в Министерство юстиции. В 1881 году А. Ф. Кони стал председателем гражданского департамента судебной палаты Сената, а в 1891 году – сенатором. Один из тогдашних журналистов-зубоскалов откликнулся на это такой эпиграммой:

 

В сенат коня Кулигула привел,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу, у нас такой же произвол:

В газетах я прочел, что Кони есть в сенате.

 

Анатолий Федорович в долгу не остался:

 

Я не люблю таких ироний,

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где прежде были лишь ослы…

 

Вскоре ему довелось стать членом Совета управления учреждений великой княгини Елены Павловны, учредителем юридического общества при Санкт-Петербургском университете, членом комиссии графа Баранова, созданной для оценки состояния российских железных дорог… «Трудна судебная служба, - с полным основанием писал Кони. – Быть может, ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими при том не вне ее, а в ней самой».

 

Прокуроры и подсудимые

Судебные речи Кони всегда отличались тонким психологическим анализом нюансов рассматриваемого дела и тщательным анализом, как выражался сам юрист, «…внутренней стороны совершенного преступления». В житейской обстановке жертвы или преступника он черпал «лучший материал для верного суждения о деле». И подчеркивал, что «…краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда».

По справедливому замечанию его коллеги и современника Константина Арсеньева, дар психологического анализа у Кони был соединен с темпераментом художника.  

Проанализируем это на основе знаменитого дела Веры Засулич.

24 января 1878 года эта женщина, проникнув под видом просительницы в приемную петербургского градоначальника Федора Трепова, в упор выстрелила в хозяина кабинета из крупнокалиберного пистолета. Как констатировал криминалистический акт, генерал-адъютанту «…причинена огнестрельная тяжелая и опасная для жизни рана, проникающая с левой стороны в полость таза. Повреждение не повлекло за собой смерти пострадавшего только по особым, непредвиденным обвиняемой обстоятельствам».

Террористку (ею была 28-летняя Вера Ивановна Засулич), при которой нашли заряженный пятиствольный пистолет, тут же схватили. И она заявила, что стреляла вполне обдуманно: желала таким образом отомстить губернатору за распоряжение о наказании розгами арестанта Архипа Боголюбова, инициатора беспорядков в Петербургском доме предварительного заключения в июле 1877 года. (С самим арестантом Вера Засулич знакома не была, а сведения о нем почерпнула из газет и разговоров).

Суд над революционеркой-террористкой состоялся 31 марта 1878 года. Председательствовал на нем глава Петербургского окружного суда А. Ф. Кони. Который сразу же напомнил присяжным:

- Вы судите не отвлеченный предмет, а живого человека.

Власти ждали от статского советника Кони «не юридического, а политического поступка». А тот, вольно или невольно рискуя карьерой, встал, как через два десятка лет выразился по этому поводу Ленин, «на стороны суда улицы».

…Толпа у здания, где шел суд, все росла. К ней время от времени выходили представители суда и сообщали о деталях процесса. Когда присяжные провозгласили: «Нет, не виновна», Кони подписал приказ о немедленном освобождении террористки из-под стражи. Толпа на руках вынесла оправданную из здания суда, усадила в карету, которая двинулась по Литейному проспекту… Через некоторое время Вера Засулич была тайно переправлена революционерами в Швейцарию, где стала одним из лидеров марксистской группы «Освобождение труда». Там она примкнула к Плеханову, стала меньшевичкой и, следовательно, противницей Ленина...

Император Александр II был крайне недоволен оправданием террористки, но это не поломало юридическую карьеру Кони. В 1881 году он был назначен на должность главы гражданского департамента Петербургской судебной палаты, в 1885 году стал обер-прокурором кассационного департамента Правительствующего сената, в 1891 году – сенатором, в 1907 году – членом Государственного совета. В 1896 году Кони был избран в почетные академики. Его не раз награждали орденами и медалями Российской империи и в 1910 году присвоили чин действительного тайного советника. Один за другим выходили в свет его юридические и литературные труды…

Немалую славу принесло Кони распутанное при его участии дело крестьян-вотяков (удмуртов) села Старый Мултан Казанской губернии, обвиненных в убийстве нищего для приношения человеческих внутренностей в жертву языческим богам и приговоренных к каторжным работам. Писатель В. Г. Короленко, звавшийся совестью нации, в очередной раз ударил в колокол, поднимая интеллигенцию России на защиту неграмотных инородцев. Обер-прокурор Кони, участвуя в выездных судебных разбирательствах, убедительно доказал, что вотяки-землепашцы, обращенные в христианство несколько веков назад, живущие бок о бок с русскими и татарами, человеческих жертвоприношений не совершают. Оболганные инородцы были оправданы.

 

Успехи в личной жизни

А. Ф. Кони, как вспоминают все, знавшие его, внешне был нескладен и некрасив.

- Как вы плохо выглядите, Анатолий Федорович! На вас же просто лица нет! – сочувственно сказала ему, уставшему после трудового дня, одна знакомая дама.

- Сударыня, - молниеносно отреагировал Кони, - на мне от рождения лица нет.

Но его темно-серые глаза светились умом, проницательностью и добротой. «Его чудесный лоб, его мощный череп, - утверждает близко знавшая Кони писательница Татьяна Щепкина-Куперник, - напоминали медали времен Возрождения, выбитые в честь великих гуманистов или мыслителей…»

Несмотря на неказистую внешность, А. Ф. Кони имел немалый успех у женщин. И за это недоброжелатели и завистники называли его «дамским угодником» и «соловьем, который сладко поет».

Но женат знаменитый юрист никогда не был. И детей не имел. Виною тому, по всей видимости, его тайная страсть и беспредельная привязанность к выдающейся русской актрисе Марии Гавриловне Савиной. (Нежные чувства к Савиной в свое время испытывал и И. С. Тургенев – об их трогательных отношениях мы уже рассказывали в очерке «Провинциалки Северной Пальмиры».

 «У Савиной был далеко не безупречной красоты голос, - подчеркивал один из ведущих в то время театральных критиков. - Лицо Савиной далеко не было лицом красавицы. Но между голосом, между манерой говорить, лицом, жестами была какая-то совсем особая, вот именно безупречная гармония». Замечательной актрисой интересовалось множество мужчин – весьма успешных, знаменитых и состоятельных.

Сохранилась обширная переписка А. Ф. Кони с Марией Гавриловной, которая остро нуждалась в его дружеских советах и охотно делилась своими радостями и горестями. В 1883 году, например, она, расстроенная царившими в Александринке порядками, вознамерилась уйти из театра. И Кони доказал всю пагубность ее опрометчивого решения. «Савина, - писал он ей, - не есть только имя личное; это имя собирательное, представляющее собой соединение лучших традиций, приемов и преданий с талантом и умом. Вы сами по себе школа. И должны как солдат стоять на бреши, пробитой в искусстве нелепыми представителями театральной дирекции».

Мария Гавриловна была на десять лет моложе Анатолия Федоровича. Но умерла на двенадцать лет раньше – в 1915-ом, когда Кони шел уже семьдесят второй год…

Грянувшую вскоре революцию выдающийся русский юрист оценил как закономерное следствие затянувшейся войны, вскрывшей и подточившей истлевшие устои империи. Он не был марксистом и недоумевал, почему советское правительство недовольно его статьями о бывшем главе Совета министров С. Ю. Витте и «святом докторе» Ф. П. Гаазе.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Друзья до гроба, повесть

Николай Ганебных

Муха, рассказ

Павел Бессонов

Ветераны, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования