Виктор Кузнецов

Левиафан и крокодилы

 

Исаак Ильич Левитан


 

Исаака Ильича Левитана (1860-1900), знаменитого живописца-передвижника, друзья шутливо называли «Левиафаном» – тезкой библейского морского чудища. Художник в ответ ласково именовал их «Крокодилами». Главным «Крокодилом» оказался Антон Павлович Чехов… 

Создатель одухотворенных пейзажей, поэтически отображающих красоту русской природы, был выходцем из бедной еврейской семьи, перебравшейся в конце 60-х годов ХIХ века в Москву из-под Ковно (нынешнего Каунаса). Мать и отец художника безвременно отошли в лучший мир. В 14 лет Исаак, обучавшийся в мастерской живописца-передвижника Алексея Кондратьевича Саврасова, ушел из дома – чтобы не висеть на шее у старшей сестры Терезы, уже имевшей собственную семью и ребенка.

Несколько месяцев голодный юноша скитался по бесплатным городским ночлежкам. Из-за неоплаты уроков ему грозило исключение из училища, но однокашники, понимавшие уже, что рядом с ними занимается гений, собрали денег – кто сколько мог – и внесли в канцелярию. Потом Левитана, «ввиду крайней бедности и отличных успехов», освободили от платы за обучение. И он получил медаль V Передвижной выставки. Но в 1879 году, после покушения народовольца Соловьева на Александра II, грянуло новое несчастье – приказ о выселении евреев из Москвы…

И Исаак вместе с братом Адольфом, тоже художником, чьи жанровые зарисовки публиковали уже многие московские журналы, вывез семью Терезы в подмосковную Салтыковку. Постепенно дела Левитанов стали налаживаться – картину, изображавшую прибывающий к платформе поезд, за сорок рублей купил антиквар с Покровки. Юный художник сумел поддержать родных. А удостоверение Художественного училища помогло ему добиться разрешения вернуться в Москву и снять комнатку у Красных ворот.

Вскоре работы молодого мастера заприметил известный собиратель русской живописи Павел Михайлович Третьяков. Купленную у Левитана картину «Осенний день. Сокольники» меценат в январе 1880 года вывесил в своей галерее в золоченой раме. О талантливом живописце заговорила вся художественная Москва. Левитана стали приглашать давать уроки детям, мечтающим о творчестве. Его зазывали на дачи и заказывали картины. Но художник не торопился хватать заказы – он не гнался за деньгами. И предпочитал тратить время на учебу у Поленова, Шишкина, Айвазовского, Александра Иванова… Эскизы последнего к знаменитой впоследствии картине «Явление Христа народу» ошеломили молодого художника. (Позднее он сам позировал Василию Поленову для картины «Христос и грешница», где черты Левитана узнаются в обликах Иисуса Христа и внемлющего ему бедуина).

А вот дипломная работа Исаака Левитана, изображавшая поле, уставленное копнами сжатой ржи, не понравилась экзаменационной комиссии училища. Причина, возможно, крылась в том, что на картине стояла уже размашистая подпись Саврасова, несколько месяцев назад изгнанного из преподавателей за бродяжничество и пьянство, но требовавшего для любимого ученика серебряной медали. Или опять свою гнусную роль сыграла укоренившаяся в России юдофобия? Левитан в запальчивости отверг предложение написать новую картину и остался без диплома. Только в 1886 году ему было выписано нестандартное удостоверение «внеклассного художника».

 

Поиск семейного счастья

Вскоре Левитан тесно сошелся с семейством Чеховых. Невольно способствовал этому художник-иллюстратор Иван Иванович Кланг, затеявший издание красочного журнала «Москва» и пригласивший молодые таланты к сотрудничеству. Среди призванных им оказались и Левитан, и братья Чеховы – писатель Антон и художник Николай. Первые номера «Москвы», помещавшей не только великолепные художественные репродукции, но и произведения большой литературы (А. П. Чехов, например, опубликовал там повесть «Зеленая коса»),  привлекли публику. И все-таки затея И. И. Кланга быстро провалилась. А вот завязавшаяся в журнале дружба Левитана с семьей Чеховых оказалась очень прочной. «Левиафана» и «Крокодилов» объединяло чувство справедливости, родство вкусов, единство интересов. И не только…

Однажды в лесу близ деревни Бабкино, где компания собирала грибы, Левитан увидел выходящую из-за дерева 20-летнюю Марию Чехову с лукошком в руках. Тут-то у него и вырвалось то, что давно скрывалось – признание в любви… Мария Павловна позднее так вспоминала об этом: «Встречаю на тропе Левитана. Мы остановились и начали разговаривать о том, о сем, как вдруг он бух передо мной на колени… Твердит:

- Милая Маша, каждая точка на твоем лице мне дорога…

И просит моей руки. Я не нашла ничего лучшего, как повернуться и убежать».

Мария смогла предложить ему только дружбу. С тех пор она называла «Левиафана» шестым братом и стала ему ближе родных сестер. Но художник все-таки весь остаток лета бродил по Бабкину мрачнее тучи…

В обществе «Крокодилов» и Марии Чеховой в ялтинском доме Антона Павловича встретил Левитан последний в своей жизни Новый год – 1900-ый. И, оставив в подарок изображение лунной ночи во время сенокоса («Левиафан» написал картину на куске картона и вмазал ее между кафельными плитками в стену камина), уехал вместе Марией в Москву – она преподавала там историю и географию в частной женской гимназии.

После кончины своего знаменитого брата Мария Павловна посвятила себя собиранию и изданию его эпистолярного наследия. С 1922 года она была бессменным директором Ялтинского дома-музея А. П. Чехова. И на  57 лет пережив Левитана и на 53 – Чехова, умерла в 1957 году…

 

Сюжеты для пьес и рассказов

Левитан по-своему был верен Марии Чеховой всю жизнь. Он позволял себе заводить романы с другими женщинами, но никогда больше не искал семейного счастья… «У Левитана, - вспоминает младший брат писателя Михаил Чехов, - было восхитительно благородное лицо. Я редко потом встречал такие выразительные глаза, такое на редкость художественное сочетание линий… Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал. Романы его протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно».

А. П. Чехов использовал некоторые из выходок друга в своих произведениях. Основные мотивы чеховской «Чайки», например, напрямую навеяны Левитаном, который в приступе меланхолии чуть было не застрелился на берегу озера Островно, что на севере Тверской губернии. Чехов, вызванный к раненому другу, застал его с черной повязкой на голове. При объяснении Левитан сорвал с себя повязку и швырнул на пол, а затем взял ружье и вышел к озеру. Вскоре он вернулся с убитой чайкой, которую бросил к ногам  одной из находившихся там дам – Софьи Кувшинниковой. С этой женщиной у Левитана были крайне запутанные отношения. А  связанная с ней история, подробно описанная А. П. Чеховым в рассказе «Попрыгунья», чуть было не поссорила «Левиафана» с главным «Крокодилом»...

Софья Петровна, жена полицейского врача Дмитрия Кувшинникова, частенько собирала у себя в доме московскую богему. «Жизнь моя была сплошным праздником», - признавалась она позднее в своей автобиографии. Толпа художников, писателей, музыкантов вела в ее салоне шумные споры, развлекалась. Муж в общем веселье не участвовал, но около полуночи непременно распахивал двери столовой и, размахивая ножом и вилкой, громогласно возвещал: «Пожалуйста, господа, покушать». Софья Петровна картинно подскакивала к нему с восклицанием: «Дмитрий! Кувшинников! Господа, смотрите какое у него выразительное, великолепное лицо!»

Объявив себя ученицей Левитана, Софья Петровна два года подряд выезжала с ним на этюды – то в окрестности Звенигорода, то на Волгу. И московская богема вслух заговорила о том, о чем вообще-то полагается молчать. Возвращаясь, «Попрыгунья» тут же бросалась мужу на шею: «Дмитрий! Кувшинников! Дай я пожму твою честную руку! Господа, посмотрите, какое у него благородное лицо!»

Появление чеховского рассказа, содержавшего откровенные намеки на салон Кувшинниковой, привело к новым пересудам среди знакомых. Писатель попытался отшутиться: «Моя попрыгунья хорошенькая! А Софья Петровна не так уж красива и молода». Но Левитан вызвал его на дуэль. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы друзей не примирила поэтесса Татьяна Щепкина-Куперник, чуть ли не насильно повезшая «Левиафана» к «Крокодилу».

- А вдруг мы будем некстати? – всю дорогу твердил художник. – Вдруг он не поймет?

Но Чехов, вышедший в сумерках к гостям, крепко и радостно пожал руку друга. Инцидент был исчерпан.

Отношения Левитана с Софьей Кувшинниковой продолжались еще несколько лет. В 1894 году в борьбу за место в сердце художника включилась помещица Анна Николаевна Турчанинова. Софья Петровна тотчас принялась устраивать Левитану жестокие сцены ревности, но вскоре оставила его. А тот в присутствии Чехова опять убил чайку и бросил ее к ногам Турчаниновой…

В усадьбе Турчаниновых происходит действие чеховской повести «Дом с мезонином», которая снабжена подзаголовком «Рассказ художника». Писатель только перекрестил своих героев в Волчаниновых. И девочке Люле, часто сопровождавшей Левитана на этюды, присвоил трогательное и загадочное прозвище Мисюсь…

Сопрягалась жизнь Левитана и с Лидией Стахиевной (Ликой) Мизиновой, которую Чехов одно время даже ревновал к художнику… «Увлекшись черкесом Левитаном, - писал ей Чехов, - Вы совершенно забыли о том, что дали обещание приехать к нам, и совсем не отвечаете на письма сестры… И мое письмо осталось гласом вопиющего в пустыне…» «Снится ли Вам Левитан с черными глазами, полными африканской страсти?» - вопрошает он в одном из следующих писем. И даже позволяет себе назвать друга «еврейчиком». Но подозрения в адрес Левитана оказались напрасными: Лику увел другой приятель Чехова – драматург и беллетрист Игнатий Потапенко… Зато ревность эта позволила потом приписывать великому писателю отвратительные черты антисемитизма. Несмотря на то, что Чехов даровал еврейскому писателю Шолом-Алейхему право перевода и издания своих произведений на идише – в помощь жертвам погромов. И после процесса Золя, защищавшего оболганного во Франции офицера-еврея Дрейфуса, порвал отношения с шовинистом Сувориным…

 

Новые выстрелы в сердце

В 90-х годах ХIХ века Левитан был уже признанным мастером, газеты называли его гордостью России. Но и на него распространился новый указ Александра III о выдворении всех евреев в «черту оседлости». И одним из тех, кто первым поднялся на защиту Левитана, оказался знакомый уже нам доктор Дмитрий Кувшинников. Решительно возвысили голос и многие художники, писатели, артисты. «Позвольте сказать вам русское спасибо и крепко пожать руки», - такими словами Исаак Ильич трогательно благодарил отстаивавших его друзей. И, хотя Левитан никогда не потрафлял вкусам властей, его мастерскую в знак высочайшей милости лично посетили великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна.

Но канцелярия московского обер-полицмейстера все-таки преподнесла живописцу новый сюрприз. В Москве Левитана беспокоить перестали, но он лишился возможности выезжать на этюды. И вынужден был теперь просить власти выдать ему временный паспорт на жительство вне Москвы. «Вся эта канцелярщина, стеснения, хлопоты доводят меня минутами до бешенства», - признавался Левитан художнику Павлу Брюллову. Левитан умел скрывать душевные раны, но сердце его работало как простреленное.

«Я выслушивал Левитана, - тревожился Чехов в письме их общему другу Федору Шехтелю, академику архитектуры. – Дело плохо. Сердце у него не стучит, а дует. Вместо звука тук-тук слышится пф-тук. Это называется в медицине – «шум с первым временем».

Холодным летом 1900 года Левитан скончался на даче в Химках – он жил там со своими учениками. Художник продрог в лесу, простудился и слег. «Так не хочется умирать», - признался «Левиафан» навестившей его Марии Чеховой. Но больше он уже не поднялся.

Смерть друга потрясла Чехова до глубины души; он, как вспоминают многие современники, почти прекратил выходить из дома. И послал сотрудника газеты «Крымский курьер» Михаила Первухина к ялтинскому фотографу Дзюбе, в ателье которого красовался большой и очень удачный портрет Левитана: «Ему это ни к чему! А мне он очень, очень дорог! Пусть отдаст его мне!»

В час, когда Россия прощалась со своим великим сыном, художник Михаил Нестеров на Международной выставке в Париже встал на траурную вахту возле обрамленных черным крепом левитановских полотен. 

Журнал «Мир искусства», издававшийся Сергеем Дягилевым, посвятил памяти гениального русского художника весь свой очередной номер.

 


Это интересно!

Николай Довгай

Двое в пути, рассказ

Николай Пряничников

Золотой гроб, повесть

Богдан

Город, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования